Мёртвый брат?

Крестоносцы направились в деревню, где их окутала удивительно тёплая атмосфера — словно они на мгновение вернулись в те беззаботные времена, когда вместе бродили по миру, полные решимости творить добро. Многое изменилось с тех пор, особенно в самих Айвене и Лоргоне. Лектор же, казалось, остался прежним, но тревога в его глазах выдавала иное: его мучила мысль о том, как сильно они отдалились друг от друга. Он почти ничего не знал о жизни братьев за эти годы. Когда-то он с одного взгляда понимал их чувства и тревоги — теперь же, это стало почти невозможным. — Маленькая деревня, но красивая, — произнёс он с лёгкой улыбкой. Он видел города, величественные и блестящие, падения которых занимали всего пару мгновений. Именно поэтому ему особенно радостно было видеть, как такой небольшой посёлок может мирно жить и даже процветать. — Да, милая деревушка, — согласился Айвен, но его голос звучал рассеянно. Мысли метались в голове — он знал, что Лектор что-то задумал, и до чего же ему было любопытно, к чему это приведёт. Лоргон же, напротив, выглядел безмятежным: их команда снова вместе, и впереди — мягкая кровать, возможно, даже одна на троих. Он не сомневался: добрый доктор что-то устроит этим вечером. — Похоже, вот здесь должна быть гостиница. Пойдёмте, — сказал Айвен и направился к зданию. Из всей троицы только Лектор был склонен к общению — более того, он любил людей, в какой-то своеобразной манере, где любовь к человечеству сочеталась с готовностью попробовать его на вкус — почти как кроликов, которых и жалеешь, и ешь. — Какая прекрасная дама на ресепшене. Нам невероятно повезло, что нас встречает такая юная и ослепительная девушка, — с шармом заявил Лектор, нежно поцеловал ей руку и вежливо поклонился. — Прошу, будьте так любезны: одна комната, с самой большой кроватью, какая у вас есть. Голос Лектора был настолько бархатным и чарующим, что даже Айвен с Лоргоном ощутили дрожь удовольствия. Девушка за стойкой вспыхнула. — Д-д-да, месье! Всё будет сделано, — она едва не уронила ручку. Пусть она уже не чувствовала себя молодой, но от этого мужчину веяло таким вниманием и элегантностью, что у неё закружилась голова. За всю жизнь ей делали не так уж много комплиментов — и теперь она точно знала, какой будет лучшим. Номера выбирать долго не пришлось — из трёх с огромными кроватями осталась как раз одна. Девушку слегка смутил их запрос. «Одну кровать?.. Надеюсь, это то, что я думаю! Вот ведь, все нормальные — по парням… Ай, всё, не буду об этом думать!» — она вручила ключ и с улыбкой пожелала мужчинам доброй ночи. Комнату они нашли быстро. Стоило только зайти внутрь, как все трое рухнули на мягкую, просторную постель. — Ну наконец-то мы остались одни, — Лектор сказал это с такой игривой тёплотой, что в его голосе звучала не похоть, а долгожданное облегчение и радость быть рядом с теми, кто ему по-настоящему дорог. Но ему пришло отлучиться, кто-то сильно стучался в дверь. Лоргон прошёлся по комнате, как хищник по клетке. — Он заставил нас, притащиться сюда и просто ушёл куда-то. Айвен усмехнулся, устало, но с тем самым искрящимся вызовом, за который Лоргон и сходил с ума. — А ты бы сначала рот прикрыл. Может, и поцеловал бы. — Прекрасно. — Лоргон подошёл вплотную. — Может, мне начать с тебя? Они схлестнулись — не в поцелуе, а почти в стычке. Но это было лучше любого признания. Их пальцы вцеплялись в ткани, дыхание било в лицо, не разбирая, кто начал первым. Айвен притянул Лоргона за ворот, рывком — и столкнул на кровать. Тот только засмеялся, низко, почти с вызовом. — Думаешь, справишься? — прошипел он, потянув Айвена за собой. — С тобой? Всегда. В этот момент вошёл Лектор. Девушка, которая была на ресепшене, хотела просто уточнить что они будут на ужин. — Уже начали без меня, — произнёс он спокойно, закрывая за собой дверь. — Как грубо. Лоргон повернулся, полураздетый, с яростным азартом одновременно: — Или раздевайся — или не мешай. — Даже не скажешь «пожалуйста»? — Лектор шагнул ближе. — Айвен, ты позволишь ему так разговаривать со мной? — Сегодня пусть делает, что хочет. Завтра я его убью, — отозвался тот, всё ещё держась за Лоргона. — А сегодня он мой. — Неправда. — Лектор подошёл, наклонился и прошептал на ухо Лоргону. — Сегодня вы оба — мои. Он легко перехватил контроль. В этом было что-то неизбежное — не властное, но уверенное. Как будто сам воздух в комнате менялся, становился гуще, горячее. Он не приказывал — он знал, что ему подчинятся. Айвен позволил стянуть с себя рубашку, даже не отводя взгляда. В нём жила дерзость — но сейчас она смешалась с голодом. Он привык держать всё под контролем, но в этих руках — позволял себе быть уязвимым. Лоргон оказался прижат к матрасу, стянутое одеяло закрутилось у ног. Он засмеялся: — Трое взрослых мужчин, и никто не знает, кто кому подчиняется. Великолепно. — Мы не подчиняемся, — отозвался Айвен, наклонившись, чтобы коснуться его шеи. — Мы просто не можем друг без друга. Поцелуи были жадными, но точными. Прикосновения — дерзкими, но будто выверенными до дыхания. Всё происходило на грани — страсть с лёгким оттенком опасности. То, что между ними, не было мягкой романтикой. Это была химия, закалённая битвами, болью, годами потерь и встреч. Они знали, как причинить друг другу наслаждение — и когда остановиться. Позже, когда всё улеглось, и в комнате осталось только дыхание да шелест сброшенной ткани, Лоргон полулёжа на животе, с разметавшимися волосами, и хрипло бурчал: — В следующий раз, если ты решишь снова исчезнуть, я тебя прибью. А потом оживлю. И снова прибью. — Поцелуй сначала, убийца, — лениво ответил Лектор, опуская голову на его спину. Айвен уже курил у окна. Улыбался. Не как победитель. Как человек, у которого, наконец, всё на своих местах. Свет скользил по полу, играя на выбеленных простынях. В комнате пахло воском, телом и чем-то необъяснимо тёплым — как будто сама тишина решила здесь задержаться. Айвен проснулся первым. Он лежал на спине, руки раскинуты, один край одеяла почти сполз на пол. Слева — Лоргон, свернувшийся калачиком, уткнувшись лбом в его плечо. Справа — Лектор, дышащий ровно, почти беззвучно. Ни один не храпел. Ни один не говорил во сне. — Это подозрительно, — хрипло пробормотал Айвен в потолок. — Слишком тихо. — Это называется «покой», — отозвался Лектор, даже не открывая глаз. — Я понимаю, ты отвык. — Отвык? Я его никогда не знал, — вздохнул капитан. — Даже сейчас не верю, что никто не стучит в дверь с криками «нас атакуют» или «где отчёты». — Если что, я могу постучать, — сонно буркнул Лоргон, не шевелясь. — С кулаком. По твоей груди. — Вот видишь, — кивнул Айвен. — Всё, как обычно. — Можем не вставать ещё, — предложил Лектор, приоткрывая один глаз. — Или хотя бы притвориться, что мы — обычные люди. Без армии, без войны. Просто... мы. Лоргон что-то буркнул, и его рука медленно легла на живот Айвена. Капитан накрыл её своей. — Давай. Притворимся. Некоторое время никто не говорил. Только дышали. Мир за окном будто растворился — не было ни магии, ни Церкви, ни врагов. Были только они — трое сломанных, яростных, упрямых мужчин, нашедших в себе место для чего-то, похожего на любовь. — Ты ведь не исчезнешь? — спросил Лоргон неожиданно, не поднимая головы. Лектор долго молчал, а потом только прошептал: — Нет. Теперь уже никуда. — Доктор повернул голову к ним. Его голос был тихим, но твёрдым. — Тогда мы держимся вместе. Даже если всё снова развалится. Даже если снова пойдёт кровь. — Проговорил Айвен. — Плевать, — сказал Лоргон. — Только дайте доспать хотя бы до завтра. Айвен рассмеялся — негромко, с той редкой искренностью, которую никто другой от него не слышал. Покой не длился вечно. Но в то утро он был. И этого было достаточно.