Мёртвый брат?

Четыре часа утра. Восстание было в самом разгаре. На улицах гремели бои, и кровь текла по камням, как ручьи после ливня. Крики женщин, плач детей, мольбы о пощаде тонули в грохоте стали и хрустe костей. Деревянные дома горели, рассыпаясь в щепки, превращаясь в пепел. Здесь не имело значения, кто ты — христианин или эльх, бедняк или знать. У каждого был один выбор: поднять меч ради семьи… или пасть от руки того, кто не станет колебаться. Город содрогался, будто живая тварь под ударами разрушения. И именно тогда на улицы вышел Он. Не порождение Мамиты, не очередной монстр из легенд, а сам глава города — Укогири. Люди звали его просто Уки. Он владел силой древних источников и был сильнейшим из всех жителей, пусть и не мог сравниться с титанами целого региона. Мамита — земля чудовищ: Уши Смерти, Цветок Смерти, Карабаст, Святой Шатри, Тораки… Каждый из них равнялся целой армии. Орден Крестоносцев породил этих титанов, и с тех пор они лишь росли в силе. Укогири сражался, сокрушая восставших, но в глубине души знал: победы не будет, пока не придёт та, кому поручили подавление — Вольда. Уши Смерти. Её скорость и мощь давно вышли за пределы человеческого понимания. И вот, небо разорвал искажённый звук — что-то пронеслось с чудовищной скоростью. Это была она. Вольда ворвалась в город, словно сама смерть. Она не пощадила никого: ни детей, ни женщин, ни стариков. Тридцать процентов населения пали за считанные минуты. Даже не надев перчаток, Вольда показала, почему её имя произносили в страхе. — Госпожа, прошу… прекратите. Эти люди не виновны, — выдохнул Укогири, подойдя ближе. Голос дрожал, и он знал: одно неверное слово — и станет следующим. — Жду тебя. Площадь. Через час, — бросила Вольда холодно, не глядя на него. И ушла. Но не убивать. Она осталась — вытаскивала людей из-под завалов, перевязывала раненых. Её задача была выполнена, но она не позволила себе уйти. «После разговора — сразу в лагерь. Нужно связаться с Логроном. Надеюсь, они живы. Источник рядом мешает восстановлению энергии… даже мне. Эти земли проверяют выносливость до предела.» 《Тем временем в лагере Креста. Несколько часов назад》 Логрон спал в палатке. Лишь дождь заставил его укрыться, иначе он выбрал бы небо и звёзды вместо холста ткани. Он не хотел тревожить братьев — те были заняты… своими делами. Оставалось только думать. Мысли упорно возвращались к Руи. Сколько лет прошло с их последней встречи? Почему она покинула Орден, несмотря на всё, что они вместе пережили? Эти вопросы грызли его сильнее любой раны. Утро встретило лагерь свежестью и запахом сырой земли. Даже в этих опасных землях природа оставалась чистой и живой. И пока монстры и люди рвали друг друга на части, мир всё ещё пытался удержать равновесие. Логрон машинально посмотрел на братьев. Волна фиолетовой энергии, что накрыла лагерь прошлой ночью, не оставила сомнений — Лектор наслаждался. — Ну, Логрон, расскажи ещё про Мистера Зегеля! — раздался звонкий голос Лисы, сбивая его с мыслей. — Ц… Я уже всё рассказал, — буркнул он. — Лиса, не время тебе играть влюблённую дурочку. Тренируйся. Хватит перекладывать работу на других. У меня нет настроения. Энон, будто уловив состояние брата, молча протянул ему трубку с табаком. Первый вдох принёс Логрону облегчение. — Энон… — начал он глухо. — Ты когда-нибудь чувствовал, что всё, что делаешь, — бессмысленно? — Нет, господин, — тихо ответил тот. — Вот и хорошо. Надеюсь, не почувствуешь. — Логрон поднялся и ушёл к остальным крестоносцам, втайне мечтая только об одном: снова увидеть Руи. В палате Айвена. Мокро. Слишком мокро. Вода повсюду. Она отражала луну так, что поверхность превращалась в зеркало, и Лектор ощущал себя растворённым, телом и сознанием — где-то за пределами привычного мира. Холод резал кожу, будто каждый молекула превращалась в лед. Затем снег. Белая пелена, искрящаяся и слепящая глаза, искажала реальность до неузнаваемости. Кадры мелькали. Рваные, быстрые, как вспышки молний в ночи. Лектор не чувствовал страха — только настойчивое, болезненное желание понять. Но боль пришла. Сначала едва ощутимая, как иглы на коже. Затем — удар, будто хлыст, который прогнал прошлые годы забвения. Хрип. Постоянный, мерзкий, надрывный. Лишь спустя минуту Лектор понял: этот отвратительный звук издаёт он сам. Мир поглотила тьма. Смех, сорвавшийся с его губ, звучал, как крик сквозящий сквозь боль. — Как же больно… ха… меня хотят убить?.. Ха… Смешно… Что происходит?.. Это был сон. Или что-то большее. Он не чувствовал ни себя, ни времени. Только пустоту. Пока вокруг не появились они — миллиарды душ. Он не видел их, но ощущал их взгляды. Кто-то презирал, кто-то равнодушно наблюдал. Это было безумие. Его разум давно забыл, что значит быть «в здравии». Будто он провёл здесь тысячелетия. Души приближались. Каждая шагала к нему, усиливая боль, пока она не стала невыносимой. Уверенный и расчётливый Лектор теперь дрожал. Голова раскалывалась. Разум мерцал, как свеча на ветру. Мокро. Снег. Свет. Тьма. Души. Боль. Бесконечный цикл. Круг за кругом. Сотый, двухсотый… или тысячный. Он цеплялся за мысль: всё должно закончиться. Молясь лишь об этом. Вода — ночь у реки. Первое убийство, священник, издевавшийся над братьями. Снег — первый раз, когда прорвалась сила. Свет — исцеление, первый раз, когда дар жизни обрушился на руки. Тьма — первая смерть. И вдруг — вспышка понимания. — Души… — шептал он. — Это… вы. Те, кого я убивал… Слова вырвались сквозь пустоту. Всё рассеялось. Боль ушла. Наступила лёгкость, почти счастье. Он понимал: это ещё не конец. Он вернётся сюда. Там, в этом сне, ждёт что-то важное. Снег превратился в светящиеся осколки. Вода — в прозрачные нити, сплетённые с воздухом. Тьма — в безмолвие, где каждая душа оставила свой след. Он был одновременно наблюдателем и участником, судья и жертва. В этом психоделическом пространстве Лектор впервые ощутил полное, абсолютное доверие к самому себе — и к тем, кого любил. Лектор проснулся первым. Тело трещало, как старая машина, каждый сустав напоминал о прожитых годах. Но после ста лет, проведённых в гробу, жаловаться было бы глупо. Настроение? Превосходное. Он точно знал, чем займётся. Осторожно, чтобы не разбудить Айвена, оделся. На прощание поцеловал капитана в висок и оставил рядом горку конфет — пусть видит сладкие сны. Вылезая из палатки, мельком усмехнулся: как они вообще вдвоём туда поместились? Лоргон сидел неподалёку, курил и жевал что-то. Хмурый, как всегда. — Лектор, что задумал? — спросил он, не поднимая глаз. Доктор не ответил. Просто вытащил сигарету из рук брата и затянулся. — Собирайся, Голубоглазка. Мы идём гулять. — У меня, между прочим, не было планов показываться людям. — Ха! Мы в Мамите, Лоргон. В самой преступной дыре континента. И ты не хочешь посмотреть, как я поставлю весь квартал на колени? Лоргон тяжело вздохнул. — Ты слишком самоуверен, когда речь идёт об играх… Ладно. Убедил. Только надеюсь, нас не выкинут, как в прошлый раз, когда ты всех обанкротил. — Так это и был мой план! — улыбнулся Лектор. — В карманах пусто, денег ни гроша. А быстрые заработки — моё всё. — Ты мог бы просто взять у нас… — Зачем? Мне нравится зарабатывать самому. — Сказав бы это кто-нибудь другой, я бы ему поверил, но ты... Ты никогда ничего не делаешь без причины. Я слишком хорошо тебя знаю. Лектор фыркнул. — Перестань бурчать. Пошли. Не по себе рядом с эльхами. Меня до сих пор от них воротит. — Говорит тот, кто держит в палатке эльха-раба. Доктор закатил глаза, не ответив. Они двинулись в путь. Мысли Лектора витали далеко, словно ветер переносил их к цели. Совет Глав — долгий путь, несколько десятков тысяч километров. Но сначала — восемьсот к восточной части Мамиты. — Куда мы вообще идём? — спросил Лоргон. — Ты говорил, просто поиграть. Почему не зайти в ближайший город? — Потому что таких, как Вольда, много. Главы умеют перемещаться через мини-порталы. Узкие, максимум для двоих. И знали о них только тринадцать существ. Надеюсь, род, кто их хранит, ещё жив. Уверенность Лектора ощущалась даже в его походке. Мир менялся, но цель оставалась прежней. Даже в этой грязной, преступной земле он чувствовал порядок. И знал: это лишь затишье перед настоящей игрой. ⟨ Через час, в середине странного леса ⟩ — Лоргон, ты не знаешь, который сейчас час? — Лектор слегка наклонился к нему, схватив за запястье. — Где-то около шести… — пожал плечами тот. — Отлично. Три… два… один. — Что за… — Лоргон не успел договорить. Пространство резко исказилось. Волна липкой, неприятной боли пробежала по телу, и они оказались у подножия мрачных, изломанных гор. Чёрные, как гнев самих облаков, вершины поднимались над землёй, а воздух дрожал от опасности. Это был Варилег — столица беззакония. Если Мамит — преступная страна, то Варилег — её ядро, колыбель хаоса. Даже Главы осторожно обходили его стороной. — Здесь можно поиграть… Сейчас у них как раз закончилось собрание. Пойдём. — Лектор надел капюшон, скрывая узнаваемые черты. «Надеюсь, его там нет… хоть он мне и нужен», — пронеслось в голове. Шли медленно, почти не нарушая тишины. Лектор внимательнее с каждым шагом осматривал искажённые улицы. Варилег стал ещё темнее, ещё коварнее — место, где собирались самые ужасные твари и лучшие игроки острова. На удивление, они вошли в большой зал без единого слова. Обычно сюда проникнуть невозможно — нужно доказать своё право. Но им повезло. Интерьер изменился, но атмосфера осталась прежней. Второй этаж, огромный стол, и за ним — главы Мамита. И среди них — тот, кого Лектор вовсе не хотел видеть. — Ха-ха! Сам Ганнибал Лектор из преисподней удостоил нас визитом, — мягко проговорил старик, в голосе слышалась сталь. — Я гадал, когда же ты появишься. Мои пчёлки месяц жужжат, что ты здесь, но я не спешил. Знал — придёшь сам. На возвышении, в кресле, скорее троне, сидел старик, лет четырёхсот не меньше. Тонкие пальцы играли с бокалом вина, губы лениво касались края, а глаза впивались в Лектора, будто видели сквозь ткань и плоть. Лоргон напрягся. Никто никогда не говорил с Лектором так открыто. Обычно один взгляд — и рот закрывался. — А ты, Цветочек, всё такой же прекрасный, — Лектор сел за стол, будто в собственном доме. — Ты знаешь, зачем я пришёл. Должок. Я пришёл вернуть. — Лоргон, садись, — коротко бросил Лектор, и тот подчинился. Цветок Смерти откинулся на спинку кресла и хищно улыбнулся. — А я надеялся, что ты останешься моим должником до конца дней. Приятно видеть, когда старые… партнёры не забывают. Он растягивал слово «партнёры», воздух в зале стал вязким. Несколько глав переглянулись, но не смели вмешиваться. — И да, Лектор… — старик наклонил голову. — Хватит придумывать мне прозвища. Лектор слегка улыбнулся. В глазах промелькнула опасность. — Ты выглядишь постаревшим. Силы уходят что-ли? — А у тебя, вижу, наоборот — пылаешь, — тихо ответил Цветок. — Даже когда приходишь просить помощи. Слова были мягкими, но под ними скрывался удар. Никто кроме Лектора его не уловил. — Начнём? — голос старика стал ровным, но в нём слышалось удовольствие. Вино в руках превратилось в колоду карт, и он лениво раздал по четыре каждому. Игра пошла. Но в каждом взгляде Цветка Смерти пряталась власть: «Ты пришёл ко мне. Ты играешь по моим правилам. Каждая секунда — моя». Лоргон был в замешательстве — правил он не знал. — Ходи любой картой. Мы в паре, — голос Лектора был спокойным, почти ленивым, взгляд — цепким, как когти. Лоргон положил карту с гусем в короне. Слышался смешок. — Снова с гуся?! — воскликнул один из глав. — Это не я, — Лектор оскалился, и смех мгновенно стих. — Гребите. Противники молча взяли карты, проиграв первый ход. Игра становилась страннее: куклы с ключом, золотые пуговицы, оторванные запястья… Лоргон морщился, стараясь понять логику. — Чем это бить? — шёпотом спросил он. Лектор показал два пальца. Лоргон выложил двухголовую змею. — Кто ж так играет? — насмешливо фыркнул один из глав, но умолк, когда Цветок Смерти бросил взгляд. — Моя ставка — голова короля, — тихо произнёс Лектор. Цветок прищурился, хищно улыбнувшись. — С ума сошёл? Мы так больше не играем… Однако, хорошие были времена. Моя ставка — зелье. В зале насторожились. Цена зелья Цветка была известна всем, и он никогда не рисковал просто так. Но Лектор пришёл именно за этим. Ничего другого не было. — Прекрасно, — Лектор выложил карту: обычная дверь. — Дверь? — Цветок усмехнулся, ничего другого он и не ждал. — В колоде была только одна… В ту же секунду Лектор вскочил, схватил Лоргона и рванул к окну. — Жаль, не удалось нормально поиграть, — Такая же широкая усмешка покрыло его лицо. Весь этот фарс был понятен лишь им двоим. — Ты думал мухлевать в одиночку, хорошая идея? — низкий, почти ласковый голос Цветка. — За ваши головы назначена цена, Лектор. Он бросил пробирку — отдавая не вещь, а часть себя. Лектор поймал её, и они оказались у лавки далеко за залом. — Ты говорил, просто поиграть! — Лоргон был зол. — Ахахах… Всевышний, за что ты мне такую радость послал… — Лектор сиял, будто ничего не произошло. — Эй, ты в порядке? — Лучше некуда. Сейчас объясню. — Будь добр. — Я следил за энергетикой Мамита. Когда центры контроля ослабли, нужно было действовать. Цветочек — мой старый партнёр. — В голосе мелькнула мягкость, но быстро исчезла. — Его зелье — шедевр алхимии трансмутации. Я должен был честно сыграть. Если проиграю — исполняю его желание. — Алхимик трансмутации? Это же утраченная школа! — Лоргон даже забыл о злости. — Именно. Он гений. Всего по пяти страницам восстановил всё. И да, зелье нужно для контроля безумия. Помнишь, я рассказывал? Я думаю оно пригодится. — Помню… Но если ничья, зачем он отдал тебе зелье? — В наших играх нет ничьих. — Лектор посмотрел на пробирку с улыбкой, смешавшей гордость и личное чувство. — Я ему должен желание. — Это совсем не справедливо. — Лоргон недоумевал. — Зелье бесценно. А одно желание… переживу. — Он спрятал пробирку, словно драгоценность. — Но ты мне соврал. Денег нет. — Это не ложь. И валюта бывает разной. Пошли лучше в лагерь. Они телепортировались обратно. Лагерь жил своей собственной жизнью: дети бегали, смеясь и перекрикивая друг друга; кто-то чинил оружие, скребя по металлу. Но Лоргон заметил, как Лектор на мгновение задержался, рассматривая пробирку в руке. В его взгляде мелькнуло что-то необычное — почти нежность, которую Лоргон никогда прежде не видел. Город Тафельла, 5:45 утра. В это время Лектор и Лоргон только начали партию. Тем временем в городской площади женщина ростом почти под два метра разрывала тушу копчёного быка, запивая сочным фруктовым сидром — такого в обычной таверне не найти. Уки сидел рядом, не отводя взгляда. Сначала он просто наблюдал, потом его охватил лёгкий ужас: стоит ли просить слуг принести ещё? Иначе следующим блюдом окажется он сам. Тридцать минут она ела без пауз, не произнеся ни слова. Мясо, жир, кости — всё исчезало, словно проваливалось в бездонную яму. Отходов не оставалось вовсе. "Её грудь… ноги… они стали больше? — с изумлением думал Уки. — Она съела больше восьмидесяти процентов быка. Настоящий зверь. Но куда ей столько энергии? Мне бы на неделю хватило…" Когда трапеза закончилась, леди встала, облизала пальцы и направилась к главе города. — Я… на сегодня достаточно, — спокойно сказала она, глядя на Уки. — Рад слышать. Надеюсь, я смог удовлетворить ваши потребности… — осторожно произнёс он, подбирая слова. — Да… справились, — ответила она, разглядывая свои синие ногти. Перчатки всё же стоит снимать чаще… — Спасибо за помощь. Сейчас идёт допрос тех двоих. Надеюсь, они скажут нам что-то полезное. — Передай Тарольду… он мне должен две тысячи золотых, — отмахнулась она и исчезла, разгоняясь до предела. Одежда дрожала и трепетала, едва не рвясь на куски, а тело постепенно возвращалось к прежним размерам. "Пора связаться с Лоргоном." Её энергия растеклась по территории, как радар. Найдя его, она направила духовный импульс: "Логрон, можешь говорить?" — слова звучали прямо в голове. "Вольда?.. Опять она," — мрачно подумал Лоргон. — Да, могу. Что случилось? "Буду через пятнадцать минут. И да — я читаю твои мысли, если забыл." "Хорошо. Предупрежу братьев и эльх," — уже идя к палатке Айвена, ответил он. "А Лектор? Я знаю, он был у Цветочника, но хочу услышать историю от него." "Так быстро? Мы ведь вернулись всего пару минут назад… Мамит, как всегда, разносят слухи быстрее ветра…" "Хорошо. Остальное обсудим на месте." — Мы ждём, — произнёс Лоргон вслух, и слова растворились в тишине лагеря. — Капитан, можно войти? — спросил Лоргон, заходя в палатку. — Только если причина серьёзная, — сдержанно поднялся Айвен. — Послание от Вольды, — Лоргон спокойно сообщил. — Так бы сразу и сказал, — буркнул Айвен, натягивая одежду. Через полминуты он уже стоял снаружи. — Она будет через двенадцать минут. Я сообщил вам спустя три минуты после получения, — добавил Лоргон. — Что?! — Айвен резко обернулся к эльхам. — Ты должен был сказать в момент её прибытия! Мы даже толком не помним, как она выглядит. А Лектор… он её вообще не видел. Нужно всех собрать. Она — наш проводник. "Опять спешка… Но где же Лектор? А, вот он — наша огромная кошка, спящая на дереве." Лектор спрятал зелье, не поглощая его. Мерара отправился за мясом — доктор был голоден. Брани беседовал с эльхами, Зегель спал, Герот охотился с медведем, Драфит и Арефод обменивались байками. Остальные отдыхали. После распада ордена никто не спешил. — Энон, ко мне! — прокатился голос Лоргона по лагерю. Энон появился мгновенно, встал на колени. — Что прикажете? — Собери крестоносцев. Вольда будет с минуты на минуту. — Принято. А если кто-то откажется? — Не говори глупостей. Даже если кто-то упрётся — зови Лектора. Он решит. Энон побежал, лавируя между палатками, ловя на себя ворчание и крики. Пришлось даже к речке бежать. Вольда уже стояла на границе лагеря. Её энергия, разлитая по Мамиту, будоражила Лектора. Он поднялся, глаза сверкнули. И вот она — двухметровая, в разорванной одежде. Лектор сорвался с места. Его нити взвились, удар был стремителен, но мгновенно уничтожен: нити разрезаны, рука сломана. Все в шоке. Все — кроме Лектора. Он просто обнял её. Она замерла, до последнего сомневаясь, что перед ней — всё тот же Лектор. Но сомнений не осталось: он жив. Она обняла его в ответ. Так они и стояли, в тишине, переговариваясь глазами и мыслями. Лектор явно не хотел, чтобы кто-то нарушил этот момент.