Мёртвый брат?

Леса — всегда красивые, опасные и необъятные. Но сейчас в одном из них было невероятно шумно. Вольда мчалась по тропе с немыслимой скоростью, ломая ветви под ногами. «Сколько проблем... Я совсем не успеваю. Нужно успеть защитить город. Как же надоели эти бесконечные восстания. Надеюсь, не придется задерживаться там надолго», — думала девушка, известная как Уши Смерти. Она бежала уже долго — почти без остановок. Каждые двадцать три часа позволяла себе короткий отдых, чтобы пополнить силы, но сейчас это было невозможно. Время поджимало. Крестаносцы — не единственные, кто их искал. Все, кто хотел легкой наживы, превратились в охотников за головами. За череп оруженосца платили от одного до шести миллионов золотых, за живого — до двадцати миллионов. Невероятные суммы, особенно если учесть, что кто-то живёт на пять серебряных в месяц. «Эльхи тоже охотятся за головой Мерара. Что с крестаносцами? Надеюсь, их не убили раньше времени... Нужно связаться с Лоргоном», — размышляла Вольда. Она не была ни эльхой, ни человеком, ни зверолюдом — гибрид этих рас. Чудовище, созданное для убийства креста. Её мать была уважаемой эльхой, отец — искусным человеческим кузнецом. Но сама Вольда — лучший эксперимент безымянного сумасшедшего, чьё имя никто не смеет упоминать. Уже более семисот лет он проводил безумные опыты, сотворив немало ужасных созданий. Говорят, что, создав её, он потерял свое имя и стал монстром. Сейчас его нет рядом — иначе он бы убил её за её поступки. Но Вольда бежала дальше, несокрушимая. Никто не мог её остановить. Её чувства опасности были остры как у эльхов, а тело мутации на клеточном уровне. — Гхрррх!!! — раздался дикий рык. Мощный удар снес большую часть леса. Уши Смерти успели отбить летящее в неё дерево. Тварь напала, принимая её за добычу, хаотично крушила деревья, поднимая пыль. Но Вольда не ударила ни разу, изначально намереваясь бежать дальше. Однако деревня была совсем рядом. — Придётся задержаться, — пробормотала она, молниеносно закрывая клапаны на перчатках и нанося удар. Сломала ногами хищника, который рыкнул от боли. Вольда добила его одним точным движением. — Крепкий ты, однако, — усмехнулась девушка. Её перчатки давали невероятную силу. Без них удары были бы слишком утомительны, энергии на них уходило бы слишком много. Перчатки снимали нагрузку, позволяя её телу не перегружаться. Они имели три режима работы: Первый — снимает 70% нагрузки, повышает урон в полтора раза. Второй — снижает нагрузку на 30%, увеличивает урон в 3 раза, но впивается в руки, жадно поглощая энергию. Третий — увеличивает нагрузку на тело на 15%, повышая урон в 7 раз, включая мощные ударные волны. Минусы — риск перелома костей, отрыва рук и огромный расход энергии. Всё же это было лучше, чем ждать, пока тело отдохнёт. После боя голова монстра отделилась от тела. Вольда продолжила бежать. — Это уже восьмой на моём пути. Чем глубже в лес, тем сильнее они становятся. Опаздывать нельзя. Сегодня без сна, — подумала она, убивая всех, кто встал на путь, оставляя врагам лишь её длинные бледно-синие уши. Лицо скрывала маска — она не хотела, чтобы кто видел её слёзы. Соленая вода невольно лилась из глаз. Она не могла остановиться. Её мучило, что она уничтожает себе подобных — монстров, что напали на деревню. С каждой пролитой слезой сердце разрывалось. — Ещё чуть-чуть, и я уже рядом, — думала Вольда. Мамит — слишком большой, его не перебежать. Она выжимала из себя всё, устала до предела, но должна была успеть. Её ждали тысячи жизней. «Сколько я уже бегу? Слишком много... Две недели, наверное. Надо будет хорошо отдохнуть. Надеюсь, они справятся без меня». Через несколько часов вдалеке донеслись крики и звуки боя. Вольда резко сменила направление. — Что у Тарольда за территории? Почему столько проблем?! — пробормотала она, жалуясь. Ещё один монстр — ещё больше предыдущего. Он нападал на группу из пятнадцати человек, из которых осталось всего четверо — самые сильные, но раненные. Вольда уверенно атаковала. Удар её перчаток исказил движения чудовища. Тот отлетел на тридцать метров, но мгновенно встал на лапы и побежал на неё, ударив рогами в живот. Раны были ощутимы. "Я слишком устала", — подумала девушка и переключила перчатки на третий режим, включив сверхскорость. Монстр не успел среагировать — мощный толчок разнёс его тело в клочья. Вольда подняла голову чудовища, собираясь отдать её выжившим, но раны давали о себе знать. Она быстро вылечила пострадавших — их тела были покрыты ужасными травмами, а жизнь держалась лишь на адреналине. Не зря Вольда ужинала сладким, когда силы уже иссякали. Она помогла восстановиться всем. Перед уходом передала выжившим голову монстра и письмо с подписью — гарантией награды. Через двадцать минут Вольда уже не сдерживала себя — она уничтожала всё, что встретилось на пути. Её слюна была как кислота, разрушая всё, из чего она могла извлечь витамины. Иногда её состав менялся. За двести пятьдесят лет её мучили — заставляли есть неорганику, били до полусмерти, отрезали конечности, насиловали и не давали восстановиться. Для неё это было привычным кошмаром. Убить всех, кто с ней так обращался — разве это не прекрасно? Она видела страх в их глазах — тех, кто заставлял её страдать веками. Пришлось даже убить собственных детей, чтобы спасти их от такой же боли. Даже мать, которая её воспитала, не могла помочь. Вольда обречена страдать, проливая слёзы за каждого, кого не смогла спасти. "Я спасу всех, кто в этом нуждается. Пока у меня есть силы", — твердо решила она, сжимая кулаки под маской.

***

— Мама, а что ты делаешь? — голос ребёнка прозвучал тихо, почти шёпотом, как ветер среди трав. Большие, наивные глаза смотрели вверх, в лицо длинноухой женщины. В них было доверие. И страх. — Ничего, солнышко. Мама просто уложит тебя спать… чтобы спасти от боли, — прошептала Вольда сквозь слёзы. Голос дрожал, словно готов был сломаться в любую секунду. — Но я не хочу умирать, — зелёные глаза моргнули, полные жизни. И в тот же миг потемнели, зрачки вытянулись в щели, как у хищника. Из глаз потекла кровь, стекала по щёчкам, и с ней — обрывки плоти, будто кто-то выворачивал изнутри лицо ребёнка. — Потому что ты — ничтожество, тварь, не способная нас спасти! — прорычал детский голос, и он больше не был голосом ребёнка. Он стал голосом проклятия. Перед Вольдой возникли они — дети, безголовые, изуродованные, с чёрными ртами, полными криков. Они шли к ней, протягивали окровавленные руки, словно обвиняя. — Мама… зачем ты нас убила?.. Зачем?.. — голос эхом разносился, искажаясь, будто выл сквозь кости. — Я… я хотела помочь… я не могла иначе… — задыхаясь, Вольда отступала назад, но пол исчез, и она упала в бездну. Тела детей вспороли её живот, забираясь внутрь, будто хотели вернуться назад, туда, где была утроба, тепло и покой. — Простите… мои маленькие… простите меня! — рыдала она, теряя сознание от ужаса. — Ничего, мама… мы просто обратно залезем… — прошептала Люси — её первая дочь. Та, кого Вольда любила всем сердцем. Та, кто умер перед её глазами — с вырванными глазами, избитая до полусмерти… В семь лет. Она проснулась в холодном поту, рывком поднявшись с земли. Вольда задыхалась, словно её душили. В груди клокотал крик. В глазах — слёзы. Сны. Воспоминания. Они не отпускали. Она заснула всего на пятнадцать минут. И снова увидела Люси. Минутный сон — и вечность боли. Долго она просто сидела, не смея закрыть глаза снова. Пустой взгляд, руки дрожат, в голове — эхо детских голосов. Она вытерла лицо, глубоко вдохнула и поднялась. Путь ещё не окончен. Нормальная жизнь? Спокойствие? Любовь? Всё это осталось в той девочке с добрым взглядом и солнечной улыбкой. Её больше нет. Не осталось ничего — только долг и смерть. Даже её лучший и единственный друг не мог вернуть то, что сгорело в ней сотни лет назад. 《Тем временем в лагере креста》 Лектор переживал. Он знал: Айвен может даже не захотеть слушать. И всё же — разве он виноват, что хотел спасти своих братьев, даже ценой бегства? Он верил в младших. Даже если бы всё пошло куда хуже. Он был готов отдать за них свою жизнь — без сомнений, без условий. Но сейчас... в этом не было нужды. Он тяжело вздохнул. Рука на пологе палатки дрогнула, прежде чем он вошёл внутрь. Он не имел права показывать слабость. И без того всё в нём будто крошилось, будто терялся привычный контроль над собой. Но этого не должно быть. Нет. «Показывай, что с тобой всё в порядке. Даже если это не так.» Слова одного человека. Давние. Почти забытые. А всё ещё жили в нём. — Капитан, вы спите? — Голос был ровный, без улыбки, но в нём звенело тепло. Настоящее. Айвен не сразу ответил. Годы выжгли из него привычку к лишним словам. Он умел молчать часами, сидеть, будто камень, и только взгляд выдавал, что внутри бушует что-то большее. — Да. До того, как ты не зашёл, — сухо бросил он, не поворачивая головы. — Понимаю… — Лектор знал, что тот не спал. Видел по глазам, по дыханию. Но разговор нужно было начать. Пусть и через бессмысленный вопрос. — Нам стоит поговорить. — Мне — не о чем с тобой говорить, — голос Айвена прозвучал так же холодно, как зимний утренний ветер. Лектор шагнул назад. Сердце кольнуло. Всё зря. Он снова наткнулся на тот каменный щит, который Айвен выставлял перед всеми. — Если ты так думаешь, то, наверное, мне стоит уйти… Он уже развернулся, когда сильная рука резко вцепилась ему в локоть. Взгляд Айвена был тяжёлым, усталым, но в нём промелькнула паника. — Постой!.. Чёрт… Я не это хотел сказать. Просто… Страх. Он отпустил, провёл ладонью по лицу, устало взъерошил волосы. — Когда ты оставил младших… — голос его сорвался. — Я подумал, что ты и нас однажды сможешь оставить. Так же легко. Потому что можешь. Потому что имеешь право. Он замолчал на миг. Плечи его дрогнули — и снова стали прямыми. — Ты и не должен был идти с нами. Тебе нужно было лечиться, восстанавливаться. А ты — едва придя в себя — снова бросился в бой. Как будто этих сотен лет тяжёлой жизни не было. Как будто всё, что ты пережил, ничего не значило. Айвен сжал кулак, ногти впились в ладонь. — Я понял тогда… что ты имеешь право исчезнуть. Право уйти. Потому что ты жил войной. А мы... Я растил вас, чтобы вы могли быть людьми. Но заставил тебя тащил на себе свою боль. Снаружи снова пошёл дождь. — Айвен… — голос Лектора стал тише. — Мне обидно, что ты не доверяешь мне. Мы же знаем друг друга не один век. Доктор опустился на спальный мешок. — Иди сюда. Айвен помедлил. Его жизнь всегда была борьбой — и с врагами, и с собой. Но он всё же лёг рядом, обнял Лектора крепко, уткнувшись лицом в его плечо. Словно держался за что-то единственное, что ещё могло его удержать. Лектор обнял в ответ. Молча. И только сейчас понял — он пришёл не зря. — Когда мы были у тебя дома, — заговорил Айвен, голос его стал глухим, — и мне стало плохо… я слышал голос. В голове. Он был… родным. Я не знаю, чьим. Но он был таким знакомым. — Голос… — Лектор замер. В этих словах было что-то большее, чем воспоминание. — Я бы предпочёл, оставить это на потом. Лучше скажи… Ты всё ещё хочешь спать? — Нет, — хрипло усмехнулся Айвен. — Я и так сплю слишком много. Я просто лежал и думал. — Хм… — Лектор хмыкнул, уже бодрее. — А помнишь, как ты сказал, что перестал мне доверять? — Это ты сказал, — Айвен покачал головой. — Но, чёрт... В твоих словах что-то есть. — И что ты думаешь я теперь с этим сделаю? — На лице Лектора мелькнула тёплая, почти насмешливая улыбка. Медленно проводя по ней, тот почти не выругался — Эта ухмылка всегда меня выдаёт. — Вот именно. Ты что-то задумал. — Ну чего ты, — усмешка Лектор, будто только больше стала. — Я же не варвар. — А кто же? — Айвен прищурился. В его голосе звучал тот самый тон капитана, что не позволял спорить. — И ты всё ещё не ответил. — Я — прекрасный, великолепный, элегантный и скромный парень. — Он лег на спину и посмотрел прямо на Айвена. — И я собираюсь доказать тебе, что ты можешь мне доверять. Так же сильно, как я — тебе. — И как же ты собираешься это сделать? — Айвен криво усмехнулся. Усталость не уходила из его глаз, но в глубине промелькнуло что-то живое. — Как думаешь, что значит доверие для меня? — Лектор приблизился. Их взгляды встретились. — Понятия не имею, — тихо отозвался Айвен. — Но ты продолжай. Лектор рассмеялся. — Значит, придётся доказать на деле. Он стянул с себя лишнюю одежду и раскинул руки, словно показывая: вот он — без защиты, без стен. — Скажи, что ты видишь. Айвен смотрел на него долго, молча. В его взгляде смешалось всё — усталость, любовь, боль, вера. — Я вижу тебя, Лектор. Таким, каким ты был всегда. И каким остался. Несмотря ни на что. — Отлично, — доктор повернулся на живот и потянулся, словно дикий кот после сна. — А теперь что ты видишь? — Лектор... — Айвен криво усмехнулся. — Я вижу сильное тело воина. Такой ответ подойдёт? — Определённо. — Перевернувшись на спину, Лектор начал медленно проводить ладонью по себе, будто нарочно подчёркивая каждую мышцу. — Смотри. Айвен не сдвинулся с места. В груди сжималось предвкушение, в брюках становилось тесно, но он держал себя в руках, не позволяя даже малейшего движения. Лектор же наслаждался тем, как мучает его, прекрасно зная, что капитану нестерпимо хочется прикоснуться. — Свяжи себя, — приказал Айвен низким, властным тоном. Лектор замер. Он знал, чего хочет капитан. И впервые за долгое время позволил себе то, что не позволял никому. Золотистые нити послушно выскользнули из воздуха и начали оплетать его тело, создавая узоры, похожие на живые. — Моя скульптура, — сказал Айвен. Для Лектора это было сродни экстазу. Он никогда не подчинялся чужой воле, его гордость не позволяла. Но только перед Айвеном он мог раскрыться так. Только ему — довериться полностью. Пусть тот запомнит это на всю жизнь, чтобы ни одна тень сомнений больше не вставала между ними. Белые нити туго охватили его тело, подчёркивая каждый изгиб. Мысли Айвена потемнели. Никто ещё не доводил его до такого состояния. Скинув остатки одежды, он устроился между ног доктора. — Я всегда подозревал, что у тебя фетиш на связывание, — ухмыльнулся Лектор даже сейчас. Айвену это не понравилось. В одно мгновение его ладонь легла на горло Лектора. На этот раз ухмылка блеснула на лице самого капитана. — Ты слишком самоуверен, — прошептал он. — Какой же ты… — голос Лектора сорвался, а дыхание стало сбивчивым, почти мурлыкающим. Айвен наклонился ближе, шепча на ухо грубые слова, от которых тело младшего вздрагивало. Сдерживаться становилось всё сложнее. — Ха… мх… — выдох Лектора перешёл в тихий стон. Его тело тянулось к Айвену само. Капитан притянул его к себе, крепко обняв за спину. Лектор откинул голову на плечо Айвена и начал тереться, выпрашивая продолжение. Красноглазый медленно водил рукой по его телу, находя самые чувствительные места, покусывал шею. — Мхх… — срывающийся стон. Такой редкий, такой драгоценный — словно найти четырёхлистный клевер. Удовольствие накрыло обоих, разливаясь по телам теплом и дрожью. Айвен наконец понял, чего хотел Лектор. Настоящее доверие — хрупкое, как тончайшая нить, но неразрывное, пока они держатся друг за друга. Он сжал его сильнее, ускоряя движения. Тело Лектора отзывалось каждым нервом, каждый звук становился музыкой. И когда разряд накрыл их обоих, мир словно остановился. Айвен заполнил его до краёв, а доктор всё ещё продолжал тихо постанывать. Они устало рухнули рядом, дыхание постепенно выравнивалось. Нити растворились в воздухе. И остались только они двое — измученные, опустошённые, но счастливые.