На кончике твоего языка — lie

Ёнджун проснулся в студии любимого фотографа довольно рано, но так и остался лежать с закрытыми глазами, чувствуя кожей изучающий взгляд старшего. Пытаясь не вздрогнуть и выдать себя, когда нежные как пух губы касаются век, а затем подбородка. Покрываясь россыпью мурашек от несмелого прикосновения подушечек пальцев к собственным губам, не выдерживая и хрипя сонным голосом: — Почему ты не столь ласков когда я не сплю? Открывая глаза и натыкаясь на смущённого Субина, с абсолютно красным лицом, натягивающего футболку, прикрывая ей пах. Ёнджун от увиденного замирает, и превозмогая боль садится, хватая спешащего отвернуться мужчину за плечи. Выдыхая хаотично, притягивая любимого к себе и целуя. Не давая старшему сбежать. Бин от этого вздрагивает, напрягаясь, сжимая губы, но затем оттаивая и пропуская юркий язычок в свой рот. Обвивая шею своего гангстера, зарываясь руками в густые волосы любимого и роняя его на кровать, нависая сверху. Наваждение прекращается резко, от болезненного шипения Джуна. — Прости… Шепчет Су, вспоминая то, что ночной гость ранен. — Это ты прости меня за лишнее беспокойство. Надо было подлечится прежде чем приходить… Но мне не терпелось увидеть тебя… Говорит Ёнджун трогая повязку и радуясь, что она не кровит, понимая какой это плюс. Субин слыша такое откровенное признание сдаётся, трогая лоб любимого бедокура, радуясь лёгкой прохладе кожи, отвечая нежно: — Ты мне… Не помешал… Я правда потерял тебя за эти дни и тосковал… Джун кажется не может дышать от такого признания, его сердце сходит с ума от услышанного. — Мне пришлось заняться делами банды. Мой отец взвалил на меня все, ещё пять лет назад. До сих пор разгребаю его проблемы… Говорит младший, желая поделится с любимым хёном всем миром. Да и кажется Субин легко ведётся на вброс, спрашивая со стеснением: — У тебя хорошие отношения с отцом? — Ну… Как сказать… Я могу тебе всё рассказать, но эта история не очень весёлая, всё ещё хочешь выслушать её? Предупреждающе спрашивает Ёнджун, заглядывая в глаза напротив. Видя как в уме Бин взвешивает все за и против, несмело кивая, так давая свой молчаливый ответ: — Моя мать рано ушла из жизни, да и не удивительно, учитывая среду моего появления на свет. Меня единолично вырастил отец, тренируя с лет семи в драках, стрельбе, закаляя характер. В этом же возрасте он разрешил завести мне собаку, с обещанием заботиться о питомце самостоятельно. Мой лохматый пёс стал мне семьёй, подарил то тепло что не мог дать собственный отец. Вот только когда мне было четырнадцать, нас обоих заперли в яме, без еды и воды. Так мой отец хотел дать понять что даже самый близкий может предать в смертельной ситуации. Условие для выхода из этой ямы было простым, я должен был убить своего Рикки, любимого друга. Мы смогли протянуть неделю без еды, мне хотя бы воды доставалось, которую я делил с своим питомцем. Однако Рикки всего на секунду поглотили инстинкты, и он цапнул меня за руку от голода. Джун оголил правую руку показав старый шрам в области локтя, продолжая говорить: — После мой мальчик долго скулил извиняясь и вылизывая свежую рану. Знаешь… Тогда он дал мне убить себя, вообще не сопротивляясь. Я задушил его из жалости и собственного страха смерти. В тот год что-то умерло во мне, и я тогда думал, что останусь поломанным навсегда. Пока наши с тобой пути не пересеклись, ты зажёг потухшую искру. Я испугался своих чувств, ведь жил без них столько лет… Оттолкнул… Прости… Субин-и… Субин не мог дышать от услышанной истории. Она как живая стояла у него перед глазами, вызывая горечь во рту. «В этой секундной иллюзии маленький мальчик с разводами слёз на щеках, сжимал горло собаки исхудавшими руками, синеющими от прилагаемых усилий пальцами, закусывая губы до крови, повторяя шёпотом совсем ослабшим голоском: — Прости… Прости меня…» Глаза щипало от навернувшихся слезинок, ведь Су осознал, что знал о любимом слишком мало. Он видел его принцем школы, опасным гангстером, но никак не разбитым мальчиком с пустыми безжизненными глазами. Эта пустота скользила в яшмовых глазах и сейчас. Её и попытался стереть мужчина обняв любимого, сжав покрепче, прошептав без долгих раздумий: — Я простил тебя за те слова. Да и думаю твой Рикки тоже не злился на тебя, а был счастлив спасти твою жизнь. Единственное чудовище которое есть в твоей истории — Твой отец! Джун слушал старшего с упоением, ощущая облегчение и тепло. Он так долго был в холоде, подобный огонёк расплавлял его душу… — Я так люблю тебя… Прошу останься со мной ни смотря ни на что! Шепчет мафиози, боясь того, что готовит им судьба в дальнейшем. Не зная хватит ли им сил преодолеть всё вместе, не оттолкнув друг друга вновь. Ведь такое случается когда сталкиваются два магнита, а такими противоположностями с одинаково положительным зарядом являлись и они… Идиллию двух сердец нарушает телефонный звонок. Отчего Ёнджуну превозмогая боль приходится встать и ответить: — Что надо? Задаёт вопрос он, пока Су не может отвести взгляда. Наблюдая воочию перемену в младшем, в том как меняется его лицо становясь не проницаемым, как голос садится до грубого хруста. Такой Джун манит к себе ничуть не меньше, однако Бин сдерживает животные порывы, улыбаясь нежно и говоря мягко: — Сделаю завтрак, как закончишь, спускайся. Пока художник делает сэндвичи с индейкой, в студии объявляется Хюнин сверкая улыбкой. Совсем не ожидая такой картины, когда с верхнего этажа спускается угрюмый парень с вчерашнего дня, вальяжно застегивающий пуговки на рубашке, надевающий пиджак и спешащий на кухню находящуюся в подвале. Там он на глазах школьника оставляет трепетный поцелуй на губах начальника, говоря отнюдь не угрюмо, скорее завораживающе бархатно: — Мне уже пора. Вечером заскочу за картиной, и да… Спасибо за завтрак! Договорив мужчина отбирает сэндвич, кусая и спеша к выходу. — Буду ждать… Шепчет художник, провожая широкую спину взглядом, вздыхая чуточку расстроенно, игнорируя помощника с паничкой на лице. Кай же почти запинаясь подбегает к старшему, спрашивая с явным заиканием: — Вы с-с ни-им? И как давно?.. — Кажется с выпускного класса… Отвечает Субин витая в своих мечтах не замечая напуганного взгляда ребёнка, у которого слишком богатая фантазия. Потом и вовсе отвлекаясь, вкушая сэндвич и поднимаясь в студию, снова берясь за кисть чтобы закончить шедевр для Ёнджуна. Хотя внутри искренне ненавидя его отца…