На кончике твоего языка — lie

Субин был зол, отчего никакое спиртное его напрочь не брало. Нервы были натянуты как струны, мысль о предателе остро пульсировала в разуме. Тэхён находящийся рядом, вообще не понимал, что творится с другом, и это беспокоило не на шутку. На заботливый вопрос: — Как ты? Су легко ответил: — Спасибо что проводил, можешь идти! — Помощь точно не нужна? Спрашивает заботливый парень, на что слышит рычание предназначенное не ему: — Свали уже, а! Получив такой отворот поворот мужчина уходит, садясь за руль и видя подъезжающий автомобиль. Напрягаясь когда из него выбегает уже знакомый парень, тот, что украл у него Су давным давно. У Тэхёна не получилось утешить любимого тогда в ту пору юности, и он стал просто другом, подавив свои чувства, но и не ища новых. Понимая, всю серьёзность ситуации мужчина заводит автомобиль уезжая. Ёнджун спешит, отчего совсем не обращает внимания на чужую машину. На одном дыхании он залетает наверх. Натыкаясь сходу на немного пошатывающегося Субина, пытающегося снять пиджак. Мафиози же быстро осматривает пространство и выдыхает с облегчением радуясь тому, что любимый совсем один. Правда Су совсем не радуется ночному гостю, запуская в него снятую одежку, крича злобно: — Нахрена припёрся, урод? — Искать твоего любовника. Отрезает Ёнджун, пытаясь приблизиться к своему художнику, ловя его футболку, слыша едкий вопрос: — Ты мне не муж, какое право имеешь контролировать? Такие слова обжигают, яд сам срывается с уст: — Этот урод всё ещё есть в твоей жизни, зачем вы виделись? Вы же точно встречались, решили прошлое помянуть? Субин скрипит зубами от злости, крича чуточку истерично: — Какой же ты эгоист, сам женишься, а меня ревнуешь к другу. Да… Я встречался с ним, но мы застряли в конфетно-букетном периоде. Я…С ним не спал и кажется зря… От полученной информации от сердца гангстера отлегает, парень перед ним начинает бороться с ремнём, бормоча обижено: — Предатель… Я тебе доверился… Думал… Что ты тоже любишь… Какой бред… Ёнджун медленно подходит к своему хёну, касаясь его плеча, тут же получая удар по руке и приказ: — Убирайся из моего дома, Чхве Ёнджун! Однако оное совсем не останавливает мужчину, и он пытается обнять Су за плечи, прижать к себе, говоря намеренно полушепотом, вкладывая всю нежность: — Субини, послушай меня, прошу. Вся эта свадьба задумка отца. Я не женюсь на той идиотке, ни за что! У меня уже есть ты, мой любимый… Самый желанный… Последнее он шепчет сладострастно на ушко переставшему брыкаться художнику. Субин выслушивает всё это покрываясь мурашками, прекрасно понимая, что крайне слаб в отношении любимого бандита. — Докажи? Говорит он, опрокидывая Ёнджуна на кровать, забираясь сверху, седлая бёдра, спрашивая хитро: — Ты же на всё готов, да? Нежно касаясь кончиком носа овала лица, чувствительной шеи, берясь за пуговицы. — Готов… Шепчет мафиози, вздрагивая от поцелуя в живот, расплываясь от собственного возбуждения. — Тогда ты снизу… Ставит его перед фактом художник, смотря недоверчиво, внезапно получая смущенный кивок и ответ: — Я весь твой, делай что душеньке угодно. Именно эти слова возвращают на прекрасное лицо любимую улыбку и счастливый блеск глаз. Дальше Ёнджун садится, избавляясь от одежды, притягивая к себе за затылок Су, целуя страстно, помогая свободными руками расстегнуть как ремень, так и ширинку, стягивая штаны и берясь за свои. Спустя меньше чем минуту они оказываются друг перед другом в чём мать родила. От вида обнажённого младшего Су трезвеет окончательно, укладывая того на подушки, нависая сверху и сразу глубоко целуя. Несмело касаясь груди своего мафиози, скользя по бокам горячими ладонями, внутри умирая от возбуждения. С трепетом, с губ переходя на шею, скользя языком по кадыку, прикусывая его нежно, опускаясь ещё ниже, вылизывая горошины сосков, а затем и впалый живот, слыша частое и громкое сердцебиение тонсена. — Ты точно уверен? Задаёт внезапный вопрос Су, смотря на смущенное алое лицо своего гангстера, выглядящего в этот миг вовсе не грозно, скорее мягко и трепетно. — Меньше слов, больше дела… Шепчет Ёнджун, задыхаясь в стоне от того как возбужденной плоти касаются мягкие до одури губы, а затем и немного шершавый язык, обводящий сочащуюся головку по кругу. От первых пальцев младший ёрзает, но ощущая вину просто сдаётся, желая этого соития. Дрожа всем нутром от мысли, что у них обоих это первый раз. Проникновение выходит медленным, Субин совсем не торопиться, немного умирая от наслаждения. Он не может закрыть глаз, ведь Джун раскинувшийся перед его взором, выглядит как настоящий суккуб. Опухшие от поцелуев губы так и манят, слёзы запутавшиеся в ресницах словно брильянты хочется слизнуть. От глаз наполненный болью, и кожи покрытой алыми засосами невозможно оторваться и Су не может, на пике страсти доходит до самого основания, нависая над любимым боссом мафии, сцеловывая с его губ слегка болезненные стоны. Которые однако быстро перерастают в нечно полностью противоположное. Ёнджун теряется не на шутку когда головка члена старшего проезжает по простате, он никогда и в мыслях не мог подумать, что человек может рассыпаться искрами. Ведь именно это и происходило с ним в сей миг. Дыхание спирало, сердце колотилось где-то в глотке, не давая нормально слышать, перекрывали этот звук лишь шлепки двух сходящихся раз за разом тел. Своих стонов мужчина уже не мог услышать. Руками Джун расцарапывал спину любимого, умирая каждую секунду от непосильного удовольствия, срывая горло в стонах. Субину было не легче, внутри его переполнял восторг от осознания того факта, что глава мафии, мужчина который мог быть до беспределия жесток, сейчас расплывался под ним лужицей, подвиливая и выстанывая именно его имя, это не на шутку пленило художника. Само собой доказывая правдивость слов любимого. Чувствуя свой пик Субин целует Ёнджуна со всей отдачей, замирая внутри своего парня, оглушенный сильнейшим оргазмом. Совсем не удивляюсь тому, как его подминает под себя младший, снова увлекая в поцелуй, спрашивая осипшим от стонов голосом: — Субин, можно мне тоже? — Можно, что? Немного дразня переспрашивает старший, радуясь тому, что успел параллельно ещё до их соития разработать и себя, понимая простую истину — одним разом всё не закончится. Ёнджун немного стесняется высказать свои желания, вся его дерзость крошится в мелкую песочную крошку. Тогда то Су и приходит на помощь, шепча: — Я твой, а ты мой… Ещё вопросы есть? Видя любимую улыбку на лице младшего мужчина окидывает его самым пошлым взглядом, разводят свои ноги в приглашающем жесте. Однако вздрагивая от того, что пульсирующей дырочки касаются вовсе не пальцы, а бойкий язык мафиози. Такой жест смущает Субина, он попросту прячется за маленькой бархатной, декоративной подушкой, закусывая мягкую ткань, заглушая стоны, пытаясь сдержать инстинкты. Но проваливаясь в этой миссии, прося пристыженно: — Джуни… Твоего языка мне мало… Ёнджун от такого предъявления краснеет, облизываясь плотоядно, не выполняя просьбу своего хёна перемещая губы на подрагивающий член, заключая оный в пленяющую негу своего рта. Начиная мять упругие ягодицы, насаживаясь до самого горла, слишком быстро получая в свое тело новую порцию молочка. Хмыкая самодовольно, а на Субиновское: — Вот же издеватель! Входя резко на всю длину, наблюдая за тем как выгибается дугой любимый художник, глотая воздух, утопая в немом стоне. Субин сначала обжигается от непривычно наполненности, а потом словно проваливается под лёд, который сменяется пламенем костра. Его бросает то в жар,то в холод и спасают от наваждения лишь любимые губы и ласкающие руки. Очень быстро боль сменяется острым наслаждением, граничащим с безумием. Ёнджун ненасытен и вбивается резко и глубоко, пытаясь раствориться в ощущениях. Потом и вовсе меняя позу, разворачивая старшего, входя в него на весу, одной рукой прижимая к себе в области груди, другой прижимаясь к животу ниже пупка. Невольно благодаря большому размеру своего достоинства чувствуя себя сквозь кожу, и сходя с ума от этого факта, наращивая темп безжалостно, кончая на самом пике, размазывая спёрму художника по его обмякающему члену, видя, что тот попросту отключился после слишком громкого стона удовольствия. Выходя из своего единственного, Джун отбирает их обоих, ложась рядом, подобно осьминожке оплетая любимый стан, легко засыпая после сексуального марафона и стресса этого дня. Зная, теперь старший будет верить ему безоговорочно и это является самым главным достижением!