Фиби, фейри и фоморы

Двадцать шестого числа прислуга в доме Адамсов, как и принято, отдыхала, но в доме мистера Дейвза слуги встретили Рождество в сам праздник. Так что Фиби было кому помочь с переездом. Её кучер и её лакей приехали за ней на её экипаже. Фиби могла теперь так распорядиться – сама! Не спрашивая у родителей! Она ведь была совершеннолетней, и ничто ей не мешало это делать. Фиби только начинала осознавать, насколько новая эпоха началась в её жизни. Она смотрела в окошко на лондонские улицы, на людей, на серое зимнее небо и думала, что никто не понимает, даже не представляет, как сейчас просто и обыкновенно происходит такая поразительная вещь: её переезд в дом мистера Дейвза… свой дом! Там её встречали все слуги, приветствуя въезд новой хозяйки в дом, а потом началась суета. Ирина Петровна спросила, какие распоряжения хозяйка даст по поводу обеда, и Фиби честно ей сказала, что больше всего будет рада чему-нибудь из недорогой речной рыбы, и что она вообще любит рыбу и морепродукты. А с меню они разберутся позднее, ведь она пока даже не представляет всех умений новой кухарки. И похвалила её готовку на приёме, после чего кухарка, очень довольная, удалилась покупать продукты и готовить. Впрочем, Фиби успела услышать её бурчание, что уже поздно, и она ничего не успевает, и улыбнулась. Ирина Петровна хотела постараться, это было видно. Доброе слово и кошке приятно, а прислугу тем более следует хвалить по возможности! С экономкой, миссис Грант они договорились обсудить, как ведётся хозяйство, после того, как разберутся с вещами, Фиби готова была сразу, её очень волновало, как быть хозяйкой, но миссис Грант посоветовала проследить за тем, как распаковывают и раскладывают ее вещи: так она будет лучше знать, где что находится и вообще сможет сразу распорядиться, где ей что удобнее найти. Это была разумная мысль. Миссис Грант взяла эту обязанность на себя, а в помощь позвала горничную Рут. Та была довольно симпатичной девицей с кудрявыми русыми волосами, которые то и дело выбивались из-под слишком крупного неловко сидящего чепца. В отличие от очень уверенной и спокойной миссис Грант, Рут сначала робела перед новой хозяйкой и всё время нервно поправляла волосы и чепец, но вскоре начала щебетать, восхищаясь тем, что Сэмюэль ходит и устраивается в одной комнате с Фиби, как раньше устраивался в одной комнате с мистером Дейвзом, если тот был занят и нельзя было улечься на его колени. И наверняка Сэм и спать с ней захочет, как с мистером Дейвзом: в одной кровати. – Жаль, нельзя оставить матрас для кота, он совсем испортился, так вымок, – продолжала щебетать Рут. – Почему вымок? – не поняла Фиби. – Ну, когда мистер Дейвз умер, с него натекло столько воды!!! Как с утопленника! Он был весь мокрым! – Хватит болтать, Рут, – шикнула миссис Грант. Но Фиби её остановила: – Погодите, это интересно. Продолжай, Рут! Говоришь, он был весь мокрый, с ног до головы? Её сердце забилось в каком-то непонятном предчувствии, Фиби пока не понимала, в предчувствии чего, но точно ощущала, что это важно. – Да, все так! И изо рта лилась вода, когда его переносили! – Очень странная болезнь, – сказала Фиби и вспомнила о Проклятии Мумии. Не в нем ли дело? Фиби решила, что выяснит все досконально и даже сделает ради этого одну вещь, которая совершенно неприемлема для девицы её возраста и положения. Но до тех пор у неё были иные планы. После того, как она распорядилась вещами, Фиби выпила чаю с миссис Грант и, уже поедая открытые пирожки с поджаристым сладким сыром, начала обсуждать хозяйство. Они проговорили часа полтора, пока Фиби не утомилась и не решила, что остальное поймет позже, невозможно же во всем разобраться за один день. После чего спустилась на кухню и перво-наперво похвалила пирожки. – Мистер Дейвз ватрушки очень любил! – Ватрушки? – попыталась повторить непривычное название Фиби. – Это русская кухня. Я думаю, для начала можно попробовать вас знакомить с теми вещами, которые одобрял прошлый хозяин. Он англичанин, и вы тоже – значит, скорее понравится. Фиби улыбнулась и попросила: – В самом деле, расскажите о нем и его вкусах. Ей было действительно очень интересно, и она с удовольствием и странным умилением слушала рассказ кухарки о том, как он ворчал на английскую кухню, про его непримиримую борьбу со сметаной, с которой она решила познакомиться не понаслышке, и о подготовке к последнему приёму. Она совсем не ожидала, что и в этой мирной беседе возникнут странности: – Он как будто знал, – раздумчиво сказала кухарка. – Блины эти и кутья, вот ведь заказал себе на последний обед, как на поминки! – Какие блины? – удивилась Фиби. – Ну русские же, они отличаются от ваших. На столе были такие тонкие. – А, те лепешки! Понятно. Очень вкусные, кстати. Так при чём тут поминки? – У нас они и та сладкая каша с изюмом в конце – ритуальная поминальная еда, – объяснила Ирина Петровна. – Хозяин-то услышал, обрадовался и велел их к столу подавать, раз поминальные. Будто при жизни еще захотел себе поминки устроить! Будто знал! "Так он и знал, в письма, которое он оставил на прощание, было видно, но погодите, меню составляют не за день…" – А меню вы когда составляли, заранее? – Недельки за три, барышня. "Получается, это даже до Проклятия Мумии, примерно тогда, когда он решил мне отдать Семюэля. Он уже знал! И с мумией это не связано! Можно ещё уточнить у мистера Слэмона, когда он изменил завещание, но я практически уверена, что права". Она совсем рассеялась и с уже меньшим вниманием составила с Ириной Петровна приблизительное меню на ближайшую неделю, и кухарка сказала: – Да вы уж не волнуйтесь, барышня, просто рассказывайте мне, что понравилось, а что нет, а я по вашему вкусу и буду делать. Всё хорошо будет! В первый день всех дел не решить! Вы лучше перекусите сендвичем и отдохните, я сейчас вам сделаю! Это было трогательно и заботливо, Фиби подумала, что с таким отношением ей очень легко будет ощутить этот дом родным. Тут грело не только тепло очага.