Ешь с моих рук, теряя свою гордость.

Пробуждение настаëт в сыром и не очень хорошо пахнущем помещении. Вокруг темно, сколько ни вглядывайся, всë равно ничего не видно. Фëдор попытался ощупать место, в котором находится, но не смог и двинуться с места. Во-первых, он сидел на стуле. А во-вторых, он сидел привязанным. Руки были надëжно зафиксированны за спиной и спинкой стула, а ноги привязаны к ножкам. По натяжению можно было предположить, что верëвка проходит по всем ножкам по оси, чтобы уж наверняка. На удивление, рот его был открыт. Достоевский не чувствовал паники. Лишь какой-то интерес. Просидел парень так минут 15 прежде, чем услышал шаги за пределами комнаты. Они становились громче и ближе и совсем скоро дверь, на удивление без скрипа, отворилась. Темновласый зажмурился от резко ударившего в глаза света. Раздался смех похитителя. -Чудесная картина, крыса! - с радостью в голосе произнëс он и стал подходить ближе к связанному. По мере его приближения, Фëдор начал разглядывать его очертания. Высокий парень худощавого телосложения, острые черты лица, бледная кожа и белоснежные волосы, что были не очень аккуратно уложены. Вслед шлейфом тянулась роскошная коса. Глаза его были больны гетерохромией, один ярко зелëный, а вот второй тëмный и глубокий фиолетовый. Видимо из-за тени, казалось, будто они вовсе безжизненные. Одет парень был в белоснежную рубашку с пышными рукавами, поверх был только накинут пиджак в чëрно-красную клетку, брюки были чëрные, как ночь, а по бокам были белые полосы вдоль всей длины. Ноги были обуты в ботинки с заострённым и слегка подвëрнутым носком. -Мм, какие черты лица, какой ровный нос, - тот провëл пальцем от мочки уха по подбородку до середины. От него пахло мертвечиной, что смешивалась с какой-то необыкновенной сладостью. Запах был настолько неуловим, что даже Достоевский со своим обонянием не сразу его учуял. Не смотря на это скорчил лицо, будто запах бросается, - Прямо сладость, а не физиономия! - парниша залился смехом. Он был настолько оглушительным и резким, что Фëдор даже слегка дëрнулся. Рука беловласого спустилась к ляшке своего аппонента и огладила еë. Он смотрел как бы оценивающе, изредка сжимая и разжимая, ощупывая. -У тебя грязные руки, - отрезал Дост, презрительно глянув на руку аппонента. Он даже не стал уважительно к нему обращаться. Не посчитал нужным, ведь таков человек - низок в глазах Фëдора. -Ну-ну, какой неженка. Не ценитель ты исскуства, Федя, кожа да кости! Ну ничего, я это миигом исправлю) - он широко улыбнулся и быстро обошëл пленника, появляясь позади него. Он даже не удивился тому, что неизвестный знает его имя, ведь род его был широко популярен. -От тебя пахнет протухшим мясом, - выдвинул критику сидящий. –А от тебя рыбой и, кажется, изысканным шампанским. Пьяяяница , - издевательски протянул белокурый и мерзко хихикнул. -Не сравнивай голубую кровь с этими грязными бутылками. Наступила минутная тишина. Тихо было настолько, что можно было услышать не только свой стук сердца, но и стук другого человека. -Может хотя бы представишься? Я ведь понятия не имею кто ты и что из себя представляешь, не буду же я обращаться к тебе "эй ты", - наконец прервал утомительное молчание похищенный. -Ураа, я уж думал и не спросишь! - радостно воскликнул тот и перепрыгнул через Достоевского, сделав сальто и удачно приземлившись спиной к темновласому. - Я - Николай Васильевич Гоголь, арлекин безумства и преступности, я - арбалет с убийственными стрелами, шуточный маньяк! - разыграл он целое представление и с ожиданием вылупился на Фëдора. -Словосочетание "убийственные стрелы" здесь ни к чему, стрелы и так и так убийственны. По сути то же самое, что и масло масленное, - спокойно поправил он речь того. -ХЭЭЭЙ, Я ТУТ ДЛЯ ТЕБЯ СТАРАЛСЯ, А ТЫ ЕЩË И КРИТИКУЕШЬ, ДА ГДЕ ТВОИ МАНЕРЫ?! - слезливо закричал Николай и затопал ногами, как малый ребëнок, размахивая руками. -Не кричи так сильно, коль не заметил, я слышащий, - он слегка нахмурил брови, а после принял свой обычный вид. - Что тебе нужно от меня? Выкуп? -Охохо, неет, мне не нужны деньги за тебя, мне нужна, - он сделал интригующую паузу и наклонился к уху Доста. - Твоя любовь~ В воздухе повисла тишина ожидания. -Любви во мне, как в тебе адекватности, не смеши моë брюхо, - без капли эмоций произнëс темновласый. -ХААА?? - вновь выкрикнул Гоголь. - Это так жестоко, мой любимый Федя! - тот надул щëки и показушно откинул косу вначале вперëд, а после обратно. Он, топая, начал двигаться к выходу. - Ну и сиди тогда тут в одиночестве! В голосе слышалась обида, но вряд ли она была настоящей. Перед тем, как Николай Васильевич ушëл, Достоевский бросил в след: -Меня найдут раньше, чем я проведу здесь половину дня, - утверждение было непоколебимое и уверенное. -Кхы, - усмехнулся в ответ белокурый, - Мечтай) - голос его не звучал более так по-детски, а на лице красовалась хищная, безумная улыбка. Он захлопнул дверь и оставил Фëдора в одиночестве. Вскоре отдаляющиеся шаги прекратились и Достоевский вырубился прямо сидя на стуле. У него был строгий режим, и видимо, время было таковое. Он знал, что засыпать сейчас крайне не рекомендуется, но поделать ничего на тот момент не мог. Пообещав себе, что более такого не будет, он смиренно погрузился в сон.