Ешь с моих рук, теряя свою гордость.

Щелчок. Достоевский обращает внимание на дверь, после её открытия он вновь видит фигуру Николая с подносом в руках. Он широко улыбается, закрыв глаза. -Вреееемя обеда! Ну, для тебя это завтрак, хахах, - посмеялся тот и вошёл в комнату, закрыв за собой дверь. Он прошёл ко столу и поставил поднос на него. Издалека Фёдор рассмотрел его "обед". Это была тарелка рассольника со сметаной, по два куска чёрного и белого хлебов, чай, по всей видимости зелёный, и второе в виде риса с мясом. Выглядело всё достаточно аппетитно, но доверия не внушало. Потому темновласый принял решение не употреблять в пищу данные продукты. Он фыркнул и подошёл к Гоголю. -Знаешь, я очень хорошо готовлю, так что думаю тебе понра- - не успел белокурый договорить, как резким движением его аппонент перевернул поднос с едою в сторону стоящего похитителя, тем самым загваздав его белоснежную рубашку и наблюдая за полным недоумением игравшим в его очах. Лицо Фёдора оставалось спокойным и в какой-то степени серьёзным. Стакан с плоской тарелкой под второе с треском разбились, а поднос с ужасным шумом упал на бетонный пол. Николай шокированно оглядел себя. И внезапно волна гнева заполонила его разум, что отразилось на его лице. Зубы были крепко сжаты, на лицо нависла некая тень ярости, зрачки сузились, а веки раскрылись больше. Он схватил валяющийся поднос и силой ударил того сбоку по голове. Во время удара, Гоголь злостно и с упрёком выкрикнул: -ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, СКОЛЬКО Я ПОТРАТИЛ НА ТО, ЧТОБЫ ДОБИТЬСЯ ТАКОЙ БЕЛИЗНЫ??? На удивление Достоевский остался в сознании. Он упал на пол и скривился от боли и ужасного пищащего шума в ушах. Он тихо зашипел. -Ты потом еду, с привкусом моих ботинок, с пола слизывать будешь, гад, - бесчувственно произнёс Николай Васильевич. После этого в отместку он подобрал ошмётки риса, намочил их в разлитом супе и, подняв голову Достоевского за волосы, размазал эту "кашу" по его белому лицу. В след за этим он встал и вышел из комнаты, вновь закрыв её на ключ. Боль и унижение смешались внутри темновласого. Ещё никто так с ним не обращался, да даже посмотреть не так люди себе не позволяли. Он был возмущён. Встав с пола, парень вырвал листок с одной из тетрадей, скомкал её несколько раз и вытерся. -Вот же.. Невежа, - тихо недоумевал тот, - Да как он смеет так обращаться с представителем голубых кровей? Это непростительно. Я бы уже давно доложил об этом королеве и ему бы голову снесли. И кто это из нас ещё гад?! - он кинул салфетку в лужу от супа и постарался ногой собрать все осколки в кучу, задвинув ту под стол. В то время желудок изнывал от голода. Он требовал срочного поступления пищи в организм, но того всё никак не происходило. Достоевский немного съёжился, ему показалось, что в комнате похолодало. "Голодные галлюцинации" - сообразил заключённый и вынуждено сел на стул, обняв самого себя. Голова очень болела после неплохого удара, шум слегка снизился, но не исчез полностью. -Во что же я влип... - тяжко выдохнул тот и прикрыл глаза. Резкая смена обстановки сильно давила на психическое состояние Фёдора Михайловича, от чего рассудок можно и вовсе потерять. Он находится взаперти с незнакомым человеком психопатом, который вытворяет чёрти что, голодный и грязный и совершенно не знает, как отсюда выбираться. В резком приступе неясного отчаяния, Дост подошёл к двери и дёрнул ручку. Ничего не произошло, как и ожидалось. Он не из тех людей, кто в стенку будет истошно орать "помогите" или вроде того. На ручке не было никакой замочной скважины. Будто в судорогах он начал дёргать ручку двери и шатать дверь туда-сюда. Всё тщетно. Волшебства не произойдёт и дверь не слетит случайно с петель, и парень не выйдет из дома, пока похититель спит или читает книгу. Ничего этого не будет. Будет только сырость, голод и навязчивый страх, который тот усердно подавляет, не давая полностью затуманить его разум и мысли. Устало опустив руки с ручки, он тяжко выдохнул и принялся в раздумиях грызть свои ногти. Этому послужила эдакая привычка, плюсом ко всему голод и стрессовая ситуация. Он вновь опустился на стул и ушёл в свои мысли. Спустя значительно количество времени вновь отварилась дверь, но лишь чуть-чуть. Из щели выглянул Николай и, ухмыляясь, спросил: -Ну так что, всё ещё будешь вредничать?) - после этого он перевёл взгляд на руку Фёдора и, о Боже!... Три его пальца были искусаны в кровь и красная жидкость стекала каплями на бедную белую рубашку, беспощадно пачкая её. - Хэй, ты хоть следи, что и сколько кусаешь! - довольно обеспокоено крикнул Гоголь, выдернув своего аппонента из недр его разума. -С чего бы тебе, шуту подвальному, так волноваться об этом? Не ты ли пару часов назад нанёс мне хороший удар подносом по самой голове? - упрекая произнёс Фёдор, слизав кровь со своих пальцев, но не убирая от лица. -Лаадно, не важно. Ты же знаешь, что кровь лишь усиливает чувство голода? -К чему ты клонишь? - тут же задал встречный немой вопрос Николаю. После чего чуть ниже головы белокурого появилось хлебобулочное изделие. Расстегай, видимо с мясом. И через секунд 5 следом показалась пастила. Достоевский беззвучно сглотнул слюни. -Я знаю о тебе всё~ - будто прочитав вопрос из головы Фёдора вдруг произнёс Николай Васильевич. Запах от свежего расстегая разнёсся по половине комнаты, ударив в нос темновласого. Он закрыл глаза, противившись, и молчал. Молчал усердно и достаточно долго. -Уверен, что продержишься ещё день без пищи, Феденька? -Не называй меня так, - резко ответил Дост, находясь явно не в восторге от этого. Он не доверял ни парню, ни еде от него. Не известно, что он мог туда подмешать. Но, кажется, голод вскоре может выйграть. На этот случай у парня был свой план. -Нуу, не хочешь как хочешь, - после этих слов он оторвал кусочек от расстегая и бросил у двери. Хотелось бы ему ещё демонстративно откусить кусок на глазах у Фёдора, но эти глаза у него были закрыты. Гоголь лишь опечалено вздохнул и закрыл дверь вновь. Достоевский тихо прорычал от раздражения и нарастающей боли в пальцах и открыл глаза. Он заметил этот злосчастный кусок пирожка и голод разыгрался сильнее. Он лишь отвернулся от двери и старался подавить желание съесть его. Но ни разум, ни брезгливость не давали этого сделать. Лишь от мысли, что этот кусок повалялся на грязном полу, голод заменялся рвотным позывом. И вновь одиночество. Он ждал. Ждал, когда вновь откроется дверь, когда беловолосый человек вновь устроит цирк, ему оставалось только ждать. От голода и того, что организм совсем к этому не привык, у Достоевского начали тяжелеть веки. Сейчас заснуть было лучшим решением, во сне не чувствуется голод. Он принял решение погрузится в сон, но прежде всё же улечься на футон. Его начало раздражать то, как быстро он начинает противоречить самому себе, в таких условиях ничего иного делать не остаётся. Он лёг на спаленку и тут же мир грёз охватил его. Ему больше не беспокойно. Пока что.