Кроме любви твоей мне нету моря

Сережа прекрасно знает о своей участи: он ещё не знает когда, но точно знает, что темную ему устроят. И этот момент наступает, когда он спокойно моет руки в пацанском туалете на следующий день. За плечо резко дёргают и разворачивают: - Пиздец тебе, рыжий, - кулак Макса резко впечатывается в высокую скулу так крепко, что Сережа бьётся головой о кафельную плитку стены, в глазах даже на секунду темнеет. Крепкие руки поднимают медленно стекающего парня за воротник, и кулак летит уже в нос. Кровь брызжет моментально. - Крыса, - Макс брезгливо толкает Разумовского на пол. Серёжу спасает только то, что в туалет заходят какие-то пятиклашки и удивлённо таращатся. Он медленно поднимается по стенке, заглядывает в разбитый кусок зеркала над раковиной и аккуратно ощупывает нос: вроде не сломан и ладно. Те 45 минут этого стоили. Кое-как заткнув ноздри туалетной бумагой, Сережа выходит за дверь и плетется на третий этаж: в голове противно гудит. Если опустить голову, то можно спрятаться за челкой, и учителя не заметят, физкультуру где-нибудь посидит, а там кровь и уймется. - Сережа?.. Только не это. Он был рад ей где угодно, в любое время дня и ночи, но только не сейчас, когда щека опухла и саднит, а нос забит бумагой. Разумовский резко разворачивается, но его поворачивают за плечо: всё-таки заметила. - Боже мой... Что случилось? - Мария Сергеевна заглядывает ему в лицо, голубые глаза хаотично бегают по ссадинам. - Все нормально, - улыбка кажется даже правдоподобной, - просто упал. - Можно, я хоть обработаю? Пожалуйста... - она просит негромко и так жалостливо, что Сережа не в силах отказать, так что просто плетется до ее кабинета, садится на стул и молча ждёт своей участи. Он раньше не видел ее такой: Мария Сергеевна ставит на парту аптечку и копошится в ней, а руки идут мелкой дрожью. Она находит йод и перекись и садится на стул напротив, Сережа поднимает голову, одновременно желая взглянуть на нее и боясь взгляда этих хрустально-голубых глаз. Но он не находит в них осуждения или злости, только очень много густой, вязкой печали. Дрожащей рукой девушка заправляет Сережину челку за ухо, и он вздрагивает. Мария Сергеевна тут же одергивает пальцы: - Больно?.. - Нет-нет, все хорошо. Она смачивает бумажный платок перекисью и касается рядом с ссадиной на щеке: - Прости, сейчас будет неприятно... Но я подую. Сережа прикрывает глаза и мир для него пропадает: остаются только касания. Он чуть морщится, когда перекись жжет свежую рану, но лёгкий ветерок на коже тут же унимает боль. Разумовский вытаскивает бумагу из носа и позволяет вытереть запекшуюся кровь, хотя прекрасно справился бы и сам, но он не может отказать себе в этих нежных, бережных прикосновениях к лицу. Сережа поднимает на нее глаза: такая сосредоточенная и обеспокоенная... Мария Сергеевна касается кончиками пальцев его губы через салфетку и поднимает взгляд. Воздух словно на секунду становится вязким, когда они встречаются глазами всего на пару секунд - Сережа тут же отводит взгляд. - Из холодного могу только энергетик предложить... - Спасибо, я не хочу. Девушка улыбается ему: - К носу приложить, Серёж. - А... Она роется в сумке и протягивает ему жестяную баночку. - Не вредно пить столько кофеина? - Сережа чуть морщится, когда прикладывает холод к лицу. - А не вредно падать на чужие кулаки? - парирует девушка, улыбаясь по-грустному. Разумовский лишь усмехается, оставляя ее вопрос без ответа, он смотрит вниз, как сталкиваются их коленки и как Мария Сергеевна заламывает пальцы. Вдруг на ее руки падает капелька. - Вы плачите?.. - Сережа поднимает глаза на ее лицо: по щеке катится одинокая слезинка из покрасневших глаз. В порыве чувства он ставит потеплевший энергетик на стол и берет тонкие руки в свои, - Пожалуйста, не плачьте... Все ведь хорошо... Он неумело поглаживает прохладные ладони, разглядывая печальное лицо: - Не плачьте, прошу вас... Мне нравится, когда вы улыбаетесь. На тонких губах появляется лёгкое подобие улыбки, а Сережа все ещё держит девушку за руки: - Вы ведь ни в чем не виноваты, я в порядке... - Это ведь тебе влетело за то, что ты вчера пришел, да? - ее голос сипит от кома в горле. - Вы ни в чем не виноваты... - он снова уходит от вопроса. - Кто это сделал, Серёж? Его лицо меняется и в нежном взгляде скользит серьезность: - Не надо. Мне же будет хуже, вы сами понимаете. Пообещайте ничего не делать. Мария Сергеевна печально выдыхает: - Обещаю. Она встаёт со стула, чтобы убрать аптечку в шкаф, и то, как ее руки испаряются из Сережиных, подобно маленькой смерти. Он с нежностью смотрит ей в спину, сдерживая желание сжать в объятиях и никуда не уходить, лишь бы больше никогда не видеть печали на ее лице. Разумовский закидывает рюкзак на плечо, когда она негромко его окликает: - Серёж... Береги себя, пожалуйста. У меня не так много ваты.