Кроме любви твоей мне нету моря

- И возьмите у меня тест! - Мария Сергеевна перекрикивает гул, который появился как только прозвенел звонок. Пальцы быстро расхватывают бумаги, когда на стол опускается рука с разбитыми костяшками. Девушка замечает это только краем глаза, но поднимает взгляд: - Максим, что с рукой? - Это? - он показывает на синяки, - Да на тренировке выбил. Фигня, - он тянет вариант теста и ретируется. Ах ты сволочь. На тренировке, ну конечно. Ты же такой образцовый спортсмен у нас. Но она обещала. Обещала Серёже не вмешиваться. Желваки ходят от того, как напрягается челюсть. Она напоминает себе ещё и ещё - обещала не вмешиваться. Вдох-выдох. Тяжело жить с обостренным чувством справедливости.

***

- Да красавец-красавец, - Олег с ухмылкой смотрит на Серёжу, придирчиво рассматривающего себя в кусок зеркала в мужском туалете. - Лишь бы шрамов не осталось. - Да ладно, шрамы украшают мужчины. - Никого шрамы не украшают, - Разумовский серьезно смотрит на друга, - Все это глупости. - Надо было в ответ врезать, Серый. Вот поймаю его и прижму. Сережа страдальчески вздыхает, даже не пытаясь отговорить Волкова решать проблемы кулаками. А возможность подворачивается как нельзя кстати. Длинная перемена между третьим и четвертым уроком заканчивается, и малышня разбегается по классам. Мария Сергеевна листает тетради в пустом кабинете, но через пятнадцать минут перед глазами просто начинает рябить: под копирку списанные сочинения ничем не отличаются друг от друга, и она выводит очередную двойку. Просила же переписывать своими словами. Она тянется за кружкой и делает глоток, но в рот ничего не попадает - кофе кончился. Придется тащится в учительскую на другой этаж за кипятком. Она сонно потягивается, поднимаясь со стула - эти диалоги о книгах до трёх часов ночи стоит прекращать, иначе к концу учебного года в школе станет на двух человек меньше. Она привычно щелкает замком кабинета и идёт по пустому коридору - шаги гулко отдаются от стен. Но коридор только кажется пустым: стоит ей завернуть на лестничную клетку, хлопнув дверью, как Олег отскакивает от Макса. - Ну слава богу! Марь Сергевна, он ко мне пристает, сделайте что-нибудь! Девушка медленно смотрит на испуганные глаза Макса, который на голову ниже Волкова, пусть и немного крупнее, на Олега, у которого сжата челюсть в ожидании приговора, и пазл в ее голове складывается. У них с Олегом словно происходит разговор одними глазами: "За Серёжу?" "За Серёжу". Мария Сергеевна улыбается самыми краешками губ: - Я совсем не против однополых отношений, - она подмигивает Олегу и проходит мимо. Волков усмехается и радостно приступает к своей пытке вновь, как только шаги стихают: - И кто на самом деле крыса, а? - шепчет горячо и напористо, прижимая Макса за грудки к стене. - Я тебя, мразь, предупреждал: тронешь его - будешь иметь дело со мной. Олег резко выкидывает руку и бьёт в живот, Максим сгибается пополам от его удара. Поднять руку на того, кто слабее тебя - самое отвратительное, что можно сделать по меркам Олега. И он готов быть добром с кулаками, если потребуется. Особенно в такой день.

***

Олег шарится по карманам куртки, зажав сигарету в зубах, руки мёрзнут - зима, как-никак. Неужели потерял зажигалку? Или стырил кто... К лицу подносят огонек, и Волков благодарно прикуривает, поднимает взгляд и встречается с усмешкой и голубыми глазами, дым резко бьёт в нос, и он закашливается: - Здра... Здрасьте... - он выученным движением прячет сигарету за спиной. - Серьезно, Олег? Да кури, господь с тобой. - Не знал, что вы курите, - парень выпускает облачко пара. - А я и не курю. Героином долблюсь. Олег выпучивает глаза, пытаясь понять ЧТО он сейчас услышал. - Да шучу я. С героином в вену попадать надо наловчиться. То ли дело кокс. Волков наконец улыбнулся. - Можно вопрос? - Давай. - Почему вы мимо прошли? Не сдали меня. - Я пообещала Серёже, что не буду вмешиваться. Вот я и не вмешивалась, - она улыбается краешками губ и добавляет тише, - надеюсь, ты ему крепко врезал. Олег улыбается и тушит окурок о забор, заговорчески смотря исподлобья: - Врезал. А вы чего стоите тут, раз не курите? Холодно же. - Серёжу жду. - Серёжу?.. - брови Волкова удивлённо взлетают вверх. - У меня подарок. Сегодня всё-таки его день. - Откуда вы... - Вот именно, его день! - Катя подходит и коротко клюет Олега в щеку, встав на носочки, - Привет. Здрасьте, Марь Сергевна. - Привет, Кать, - она улыбается, глядя, как Волков берет в свою руку ее розовую пушистую руковицу. - Доставай зажигалку, - она открывает небольшую коробку, в которой стоит кекс с пышной фиолетовой кремовой макушкой и воткнута небольшая свечка. - Эээ... - Олег по-щенячьи смотрит на Марию Сергеевну. Она усмехается, вновь вытаскивает зажигалку из кармана пальто и осторожно запаливает фитиль. Катя озирается по сторонам и видит фиолетовый помпон шапки: - Идёт!! Поем "С днём рождения, Сережа", хорошо? - и отворачивается с маффином. Сережа выходит за железную калитку и непонимающе скачет взглядом: в наличии лыбящейся Олег, дама его сердца и стоящая спиной Катька: - Вы чего устроили?.. Свиридова поворачивается и затягивает: - С днём рождения теееебяяяя... Олег послушно подпевает ей сломавшимся и ярко выделяющимся на женском фоне голосом. - С днём рождения, Сережа, - в голубых глазах отражаются огоньки и он был бы готов смотреть на это вечность, если бы Олег не толкнул его, напоминая задуть свечи. - Загадывай желание! - Катя радуется так, словно праздник устроили для нее. Сережа, улыбнувшись, бросает взгляд на Марию Сергеевну и уверенно задувает свечи. Олег берет коробку из Катиных рук и передаёт ее Разумовскому: - Кекс вот, мы пошли. Через час вернусь. - Через полтора, - Катя дёргает его за рукав куртки. - Через полтора часа вернусь, - исправляется Волков. Сережа усмехается и машет рукой. На секунду повисает молчание. - Вы что-то... - Я.. - Вы первая, - неловко улыбается Сережа и радуется возможности свалить красноту щек на ударившие морозы. - Это тебе, - она вытаскивает аккуратный свёрток в упаковочной бумаге, - с днём рождения. Разумовский принимает его с невероятной осторожностью, будто держит что-то очень хрупкое и дорогое, и ковыряет упаковку с краю. - Да рви, чего ты, - Мария Сергеевна несколько нервно улыбается. Скотч поддается и Сережа вытаскивает плоскую маленькую коробочку: - Это же Фабер Кастелл... Акварельные... - он смотрит то на карандаши, то на девушку, не находя слов. - Чтобы нарисовал меня в цвете. Сережа обнимает быстро и жадно, держа в одной руке коробку с кексом, а в другой - заветную упаковку карандашей. Ему кажется, что даже сквозь свой пуховик и ее пальто он чувствует тепло. На лопатки ложатся руки в перчатках и поглаживают спину, и он готов умереть за это чувство, но через несколько секунд он все же отрывается от девушки: - Извините... - Все хорошо, - Мария Сергеевна улыбается ему так тепло, что внутри все цветет. - Я нарисую. Обязательно нарисую.