Кроме любви твоей мне нету моря

Девушка все же отрывается от Сережиных губ, и он шепчет, притираясь носом о щеку, не желая прерывать контакт хоть на секунду: - У меня был самый потрясающий первый поцелуй, - он ласково улыбается, когда Маша резко выпрямляется в его руках. - Первый? - ее глаза расширяются, - я даже не спросила, можно ли... Сережа гладит ее плечам: - Нет-нет-нет... Я о лучшем и мечтать не мог. Девушка делает шаг назад: - Мне нельзя, Серёж. Я зря это сделала... Он ловит тонкую ладонь: - Не зря. Ты ведь тоже что-то чувствуешь... Если нет - то я не буду тебя трогать. Обещаю. Сережа так и держит ее ладонь, когда она тихо говорит: - Чувствую. И тогда он притягивает за руку Машу к себе, заключая в объятия: - Тогда не отстраняйся. Я так долго тебя ждал... На груди у Серёжи спокойно и тепло. Как дома. Удивительно, как он создаёт это чувство, хотя сам никогда дома не имел. Шепот опаляет шею: - Мне нельзя, Серёж. Мне нельзя это чувствовать. Он улыбается: - Я уже прошел эту стадию. Мне есть 18, тебе ведь ничего не угрожает. Немного растрёпанная голова выныривает: - Знаешь, а правда. Если уволят, то и к черту - я не собиралась тут задерживаться. - Не надо так радикально, Мария Сергеевна... Маша. Мы ведь можем быть вместе. Можем хотя бы попробовать. Пожалуйста, - Сережа театрально падает на колени ей в ноги и целует пальцы. - Серёж, с ума сошел? Встань, бога ради... Маша тянет Разумовского за руку и он поднимается: - Ну вот, ты снова улыбаешься. Всегда хотел так сделать, - и он робко целует краешек ее улыбки, - Попробуем? - Попробуем. Сережа никогда не был хорош в флирте, ещё его и не считывал, но пытаться продолжал: - Мария Сергеевна, а научите меня целоваться? Маша улыбается: - Я думала, что ты на Олеге натренировался. Сережа вспыхивает моментально: - Не тренировался я на Олеге... - А я думала мне до Кати два "рукопожатия", - она рисует скобки в воздухе, и Разумовский теряется окончательно. - Серёж, я шучу, - она заправляет челку парню за ухо. - Я обязательно поднатаскаю тебя в поцелуях. Хотя ты и так целуешься очень нежно и приятно. - Правда?.. - Правда. - Можно я поцелую ещё? Маша улыбается и шепчет ему в самые губы: - Можно. И Сережа целует. Осторожно сминает мягкие губы, покрываясь мурашками. Немного неумело, но очень нежно и искренне. Он чувствует, как девушка улыбается в поцелуй, и наконец отстраняется. - Я все делаю нормально?.. - Ты все делаешь прекрасно, - она ласково и коротко целует в зажившую скулу. - Серёж, теперь серьезно. Маша чуть сжимает его пальцы: - Меня очень много предавали. И единственное, почему я согласна попробовать, это потому что если меня предадут снова - последствия будут не страшными. Ну уволят. Ладно. - Но я так не сделаю... - Я очень хочу верить, - он поднимает глаза. - Кто знает? Олег? Катя? - Олег знает обо всем. Катя вообще ни о чем не знает. Он поклялся ей не говорить. Больше никто. Я обещаю, что если произойдет что-то плохое, я сделаю все, чтобы это произошло только со мной. Сережа смотрит очень серьезно. Даже без привычной мягкости во взгляде, которая всегда скользит, когда он смотрит на Машу. Он ласково касается ее щеки. Ее всегда безумно хотелось трогать и касаться. А теперь он дорвался до этого потрясающего тактильного рая. До долгих объятий, в которых не нужно было отсчитывать 3 секунды, после которых их следовало разорвать. До поцелуев. Исключительно нежных, через которых хотелось вложить все, что жило в нем последние полгода. До ее чудесных рук, которые хотелось держать постоянно. Все это пока фантазировалось за закрытыми дверями Машиного класса, но после длительного тактильного голода это казалось абсолютным изобилием. Они обнимаются ещё очень долго, но Маша отстраняется: - Пусти, дай я губы перекрашу, урок скоро кончится. - Ты и без макияжа очень красивая. - Ты меня не видел без макияжа. - Ну, вообще-то на паре фотографий видел. - Сталкерил меня? - она лукаво улыбается и тянет, - Стааааалкерил. Не волнуйся, я тебя тоже. - Меня?.. - Сережины брови взлетают вверх. Он почему-то не подумал, что раз он может знать о ней все из интернета, то и она может. - Твоя любимая игра - Кастлвания, у тебя хороший музыкальный вкус и тебе не очень понравился "Довод". Мне, кстати, тоже. О да, я страшный человек. Сережа удивлённо шепчет: - Я правда тебе нравлюсь... Он не верит. Даже после поцелуя и ее влажных глаз. - Сереженька, какой же ты дурачок. Я тебя вообще-то поцеловала. Конечно нравишься. Его глаза горят, и он снова лезет обниматься, словно маленький котенок. И Маша с радостью обнимает. Потому что тяжело вообще-то было не только Разумовскому. С того момента, как она рассказывала подруге, какой нереальный красавчик учится у нее в 11"Г", и это было совсем не про Олега или волейболиста Саню, а про высокого патлатого рыжего Серёжу в веснушках. Когда он восхищённо разговаривал с ней о "Маленьких женщинах". Когда глаза непроизвольно заслезились от Сережиного окровавленного лица. Когда в шутку гадала на открывашке от энергетика, чувствует ли он то же, что она. В шутку ли? Она прочитала каждую строчку, подписанную черной ручкой в томике Маяковского. И не только у Серёжи оборвалось все внутри на "Лиличке". Они попробуют. А вдруг получится, и они наконец будут счастливы?