Кроме любви твоей мне нету моря

Хотелось бы сказать, что узнать её день рождения не составило труда, но это было неправдой: в соцсетях он не стоял. Отталкиваться стоило от того, что на первом занятии Мария Сергеевна сказала, что она водолей, соответственно в январе надо было начинать искать. И Сережа не был бы собой, если бы не докопался до истины. Пришлось ли ему пролистать все посты ее лучших подруг? Да. Выяснил ли он ее день рождения? Абсолютно верно. Знает ли он помимо этого всю ее жизнь? В точку. Но идея для подарка пришла ещё тогда, когда он пообещал себе признаться. Небольшая книга стихов Маяковского в ее любимом издании была уже давно ответственно куплена, но Сережа решил, что это слишком просто: он видел, что книги девушки внутри пестрили цветными маркерами и закладками. Она не гнушалась подчёркивать цитаты и приписывать свои мысли. - Я купила ее на свои деньги, чего жалеть. Вещи нужны для того, чтобы пользоваться. Сережа тогда подумал - и правда. Так что над книгой ещё нужно было поработать: он открывал ее раз за разом осторожно, чтобы не помять корешок. Разумовский читал стихи, обводил понравившиеся цитаты и приписывал мысли, стараясь, чтобы почерк был покрасивее. Он уже знал, что спрячет внутри строчек. Конечно "Лиличка!". Он пробегает по знакомым строчкам раз за разом, проживая тот момент у доски заново и видя перед собой голубые глаза. Сережа дрожащей рукой обводит "Кроме любви твоей мне нету моря", ставит запятую и дописывает в конце строки обращение: "Мария Сергеевна". Он заносит руку, чтобы нарисовать сердечко, но это вдруг кажется абсолютно пошлым и банальным, совершенно не подходящим для нее. Сережа открывает Олегов учебник по биологии, находит картинку с настоящим сердцем и осторожно перерисовывает цветными карандашами поверх стихотворения. Он смотрит на готовый разворот очень долго, так, что закрой он глаза, мог бы в точности воспроизвести его. На самой первой странице он пишет: "Спасибо за любовь к литературе и не только. Ваш Сережа" Разумовский читает эту фразу несколько раз и вдруг усмехается - ее же можно прочитать двумя абсолютно разными смыслами: как "спасибо это и не только" и как "спасибо не только за любовь к литературе, но и любовь к чему-то еще". И второй вариант предполагает "Спасибо за любовь к литературе и вам". Он повязывает книгу ленточкой, выпрошенной у Кати, покупает любимый энергетик Марии Сергеевны, и в ее день рождения пробирается в кабинет с помощью ключа, который стырил Олег, ставит все на стол и ретируется. Спустя несколько уроков, девушка ловит Сережу за руку: - Ты откуда узнал? - она лукаво улыбается. - А вы про мой откуда узнали? - Туше. Спасибо Серёж. Правда, - обниматься на публике это как-то слишком, так что Мария Сергеевна просто благодарно сжимает его руку повыше ладони. Но даже этого прикосновения ему достаточно. Особенно, если она не просто поставит книгу на полку, а хотя бы откроет. Если она дойдет до середины, если действительно прочитает - то он правда что-то значит. И наступают долгие дни ожидания, в которые Сережа не может нормально есть, пить и существовать. От нервов чуть ли тошнит, а Катя смотрит на него с недоверием. Олег пообещал ей не рассказывать: если что-то узнает Катька, то узнает ее лучшая подруга Алена, а узнает она - узнает вся школа. И Волков прекрасно это понимал. Спустя две недели наконец наступает физкультура: этому теперь радуется не только Олег, но и Сережа, потому что он сбегает на подготовку к русскому. Но когда он заходит в класс, за его спиной в замке щелкает ключ: он удивлённо поворачивается и словно видит себя в зеркало: Мария Сергеевна быстро моргает, заламывает пальцы и часто дышит. Осознание происходит мгновенно: прочитала. Рюкзак падает с Сережиного плеча, и это слышится очень громко. Девушка делает несколько шагов навстречу и замирает и полуметре от Разумовского. Она облизывает пересохшие губы, поднимает на него красные глаза и произносит одну единственную фразу: - А у любви твоей и плачем не вымолишь отдых. И у Серёжи внутри что-то рвется. Это оказывается понятнее, чем "я тебя тоже" или "это взаимно". Он мгновенно преодолевает эти полметра, сжимая отчего-то кажущуюся хрупкой фигуру в объятиях. Она в его руках дышит рвано и горячо, крепко обхватывая широкую спину ладонями и пересчитывая позвонки пальцами. Сережа отрывается первым, чтобы взглянуть в эти ясные голубые глаза и найти там то, что жаждал там увидеть все время. И он видит. Он берет ее холодные влажные руки в свои и прижимает к губам и беспорядочно целует, чувствуя холодный металл колец кожей. Его хватает только на шепот севшим голосом: - Я вас люблю... Я люблю вас. Мария Сергеевна кладет свои пальцы на его щеки, заставляя взглянуть в глаза: - Серёж... Мне нельзя. Нам нельзя, Сереженька... Он мелко кивает: - Я понимаю... И Мария Сергеевна... Нет. И Маша целует его, опаляя сухие губы дыханием. Совсем девственно и чисто, боясь сделать лишнее движение, подрагивая в Сережиных руках, который давно все для себя решил, который уверен в этой секунде как никогда. Он целует неумело и бережно, смакуя ощущения от чужих влажных губ, чувствуя вкус помады и мечтая, чтобы Маша никогда не отстранялась.