Mon tendre amour rousse

Железнодорожный вокзал в привычной манере дружелюбно встречал и провожал своих гостей. Порывы холодного зимнего ветра стремительно проносились мимо, забираясь под плотные слои тёплой одежды. Девушка крепко обхватывала своей ладошкой мужскую ладонь, быстрым шагом приближаясь к перрону, на котором, несмотря на столь ранний час, столпилось немало народу. Сердце едва не выпрыгивало из груди от волнующих мыслей о том, что прямо здесь и сейчас решится дальнейшая судьба и история, преследующая их на протяжении длительного времени наконец закончится. — Серёженька, нужно поторопиться! Наш поезд отправляется с минуты на минуту, — беспокойно бормотала Дарья, оглядываясь по сторонам. — Не нужно переживаний, ma petite, мы всё успеем, — Разумовский, несмотря на безумное волнение, лишь нарастающее с каждой минутой, тепло улыбнулся возлюбленной. Мужчина в тëмном пальто не пускал глаз с пары, скрываясь в шумной толпе суетящихся людей. Занимая достаточно удачное положение простого дворецкого в семье Корнеевых, ему удавалось узнавать гораздо больше, чем полагалось. Сухие губы распылись в неестественной улыбке, когда его пальцы нащупали очертания револьвера в нагрудном кармане. Осталось подождать всего пару мгновений и тот план, который втайне от всех выстраивал Николай долгими бессонными ночами, свершится. С каждой секундой переживаний девушке становилось не по себе: то ли предвкушение от скорой поездки, то ли странное лихорадочное предчувствие заставляли маленькое тело в исступлении подрагивать. Дарья буквально схватилась за предплечье Сергея, когда они остановились, чтобы отыскать приготовленные билеты. Час пробил. Николай осторожно выбрался из толпы, показывая своё лицо, исказившееся гримасой нездорового удовольствия. — Доброе утро, Дарья! Как же я несказанно рад нашей встрече! — громко произнёс мужчина, тем самым обращая всё внимание на себя. — Николай?... Что вы здесь делаете в такой час? — Дарья изо всех сил старалась не выдавать дрожи в голосе, но получалось это с трудом. — Решил, что не могу не проводить вас в такое долгожданное путешествие! Разумовский коротко шагнул вперёд, прикрывая собой возлюбленную. Этот странный мужчина напротив был ему незнаком, а потому он совсем не понимал происходящего. — Знаете, зря вы не сказали обо всём вашему отцу. Он наверняка волнуется и переживает... А вы так нагло решили сбежать из собственного дома, — губы Николая расплылись в едкой ухмылке. — Серёженька... — Не бойся, милая. И... — Хватит ждать! Я слишком много потратил времени и сил на вашу парочку, и моему терпению пришёл конец, — мужчина ещё раз оглядел немногочисленную толпу рядом, заметил, как несколько человек двинулись бежать, словно чувствуя опасность. — Был рад знакомству, Сергей. Больше вы не сможете помешать нашим планам, — он ловко вытащил оружие из кармана, направляя его в сторону Разумовского, и, почти не глядя, быстро выстрелил несколько раз. — Серёжа! Нет! — девушка резко вышла вперёд, решая хоть как-то прикрыть возлюбленного, но, к сожалению, стало уже поздно. Разумовский медленно опустился на холодную землю, хватаясь за область вокруг сердца. Николай, довольный своей работой, поспешил скрыться, отмахиваясь от толпы людей и работников вокзала. — Серёженька! Милый, нет... — Дарья обессиленно упала рядом, прижимаясь к ещё теплому лицу и горячим губам. Мир вокруг неё перестал существовать, проносясь мимо смазанным, нечётким пятном. Она сжимала его ладонь, поправляла взлохмаченные пряди длинных рыжих волос, чувствуя, как внутри разрасталась чёрная дыра, которая с каждой прожитой минутой бездушно пожирала тепло воспоминаний. — Даша... Дашенька... — Сергей заглянул в лицо возлюбленной, запоминая её мягкие черты. — Пожалуйста, уходи. Уезжай, пока есть... время. — Нет! Я не уеду без тебя, — девушка прижалась лбом к его лбу. — Я люблю тебя. Люблю... — И я люблю тебя... Люблю, ma petite, — Разумовский, не в силах видеть отчаяние близкого человека, прикрыл глаза, с нежностью произнося последние признания. Даша стала для него самым ярким, самым тёплым, самым ласковым лучиком света, так внезапно появившимся в его короткой жизни. Счастливые мгновения были для них бесценным богатством, и последнее, о чём он желал — это увековечить радостный и светлый образ любимой в постепенно угасающей душе. Маленькое тело пробивала крупная дрожь. Девушка перестала сдерживать себя, выпуская рыдания наружу и позволяя горячим слезам скатиться по холодным, покрасневшим от мороза, щекам. Она чувствовала, что кто-то хлопал её по плечу, кто-то тихо звал по имени, но ничего из этого больше не имело для неё значения. Всхлипы перемешались с прерывистым дыханием, срываясь с пухлых губ белыми облачками и растворяясь в морозном воздухе. *** Дарья понемногу пришла в себя только тогда, когда отец Серёжи оказался рядом и помог ей добраться к дому. На его лице пролегла глубокая тёмная тень, наполненная болью от внезапной потери. — Найдите в себе силы простить и войти в её непростое положение, — тихо пробормотал мужчина, передавая девушку в руки отца. Глава семьи Корнеевых встретил их с горькой досадой. Только сейчас, увидев дочь такой разбитой и подавленной, пришло осознание, какую большую ошибку ему пришлось совершить ради того, чтобы вновь попытаться вернуть им былую славу; сколько боли он принёс собственными словами и необдуманными поступками. Жаль, что это важное осознание пришло с болезненной для единственной дочери утратой. Карие глаза оглядывали холодную комнату сквозь пелену слёз. Выбора не осталось: ей придётся смириться с желанием родителей и сыграть свадьбу с нелюбимым человеком. Без Серёжи теперь ничего и ничто не имело для неё смысла, а всё, что осталось связующей нитью между ними — воспоминания, которые всё дальше ускользали от неё и потрепанный дневник, хранящий в себе каждый их нежный поцелуй... “Я обманут моей унылой, Переменчивой, злой судьбой. Я ответила: “Милый, милый! И я тоже. Умру с тобой... “