Остаются только шрамы

Свет в комнате был выключен, горела лишь настольная лампа. Освещение было настолько тусклым, что еле удавалось разглядеть вещи, к которым было приковано все внимание девушки. Сьюзан провела рукой по разложенным на паркете фотокарточкам. За те годы счастливой жизни, а счастливой она была только рядом с ним, как утверждала сама Сьюзан, их скопилось довольно-таки много. Теперь одинокими вечерами она любила разложить их перед собой и, откупорив бутылку красного полусладкого, прокручивать в голове размытые временем, но такие дорогие сердцу воспоминания. Сделав глоток и потрепав капну своих рыжих густых волос, Сьюзан усмехнулась и откинулась на деревянную спинку кровати, засыпать в одиночестве на которой было привычным делом. — Фин, — прошептала она, на секунду прикрыв глаза, — я любила бы твои глаза также сильно, будь они не карие, а голубые. Прошло три года с момента отъезда из Финикса, но еще ни дня, чтобы она не корила себя за ошибку, совершенную по собственной глупости. Тогда Сьюзан казалось, что она на верном пути и в будущем скажет себе «спасибо» за то, что когда-то приняла решение следовать за своей мечтой. Всю свою сознательную жизнь Сьюзан мечтала о крупных заголовках собственных статей в известных издательствах, интервью с миллиардными компаниями и в целом о том, что ее имя звучало на каждом углу Сиэтла. Первое время она всячески старалась не допускать до себя ту мысль, что вскоре может пожалеть. Но как бы она не сопротивлялась внутренним ощущениям, осознание того, что ни одна мечта не стоит предательства любви всей жизни, все же настигло ее. Разумеется, как человек, несущий полную ответственность за совершенные поступки, она не думала о том, чтобы вернуться обратно. Казалось, что боль со временем притупится, и она смирится с положением дел. В одном Сьюзан была права, боль действительно притупилась, но зажившая рана в моментах все же кровоточила. Фин появился в жизни Сьюзан спустя год после ее переезда в Сиэтл. Поначалу попытки Фина привлечь к своей персоне внимание не увенчались успехом, поскольку Сьюзан не интересовали какие-либо отношения помимо деловых. Через какое-то время льдинка в ее сердце растаяла, и она позволила Фину залечить ее раны. Сьюзан понимала, что в ее сердце есть место лишь для одного человека, и знала, что никогда не полюбит Фина той любовью, которой любит ее он, поэтому единственное, что она могла себе позволить — это принимать заботу и поддержку с его стороны. Только благодаря ему она не чувствовала себя одиноко в этом чужом, как ей казалось, городе. — Такие счастливые, — улыбнулась Сьюзан, взяв одну из фотографий в руки. — Знал бы ты, Поул, как сильно я скучаю по нам и жалею о том, что собственными руками вырыла пропасть между нами. Она повторяла эти слова постоянно, день изо дня, надеясь в глубине души на то, что наступит день, когда она сможет сказать их ему лично. Неоднократное количество раз Сьюзан доставала лист бумаги и карандаш в попытках написать то самое заветное письмо. Но, представив выражение лица, с которым Поул прочел бы его, она комкала бумагу в руках и отправляла ее в мусорное ведро. Сьюзан не хватало сил совладеть со своими эмоциями, и она ничего не могла с собой поделать.