Остаются только шрамы

— Час дня, Сьюзи! — отдернув тяжелую штору, возмутилась брюнетка. — Ты еще и пьешь в одиночестве. Подруга, вы поссорились? — Кэт, как же я рада тебя слышать и видеть, — Сьюзан закрыла лицо подушкой, дабы солнечный свет не слепил глаза. Погода сегодня выдалась замечательной, для дождливого Сиэтла это большая редкость. — Я так и подумала, судя по автоответчику на твоем мобильном. Ты хандришь? — не оставляя попыток разузнать, чем вызвано состояние Сьюзан, не унималась Кэтлин. — Ты прекрасно знаешь, что раз в несколько недель у меня случаются, так скажем, накаты. Рыжеволосая девушка поднялась с постели и, накинув на оголенные худые плечи шелковый халат, подошла к столику. На телефоне, действительно, было несколько пропущенных от Кэтлин. Видимо, бутылка красного полусладкого сделала свое дело. Озадаченно вдохнув, Сьюзан перевела взгляд на подругу. Кэтлин угрюмо смотрела на нее, скрестив руки на груди, и ждала разъяснений. — Сьюзан, дорогая, мысли о Поуле снова навещали тебя? — Как бы прискорбно это ни звучало, — усмехнулась Сьюзан, беря одной рукой бокал с оставшимися каплям на дне, а второй бутылку. — Я тебя уверяю, все более чем в порядке. Всего лишь немного похандрила, окунулась в старые воспоминания и поговорила сама с собой. Больше всего меня удивляет тот факт, что я выпила целую бутылку вина. — Сколько раз я предлагала тебе написать ему или позвонить? — Вчера я испекла лимонный пирог. Вышло еще вкуснее, чем в предыдущий раз. Идем на кухню. Сьюзан познакомилась с Кэтлин совершенно случайно. Они столкнулись около автомата с водой и с того дня ни разу не разлучались. «Друзья навек» — так говорит Кэтлин всякий раз в знак примирения, когда между ними складывается какое-либо недопонимание. В Финиксе Сьюзан не удалось обзавестись парочкой друзей, поэтому ее удивлению не было предела, когда посчастливилось познакомиться с Кэтлин в первый же день приезда в Сиэтл. Темноглазая брюнетка произвела на нее положительное впечатление. Если бы у Сьюзан спросили, какая черта характера Кэтлин нравится ей больше всего, она без раздумий выделила бы ее острый ум. Чего не скажешь о излишней тревожности, которую Сьюзан явно считала ее недостатком. Ей было приятно осознавать, что в ее жизни наконец появился настоящий друг, что в этом большом городе, в котором она была совершенно одна, кому-то есть до нее дело, но чаще всего тревога подруги была абсолютно необоснованной. — Ты говоришь так каждый раз. В итоге твой лимонный пирог абсолютно всегда получается вкусным. — Кэтлин всплеснула руками, следуя за Сьюзан. — И вообще, не съезжай с темы! — Я не буду съезжать с темы, если ты не будешь возвращаться к вопросу, который мы закрыли, Кэтлин. — Я всего на всего беспокоюсь о тебе и не хочу, чтобы моя единственная подруга страдала годами! — Ты знаешь, почему я не могу сделать это. Прошло три года. Нельзя просто взять и вторгнуться в жизнь человека, которого я сама когда-то предпочла оставить. Что, если у него есть девушка или, возможно, жена? Атмосфера в комнате накалялась. Каждый раз, когда речь заходила о Поуле, что-то внутри Сьюзан закипало с бешеной силой. В такие моменты она злилась на него, себя и ситуацию в целом, хотя прекрасно понимала, что никто не виноват кроме нее. — Ага, а еще дом, собака и дерево, которое он посадил со своей семьей, — засмеялась Кэтлин, дабы сгладить острые углы, постепенно нарастающие в разговоре с Сьюзан. — Вот бы мне смеяться также беззаботно, — с досадой в голосе выпалила Сьюзан. — Как бы мне хотелось, чтобы все это, действительно, было глупыми доводами и не более. Кажется, я могла бы пережить все, что угодно, любые печали, но только не тот факт, что меня могут забыть. — Ты, правда, любишь его? — Тогда, сейчас и всегда буду любить.