На краю обрыва

Парни сидели в холле на диванчике. Оба молчали. Они увидели, как Идан Захарович вышел из палаты Арсения и направился в сторону лаборатории. Антон посмотрел на Леона, который сидел, опустив голову на руки и смотрел в пол. Затем пододвинулся немного ближе и тихо сказал. — Знаешь, у тебя очень хороший отец. Он переживает за тебя, любит. Цени это! Ведь в один ужасный момент его может не стать. И ты просто не успеешь сказать, как ты его любишь. Я не успел своим родителям сказать самого важного. Их не стало просто как по щелчку. Единственным родным человеком для меня остался Арсений Сергеевич. А потом… Леон поднял голову и посмотрел ему в глаза. У того они слегка блестели. Разбитая бровь напоминала об их конфликте, но сейчас оба понимали, что вспылили. — Прости меня, — сказал Леон, — я не хотел лишать тебя близкого человека. Я был под кайфом. — Ты курил? — Кололся. — В пах? — Да, — немного опешил он. — Не удивляйся. Я тоже в пах кололся. Но меня Арсений Сергеевич быстро раскусил. Именно из-за наркотиков мне и делали пересадку почки. — Да, я знаю, что все это плохо, но в душе сидела дикая обида. Я очень любил сестру. Очень. И когда папа пришел домой, сказал, что не смог спасти, то я страшно разозлился на него. Хотел напиться. Друг позвал в клуб и там понеслось. Наркотики, девочки… мальчики. — Я понимаю тебя. Но твой папа смог найти в себе силы признаться, что это его вина. Ты представляешь какой он сильный человек?! Пришел домой, к маме, к тебе и сказал, что ОН, не смог. Не кто-то там, а он. А ты? — Да я… Он не успел договорить, как мимо них прошел Идан Захарович и посмотрел на Леона. Этот секундный взгляд проел его до глубины души. Хирург зашел в палату. — Ну что там? - нетерпеливо спросил коллегу Арсений. — А твой не болен. Мужчина с облегчением выдохнул и сказал. — Господи, гепатит я бы не перенес. То у нас лёгкое было, то почки, то наркотики и снова почки, но уже с пересадкой. — Долго он сидел? — Нет. В России, ещё в школе, попробовал травку. Потом здесь три дозы. — А как ты узнал это? — Пришел домой, словно пьяный. Я посмотрел руки - чисто. — Пах? — Угу. — Сейчас я своего посмотрю. — Идан, только не кричи. Ты когда его последний раз осматривал? — Да лет в 12. Потом не дается ни в какую. — Вот. Спокойно, не дави. Пусть сам снимет и покажет. Не дави. — Да я… — Я знаю, тебе хочется всё и сразу. Не дави. — Ох, ладно. А что с гепатитом делать то? — В инфекционку. Хирург присел на край кровати и тяжело вздохнул. — Идан, это поправимо. Главное, чтобы не было осложнений из-за наркотиков. — Да я просто не представляю, как жена отреагирует. Она от побитого носа истерику закатила. Звонила мне, в трубку плакала. А что здесь будет? — Ты не говори, про наркотики. Гепатит, ну да. Ну не предохранялся парень. Не говори про клуб и всю эту историю. С девушкой. С бывшей. Идан Захарович кивнул, встал и направился к выходу. Уже открывая дверь, он сказал. — Сегодня кардиолог зайдёт, посмотрит тебя. Если что, в обычную палату переведут, и вышел. Он посмотрел на ребят, которые мирно сидели на диванчике и сказал. — Леон, пошли! — А я? - спросил Антон. — Можешь с Арсением Сергеевичем посидеть. Парень моментально встал и направился в палату. Он подошел к кровати и посмотрел с улыбкой на Арсения. Тот улыбнулся в ответ, протянул руки и сказал. — Иди сюда. Антон наклонился и тёплые, но ещё не совсем сильные руки обняли его. Мужчина погладил парня по голове и поцеловал в ухо. — Я люблю тебя, Антоня. — И я вас тоже. — Я очень рад, что ты в клубе не спал с этой девочкой. Антон выполз из объятий и серьезно посмотрел на Арсения. — Кровь я сдавал поэтому? — Да. — Леон заразился? — Да. — А я каким образом? Вы не верили мне? — Верил. И верю. Вы с Леоном дрались. — Ааа. Понятно, — он присел на край кровати. В кабинет зашел кардиолог и бодро сказал. — Так, уважаемый, давайте на выход! - обратился он к Антону. — Да пусть остаётся, — сказал Арсений. — Ну… как хотите. Антон встал с кровати, чтобы не мешаться и отошел в сторону. Он наблюдал за тем, как врач оголяет торс Арсения, внимательно слушает сердце, прикладывая к груди металлический кружочек, вешает стетоскоп обратно на шею и указательными пальцами тянется к подбородку. Он нажимает на впадину под нижней челюстью и делает круговые движения, пытаясь что-то обнаружить. Он просит Арсения повернуться на живот, снова поднимает верх больничную рубашку и приспускает резинку штанов и трусов на середину ягодиц. Он погружает пальцы по бокам поясницы и снова давит. После, Арсений сам натягивает одежду и переворачивается. Антон встревоженно посмотрел на кардиолога, который встал с кровати и вступил с Арсением в диалог. — Арсений Сергеевич, надо повторно сделать эхо, УЗИ, чтобы проверить сердечко. По звуку - ритм уже более-менее. Расщепления, как такого, уже не слышу, но такие мелочи лучше на аппаратуре проверять. — Хорошо, я подойду. А с остальным что? — Почки, щитовидка, узлы - все в порядке. — Спасибо. — Давайте, — кардиолог согнул в локте левую руку и посмотрел на часы, — где-то через полчасика подходите ко мне. И он вышел из кабинета, не обратив внимания на пацана возле стены. Антон робко подошел к Арсению. Тот сидел на кровати и смотрел на него с улыбкой. — Ну чего ты боишься? Смелее, иди, садись рядом, — он похлопал ладонью по белоснежной простыне. Парень присел на побитое место и тихо спросил. — И что у вас? — Ну ты же сам все слышал. Что все хорошо, надо только повторно пройти обследование. — Но вот про эти расщепления я не понял. — Даже не забивай себе голову этим, — он потрепал его по мягким волосам, которые уже изрядно отросли и сказал, — надо тебя постричь, совсем зарос. Антон неуверенно подался корпусом вперед. Арсений понял желание мальчика и крепко прижал его к себе, целуя в макушку. Парень молча сидел, прижавшись к груди мужчины. Его обнимали крепкие руки. Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Арсений ещё раз чмокнул его в голову и тихо спросил. — Что с тобой случилось? Ты чего такой? Парень с минуту промолчал, а затем ответил. — Я скучаю по маме. — А по папе? Ответ последовал не сразу. — Тоже. Но я представил, что я делал бы без вас. — Антоня… — Подождите. Я представил, как меня будут возвращать на Родину с вашим телом. Самолетом наверное? В мешке, в гробу? Я понял, что для меня это самое страшное, — и он ещё крепче прижался. — Мой хороший… я не оставлю тебя. Ну, точнее как, рано или поздно смерть наступит и я очень надеюсь, что, во-первых, она будет в глубокой старости. А во-вторых, не я первым буду тебя хоронить. Так не должно быть, чтобы дети умирали раньше. — Я взрослый. — Безусловно! Но я воспринимаю тебя ребенком. Таким, каким помню в школе: озорным, шаловливым, порой очень ранимым. Это какой-то отцовский инстинкт. — Но… — Да, — перебил он его мысль, — у нас все будет, не переживай. Я говорю о том, что в какие-то моменты воспринимаю тебя действительно своим сыном. И мне приятно это осознавать. Наверное, это покажется странным, что я сплю с сыном, но нас же ничего не связывает! Просто сильное ощущение волнения и заботы, а учитывая нашу разницу в возрасте, я не могу переступить черту, что ты мне просто друг или парень. У меня смешались чувства. Мне с тобой очень комфортно и хорошо, но по большей части ты для меня… мой ребенок. И я не смогу в себе это пересилить. В этот момент в кабинет зашел Идан Захарович. Антон поднялся с груди Арсения. Тот неспешно отпустил его. На лице хирурга поселилась легкая улыбка, но акцентировать внимание на увиденном, он не стал. — Арсений Сергеевич, посмотрел я его с горем пополам. — И что? — Ну там уже прилично красное всё. — А он сказал сколько уже вколол? — Больше 10. У Арсения брови подскочили наверх. — И часто он так? — Сказал, что раз в месяц примерно. — Друг, ну это зависимость. — Я понимаю, — обречено сказал хирург и посмотрел на Антона, — что ж вы родителей то не бережете? Парень отвернулся от него. На глазах навернулись слезы. Арсений сделал злое лицо, сжал губы и посмотрел на Идана Захаровича, как бы говоря «зачем про родителей то?» Хирург зажмурил глаза, как бы вспоминая ситуацию и тихо добавил, — извини, Антон. Тот никак не отреагировал. — Ладно, — нарушил тишину Арсений, — клади его в инфекционку, начни промывать. Если будет жесткая ломка, то это уже к специалисту. — Угу. — А что насчет незащищенного? Смотрел? — Я уколы то через трусы еле уговорил посмотреть, а ты говоришь о том, чтобы он разделся передо мной. — А он вообще посещал специалистов? — Сомневаюсь. Я не лез к нему. Говорил, что надо проверять, раз в год, все дела. Но ты же сам понимаешь. — Мда. Попробуй ещё раз уговорить. Но его по-любому в инфекционке смотреть будут. Ты же причину скажешь им. — Это да. — Ну так ему и скажи, что-либо ты его осматриваешь и предоставляешь им заключение, либо там его по полной программе и церемонится никто не будет, — он накрыл своей ладонью руку Антона, который все так же смотрел в стену. — Да, ладно. Пойдем ещё с ним побеседуем. Ты сам как? Кардиолог заходил уже? — Я в полном порядке. Да, сейчас к нему на обследование иду, — и он свесил ноги с кровати. — Понятно. Тебя проводить? — Да у меня вот, — он указал головой на Антона, — спасибо. — Ладно. Если что - я у себя, — и хирург вышел из палаты. Парень облегченно выдохнул. Идан Захарович его немного напрягал. Весь этот разговор напомнил ему тот день, когда он обдолбаный пришел домой и Арсений резко посмотрел ему в трусы. А до этого, несколькими днями ранее, жестко отимел. Эта боль пронзила его с ног до головы, и он передернулся. — Ты чего? - спросил Арсений, отреагировав на этот жест тела. Тот молча замотал головой из стороны в сторону. Мужчина обеспокоено заглянул ему в глаза и спросил. — Тебе неприятен был этот разговор? Парень то смотрел на него, то в пол. — Ты вспомнил? - дрожащим и виноватым голосом спросил Арсений. Антон еле заметно кивнул. Мужчина сглотнул ком в горле и присел перед ним на корточки. Один сидел на кровати и смотрел сверху вниз, а второй - на корточках перед ним. Арсений сжал его руки в свой кулак и тихо сказал. — Я не могу себе этого простить, я очень виноват перед тобой. Сколько ты всего преодолел, чтобы спустить в поликлинике трусы и позволить дотронуться до тебя, а я потом взял и… Пожалуйста, старайся не вспоминать это. Мне очень больно на тебя смотреть, — повисла пауза, потом он шепотом добавил, — так же больно, как было тебе, — и опустил голову ему на колени. Антон обхватил ее руками и сказал. — Вставайте, — и слегка потянул его наверх. Мужчина встал во весь рост и посмотрел на парня. Тот заглянул в его глаза, а затем отвёл взгляд в сторону и сказал. — Я не смогу это забыть. Нет, я не держу на вас зла, просто… это слишком яркое воспоминание, чтобы оно выпало из моей головы. Это произошло совсем недавно и любая деталь, любой разговор, напоминает мне о той страшной ночи. — Антон, скажи правду, больно в душе, когда я прикасаюсь к тебе? — Когда просто обнимаете - нет. Когда тогда вы гладили меня, пытаясь не дразнить - нет, я этого сам хотел. А вот когда я застал вас дома в одних трусах, пьяного, то мне было страшно. Я понимал, что взяв инициативу в свои руки, вы меня послушаете, но все равно я боялся. — Я больше этого никогда не повторю. Даже если буду пьяный в стельку, чего надеюсь не произойдет, я постараюсь уйти куда-то, что бы не вызывать у тебя страх. — Нет уж! - он жестко возразил и встал с кровати, чтобы проводить мужчину к кардиологу, — лучше приходите домой. А то мало ли какие Леоны попадутся. Лучше я переборю свой страх, нежели чем останусь без вас. Арсений улыбнулся и неуверенно протянул руку для объятий. Вдруг, он не захочет. Но мужчина ошибся. Парень крепко и нежно обнял его.

***

Температура на улице опустилась до отметки в плюс пятнадцать. Началась зима. Вечером ветер обычно становился холоднее, а поэтому лучше было ходить в ветровке, а не просто в толстовке, как любил Антон. Именно поэтому, замерзший парень быстро свалился на кровать Арсения и укрылся пледом. Мужчина должен был прийти где-то через час, а значит у него есть время немного вздремнуть. Но как обычно это происходит: закрыл глаза на пять минут, а проспал два часа. Так и Антон. Он не услышал открывающегося замка входной двери и крепко сопел, укрывшись по шею пледом. Арсений увидел его в своей комнате и тихо прошел туда. Парень, завернутый, в кокон одеяла, сладко спал, не обращая на него внимания. Мужчина аккуратно прилег рядом и вгляделся в его лицо. Черные красивые реснички, слегка оттопыренные ушки, аккуратненький носик и розовые губки - все это было таким родным, своим. Арсений улыбнулся, глядя на него, а потом аккуратно провел рукой по небольшим волоскам. Парень все же сделал стрижку, убрав эти, легкие кучеряшки. Антон медленно открыл глаза от прикосновения. — Спи-спи, — прошептал мужчина и поцеловал его в нос. Но услышав знакомый шепот, и ощутив нежное прикосновения губ, Антон полностью открыл глаза и улыбнулся. — Спи, не буду тебе мешать, — Арсений хотел было встать, но холодная рука выскользнула из-под пледа, и словно хищник, схватила мужчину за запястье. Ощутив холод на своем теле, Арсений спросил. — Ты замерз что ли? Опять в толстовке ходил? - он посмотрел на худощавую руку мальчика и увидел небольшие ранки на костяшках. Мужчина подумал, что это от холода и не придал этому значения. Парень с улыбкой положительно кивнул. Арсений не мог злиться. Он открыл плед и заполз к парню. — Значит тебя надо согреть! Их глаза находились так близко, что виден был каждый сосудик, какая радужка зрачка, каждая волосинка на бровях. Оба молчали, улыбались и смотрели друг на друга. Арсений тихо и аккуратно спросил. — Можно? Антон одобрительно кивнул. Мужчина расстегнул ремень на его джинсах и опустил молнию вниз. Он не спускал взгляд с глаз парня. Наблюдал за каждой его эмоцией. Он не хотел повторять ошибок, поэтому делал все аккуратно и только с согласия Антона. Парень перевернулся на спину и спустил джинсы с ягодиц. Арсений понял этот жест. Он убрал плед, который путался между ними и сел парню на ноги в районе колен. Затем медленно приспустил трусы и обнажил худощавое тело. Тазовые косточки выпирали, но не выглядели анорексично. Он аккуратно прикоснулся к члену мальчика, от чего у того по телу пробежали мурашки. Мужчина медленно обнажил розовую головку и посмотрел на эмоции партнера. Тот начал активнее дышать. Уголки губ слегка приподнялись, давая понять, что можно продолжать. Мужчина сделал ещё несколько плавных движений и снова считал эмоцию. Парень закрыл глаза. Это означало полное согласие. Арсений немного ускорил темп. Приведя член в стоячее состояние, он склонился и легонько дотронулся до головки губами. Парень вздрогнул. Мужчина немного выпрямился и посмотрел ему в лицо. Тот лежал не открывая глаз. Значит все хорошо и можно продолжать. Он ещё раз поцеловал розовую головку, а затем погрузил ее в рот. Арсений посасывал его, не продвигая дальше всех 32. И только, когда услышал сладкий тихий стон, почти полностью погрузил член в горло. Без грубости, резкости и жесткости, он доставил парню удовольствие. Тот прогнулся в спине и излился Арсению на руку. Мужчина провел рукой по влажному члену и сходил на кухню за салфетками. Вытерев себя и Антона, он спросил. — Закончим на этом? Или… Парень активно и прерывисто дышал. И не понятно, то ли это от оргазма, то ли от страха - что может скрываться за словом «или». Арсений не торопил его. Он покорно ждал ответа и смотрел парню в глаза. Тот присел на кровати, и встревоженным взглядом пронзил мужчину насквозь. — Если тебе страшно, мы можем не продолжать. Парень сделал головой что-то непонятное, то ли «да», то ли «нет». Он сам не понимал. Желание продолжить было, но страх той ночи затмевал всё. — Тебе хочется? Глаза полные страха кричали «нет», а голова кивала. — Я буду аккуратен и нежен, обещаю. Если вдруг тебе станет больно и неприятно, или плохо - то, пожалуйста, не молчи. Хорошо? Антон кивнул. Тело было ватным и на большее не было сил. А голос пропал так, что даже не стоило его искать. Арсений аккуратно стянул с него джинсы вместе с боксерами, обнажив нижнюю часть парня. Он согнул его ноги в коленях и расставил в стороны. Затем слез с кровати и подошел к шкафу. Из нижнего выдвигающегося ящика он достал новый тюбик смазки и один презерватив. У Антона прорезался голос. Какая-то смесь с шепотом и хрипом. Он робко спросил. — Вы готовились? Мужчина не ожидал его услышать. Вопрос поставил его в тупик. Спустя минуту, он все же ответил. — Это… всегда у меня есть… Парень оставил этот ответ без комментариев. Он наблюдал за тем, как Арсений вскрыл тюбик и выдавил на пальцы смазку. Потом подошел к нему и аккуратно дотронулся до ануса одним пальцем. Антон вздрогнул, но ничего не сказал. Мужчина медленно нажал и утопил первую фалангу в узкую дырочку. Парень подогнул губы внутрь. Арсений провернул руку по оси вправо и ещё немного просунул палец. Он внимательно смотрел за эмоциями Антона. Тот, сжимая губы, положил голову на бок. — Тебе больно? - с тревогой поинтересовался мужчина. — Немного. — Может закончим? Я не хочу тебя ломать. Антон отрицательно замотал головой. — Как знаешь, — и он утопил палец в теле мальчика. Затем вытащил и, капнув ещё смазки, добавил второй. Медленно, и аккуратно он подготовил Антона. После чего расстегнул на своих штанах ремень, снял их вместе с боксерами и, на уже готовый член раскатал презерватив. Парень лежал зажмурившись, он понимал, почему произошла заминка. Слышал, звук металла на ремне, как штаны глухо упали на стул, как вскрылась упаковка презерватива. Он нервно дышал и ждал. Арсений аккуратно и нежно прислонился головкой члена к разработанной дырочке парня, как тот внезапно оттолкнулся ногами от кровати и подтянул себя наверх. Мужчина тут же снял презерватив и натянул трусы, которые лежали рядом на стуле в джинсах. Затем залез на кровать и присел рядом с Антоном. Тот обнял колени руками и молча смотрел на него. Он был похож на мальчика с картины Ипполита Фландрена «Молодой человек на берегу моря». Такой же сжатый в комок. В его глазах находился то ли страх, то ли вина, что не дал. Арсений положил руку ему на колено и сказал. — Все хорошо. Не переживай. Я понимаю, что тебе страшно. А ещё страшнее, что это делаю я. Со временем тебе станет легче. Не надо торопиться. Парень отвел взгляд в сторону и положил подбородок на колени. — Ты снова боишься меня? - взволнованно спросил Арсений. — Нет, — мягко ответил парень, — я… Он посмотрел на мужчину, который бегал зрачками по его глазам, словно ища чего-то. — Я не пересилил себя. Думал, что смогу. Арсений заключил мальчика в теплые объятия. Голые коленки уперлись ему в подмышку, а нос уткнулся в ключицу, щекоча кожу легким дыханием. — Я поторопился. Хотел, чтобы тебе было хорошо, но ты не готов. Это нормально. Все обязательно ещё будет. По чуть-чуть и мы пересилим твой страх. Я буду максимально внимателен к тебе. Ты меня слышишь? Парень закивал, возя носом по шее мужчины. Тот поцеловал его в лоб и провел рукой по коротко стриженой голове. — Давай, иди в душ. Потом покушаем и спать. Где ляжешь? Парень убрал голову с плеча Арсения, посмотрел на него и спросил. — Можно у себя? Мужчина понимающе кивнул и улыбнулся. Пока Антон мылся, Арсению позвонили. Он взял трубку и ушел на кухню готовить ужин. — Да, Идан Захарович. — Привет. Слушай, Леон уже на поправку идет. Две недели назад его выписали. — Я рад. Как он? — Да нормально. С гепатитом проблему решили, от наркотиков прокапали. Надеюсь больше не повторится история. Единственное, что меня напрягло - это его руки. — А что с ними? - Арсений зажал телефон между ухом и плечом, взял кухонные щипцы и перевернул котлеты. — Сейчас пришел домой, я попросил его помочь мне на кухне и увидел на тыльной стороне ладони порезы. Как небольшие ранки. Спросил откуда, а он плечами пожал и как ни в чем не бывало дальше стал нарезать салат. Просто они странные, не похожи на естественные трещинки. Не знаешь, случайно, что это может быть? Я с таким не сталкивался. Арсений замер с телефоном под ухом, крышкой в одной руке и щипцами в другой. Котлеты на плите уже подгорали. Запах вернул его в реальность. Он тут же выключил конфорку, кинул щипцы в раковину и присел на стул. — Арсений? Ты здесь? - позвал его Идан Захарович. — Да-да. Я не знаю. Я увидел у Антона такое же, но не придал этому значения. Он был легко одет, замерз. Я спихнул это все на холод. Руки кремом не мажет, вот и потрескались. — Поняяяятно, - протянул коллега, - надо пытать. — Только не дави! - напомнил ему Арсений. — Не буду. Но это не трещинки от холода, внимательно посмотри у Антона. Они словно небольшие порезы. Ровные и все в одном направлении. Давай, сейчас у своего спрошу ещё раз. Пока, - он положил трубку. Мужчина сидел на стуле, находясь в неком шоке. Ванная открылась и от туда вышел Антон в одних трусах с мокрой головой. Парень даже не обратил внимания на Арсения, который сидел и смотрел на него, а сразу направился к себе в комнату. — Антоняяя! - позвал мужчина, стараясь сделать это как можно мягче. — Сейчас, я оденусь! — Так подойди, пожалуйста! — В трусах? — Да хоть без! Такого ответа парень не ожидал и из любопытства тут же пришел на кухню. Куда такая срочность, что даже без трусов надо прийти? Он остановился в дверях в одних боксерах и удивлённо развёл руками. — Что за спешка? — Ко мне подойди, - мужчина всё ещё сидел. Антон сделал несколько босых шагов и встал напротив Арсения. Тот взял его руки и посмотрел на костяшки. Действительно, ровные порезы все в одну сторону. Маленькие и ровные. — Это откуда? - он поднял руки так, чтобы Антон сам мог видеть порезы. — Я не знаю! - совершенно искренне ответил парень. — Честно сейчас скажи! Ругать не буду. — Да я правда говорю, я не знаю! Вы не верите что ли? - он вырвал руки и с удивлением посмотрел на мужчину. Кристальный блеск в глазах мальчика говорил о том, что он не врет. Арсений вздохнул и, встав со стула, молча направился к котлетам. Антон не понял прикола и так же молча ушел к себе.

***

Запомните! Родители вам дали жизнь. Так пользуетесь же ей умело. Не тратье время на мОрфий, никотин, И не жалей о том, что ты не сделал. Слова у человека - высшее искусство! Не забывай благодарить любого, Смелее признавайся в чувствах, Ведь шанса может и не стать такого! Любите тех, кто с вами рядом, Кто будет с вами до конца. Посмотрит нежным, милым взглядом И вытрет слезы с вашего лица. Не предавайте тех, кто верит вам Не отпускайте тех, кто держит вашу руку. Не говорите близким бранные слова. И стройте мост через разлуку! (Собственное сочинение)