Сказки

Открыв глаза юношу ослепляет яркий свет из окна, неужели он все таки жив. Стоп. Где он сейчас? А где Эзоп? Кларк подскакивает на кровати от чего та предательски скрепит, не успевает он встать как шторку открывает приятная девушка. Эмили Дайер. Доктор. - Эй, не вставай так резко! Твои раны еще не зажили должным образом, если тебе что-то нужно, то просто позови меня или Эмму. – улыбчиво но с ноткой встревоженности разъяснила девушка. - А где Эзоп?? С ним все хорошо?? – встревоженно спрашивал юноша осматриваясь вокруг, но рядом с ним были лишь шторы и окно. – Что с ним сделала Джозеф!? – с еще большим беспокойством высказывал Илай. - Тише, спокойнее, он все еще спит, его тело было проткнуто почти насквозь, благо жизненно важные органы не были задеты, не знаю сколько еще он будет без сознания, проблема в том что он очень хилый и может вообще не выжить. – расстроенно бормотала Эмили. Ей правда было очень грустно что она может лишится друга. Да, для нее Эзоп был другом и в частности коллегой, Карл был единственный кто имел хоть какое-то медицинское образование и мог помогать Дайер в больнице, хоть Карл делал это нехотя, но это была помощь. - Как… Нет, такого быть не может… - Кларк подскочил начиная поднимать все шторки, девушка пыталась остановить его и положить обратно. Резко отодвинув одну из белых тканей, он видит седовласого с закрытыми глазами, его серые ресницы так приятно ласкал солнечный свет, его руки лежали поверх одеяла, в левую руку была поставлена капельница, ногти и губы его были синеваты что вело к летальному исходу. Илай упал на колени рядом с кроватью своего друга и взял его холодную руку. – Нет... Эзоп! Ты же слышишь меня?! Слышишь ведь? Не умирай прошу, прошу живи, пожалуйста… я не могу потерять тебя, слышишь? Ну очнись Эзоп! – пророк паникует, он подскакивает и хватает его за плечи поднимая и начиная трясти, доктор пытается оттащить провидца но не может, остается только кричать привлекая внимание стоящего в коридоре Наиба и Нортона. Юноши что-то весело обсуждали стоя за дверью и ожидали когда смогут проведать Илая, но услышав крики девушки они тут же забежали и стали оттаскивать пророка. - Илай успокойся, ты сделаешь только хуже! – кричит Субедар прямо в ухо Кларка дабы тот прекратил, испанец же в свою очередь помогает Эмили уложить бедного седовласого обратно на кровать, девушка же поправила иглу на место. - Эзоп! Прошу очнись! – не унимался пророк пытаясь вырваться из хватки непальца, Наиб же дальше оттаскивает его ближе к стене и закрывая белую ткань усаживает Кларка на кровать. - Кларк, успокойся, этим ты не вернешь его. – сидя перед юношей на корточках пытаясь спокойно но с раздражением произносит наемник. - Я не буду  его хватать, просто дай мне его увидеть, я прошу. – пытаясь спокойно восстанавливать дыхание мямлил провидец, пытаясь встать с кровати чему непалец не препятствует, Кларк вновь отодвигает штору и садится рядом с седовласым. – прости, прости меня.. – после чего он уходит в свою импровизируемую комнатку и лег под одеяло, никто ничего не понял но решили оставить провидца в своих мыслях.  Лунный свет падал на пол, глаза Кларка смотрели в одну точку на окне, повернув голову он услышал чей-то тихий шёпот, нехотя поднявшись Илай приоткрывает штору и видит Эзопа. Живого. Он дышит, он говорит, он видит. - Больно. - Чего? – выйдя из шока спрашивает пророк, подходя ближе и падая рядом на колени. - Мне больно. - Где болит? Я рядом, скажи мне, я позову Эмилию – паникует Кларк хватая седовласого за руку начиная поглаживать костяшки большим пальцем. - Все тело болит, дышать трудно, горло пересохло. – шепчет сероглазый вытаскивая иглу из своей руки, все тело предательски ныло, взгляд не мог зацепиться за что-то. – мне нужно идти. – будто бредил крематор, Кларк не давал ему вставать, подав свой стакан воды он помог Эзопу выпить одержимое, поставив обратно на тумбу граненый стакан Илай ложится рядом с седовласым обнимая его, Карл же умастился  ближе к боку друга и прикрыл глаза,  тело пророка безумно горячее по сравнению с температурой тела бледнокожего от этого у бальзамировщика приятная дрожь по телу, неужели он влюбился?