Put a Ring on It

— Котик, а ты не видел мою новую чёрную рубашку? — Я же говорил, что ты не будешь носить чёрную рубашку под чёрный пиджак. Наденешь белую. Как нормальный человек, — Минхо ворчит, ища лямку, которую только что держал в руках. На любимом чониновом комбинезоне красуется лисичка в кармане. Мать Чана купила его в подарок, когда они в прошлый раз прилетели погостить в Австралию, но тогда он оказался слишком большим, однако Чонин довольно быстро растёт и, возможно, больше не представится возможность надеть его. Минхо уверен, что она будет рада видеть Чонина в нём. Помимо этого, на нём есть передний довольно глубокий карман, идеально подходящий для маленькой бархатной коробочки. А ещё было очень много различных пуговок и пряжек, некоторые из которых были ненастоящими. — Я уже погладил белую рубашку. — Не хочу надевать белую рубашку, — Чан канючит, растягивая слова в песню, голос звучит отдалённо, словно он в шкафу. Чонин зависает в телефоне, отданном ему Минхо, чтобы спокойно усидеть на месте. Он вздремнул, слегка припозднился с обедом и уже был готов к длинному скучному вечеру. Сегодня он немного возбуждён, скорее всего потому, что ощущал нервозность, исходящую от Минхо. В книге для родителей, которую он пытался заставить Чана прочесть на прошлой неделе (от чего он категорически отказывался, видимо являлся гуру в воспитании детей в свои двадцать семь), это называлось «Отражение». Минхо из кожи вон лез, чтобы вести себя жизнерадостно и круто рядом с Чонином, и что-то всё-таки просачивалось сквозь образ. Чонин легко приковывался взглядом к экрану, впрочем, как и любой другой ребёнок, завороженный двигающимися фигурками под «Baby shark» на маленьком дисплее. — Был бы я тобой, то надел белую, — Минхо отзеркаливает манер Чана, только тон звучит довольно угрожающе. — Та чёрненькая с пуговицами, ещё и брендовая, — теперь голос совсем рядом, позади него, — Хочу хорошо выглядеть для тебя, и лучше всего я выгляжу в чёрном, — последняя фраза звучит почти по-детски, от чего Минхо фыркает и заклёпывая застёжки комбинезона, резко вдохнув, прежде чем повернуться к Чану. Он хочет настоять, что сегодня его день и ему решать что надевать Чану, но сдаётся. В каком-то смысле это и чанов день тоже. — Что за бренд? — Не знаю. Новый. — Есть от «Calvin Klein», которую ты надевал на презентацию книги, но она не новая. — Достаточно новая. — Не наденешь ты её. В ней у тебя грудь полнеет. — Ты говорил, что тебе нравится, — Чан кривит лицо. — Ну, мы собираемся сделать много фоток сегодня, можешь надеть от «Dior». Которая подходит моему тёмно-синему пиджаку. — О, в красную полосочку? — Ага. — Окей, — он выглядит довольным решением Минхо, так что Минхо возвращается к чониновому комбинезону, прежде чем поднять глаза и увидеть, что Чан всё ещё стоит на месте и покусывает внутренню сторону щеки. — Ты уверен, что Чонину стоит идти? — осторожно начинает он, — Знаешь же каким он становится на мероприятиях с кучей людей. Я мог бы остаться с ним дома. Минхо ещё минуту покусывает губу. Технически, первая часть мероприятия что-то вроде пресс-конференции в его честь. Его книга уже десятую неделю удерживает первое место в «Korean Times Bestseller», да и Минхо сам засветился в новостях. Агент Минхо давил на него с предложением об экраницазии, а Минхо это не нравилось. Ему вообще не хотелось, чтобы такое в принципе происходило, но агент настаивает хотя бы на посещении места проведении конференции. Как же волшебно это было. Арка из деревьев и какой-то растительности, освещаемая сказочными огоньками и перетекаемая в ведущий к подиуму коридор. Так даже был живой ручеёк, и обзор открывался на центр Сеула. Минхо давно ждал возможности подобной этой, и как только с официальной частью будет покончено, он окажется с самыми близкими в романтичной, уютной атмосфере. Идеальное место для предложения. — Нет. Чонин, Джисон и ты должны присутствовать. — Меня смущает, что я третий по счёту. — Феликс тоже там будет. И наши родители. И это просто дол… Почему в австралийских комбинезонах все задом наперёд? Куда мне это, по-вашему, девать? Чан хохочет и приседает на корточки, с легкостою пристегивая его на Чонине, после чего мягко целует в лоб. Мальчик кротко поднимает взгляд между ними и снова возвращается к телефону. Минхо растирает руками лицо, расстроенный и нервный. — Ты настолько стрессуешь по поводу сегодняшнего дня? Так яростно выступать против пиар-мероприятия, и тот факт, что ты всех пригласил, меня очень удивил. — Ну, это не просто пиар-мероприятие, а скорее как званый ужин? Там будет еда, да и место шикарное. — Не сомневаюсь, Феликс говорил, что кто-то из его известных друзей арендовал его под гала-концерт и практически разорился. Не могу поверить, что мой парень практически за бесплатно забронировал то же самое место. — Технически, это всё инвесторы. Они думают, что после этого я соглашусь на экранизацию. — И все же это круто, — Чан выглядит очень гордым, от чего Минхо становится немного не по себе. Он ненавидит скрывать от него что-то. Он всегда считал, что совместное воспитание ребёнка требует полного доверия и прозрачности в действиях, а иначе ничего не получится. Но он продолжает представлять растроганное лицо Чана, что мотивирут держать рот на замке, зная, что этот жест будет расценён как доказательство любви. Не похоже на то, что Чан скажет «нет». Он даже иногда называет его «мужем» в шутку или когда кажется его не слышат, и он никогда не сопротивлялся ярлыку «семья» в отношении их троих. И действительно, они — семья. Минхо любит всё, что касается уютного домика, построенного для Чонина, любви к его ребёнку, Чану, и точно знает, что именно так хочет провести остатки своей жизни. И он знает — Чан чувствует то же самое. Брак не поменяет ничего, кроме статуса. Он просто хочет остепениться. — Мне насрать на эту книжную чепуху, — неожиданно признаётся Минхо, — Просто… — он встаёт и копошиться в шкафу, потому что ненавидит прямо говорить о таком с Чаном, — В первый раз соберутся и наши семьи, и друзья в одном месте. Практически не ложь. Всего лишь часть причины его нервозности. Он помнит, как посещал мероприятия с родителями и их друзьями, когда был маленьким. Всегда было такое ощущение, что все эти люди, которых знали его родители, собиравшиеся в комнате, находились в своей тарелке и неплохо ладили друг с другом — вот только сейчас, находясь в подобной ситуации, не совсем уверен, что все эти люди будут гармонировать, и понравятся ли они вообще друг другу, ещё и родители Минхо в конечном счёте познакомятся с чановыми. Он торопливо бросает взгляд на Чана, и теперь тот выглядит несколько удивленным и слегка встревоженным. — Я не думал об этом в таком ключе, — признаётся, — Наше первое семейное событие. Минхо прикусывает внутренную часть щеки, складывая часть чониновой одежды, чтобы сложить её в шкаф. Чан оказывается прямо напротив него, когда Минхо разворачивается и оставляет поцелуй на губах. Поцелуи всегда накрывают с головой. До Чана он был со многими парнями, но ни разу не ощущал чего-то подобного. Не просто губы о губы — а словно всё тело задействовано в процессе. Его губы горячие и припухлые, влажные и госпеприимные, а его руки придвигают ближе, прижимая тело Минхо к себе, словно он легкое пёрышко и ничего не стоит так сделать. Он слегка сжимает его задницу, как будто помогая себе, вот только Минхо толкает того в грудь, останавливая. Глядит на Чонина, но тот уже повалился на кровать, уставившись в экран как зомбированный. Минхо собирался поговорить с Чаном о возможно сокращении времени за телефоном для Чонина. Однако позже. Завтра. Чан продолжает осыпать поцелуями линию челюсти, нос, поднимаясь к уху. — Эй, если Чонин измотается и не будет просить поспать с ним, когда приедем домой, мы можем повторить ту штуку, что делали на выходных. — Когда твои родители забрали Чонина к себе в Пусан на встречу с родственниками? — Ага. — Нет, — Минхо оставляет очередной поцелуй, — Дважды за неделю слишком для тебя. Разбалуешься ещё. — Просто нравится, когда ты громкий, — шепчет и прикусывает ушко, сжимая задницу, а Минхо отталкивает его, когда видит откладывающего в сторону телефон Чонина — наскучило. — Аппа, — зовет его, поднимая ручки, чтобы его подняли, — Шоколадка. — Хорошо, хорошо, я же обещал, — он вздыхает, в последний раз сжимая одну из половинок Минхо, что скрыта от чонинова взгляда, перед тем как отойти от него. Минхо трёт нос, не зная, как долго они ещё так смогут продолжать делать в присутствии Чонина. Он помнит, как его родители проявляли много любви по отношению друг к другу, когда он был младше, но с возрастом это пошло на убыль. Однако даже в подростковом возрасте он думал, что они безумно влюблены друг в друга. Минхо наблюдает за Чаном, что поднимает Чонина с кровати, неловко трепля по волосам. — Шоколадка сейчас будет! — Две, — возражает ему, улыбаясь. Он потерял передний зуб прошлой ночью, что очень мило выглядело. Минхо делает снимок. А ещё они растут под углом, и возможно понадобятся брекеты, но это уже иные хлопоты, в другой раз. — Никаких шоколадок, — встревает Минхо, — жопа к сиденью прилипнет. — Хей, — осторожно начинает Чан, — я обещал. Они стараются быть честными в отношении обещаний, так что Минхо вздыхает, глядя на наручные часы. — Хорошо. Но в следующий раз, никаких шоколадок до ужина, мы уже обсуждали это. Особенно, если едим вне дома, — он выталкивает их из комнаты, — Найду тебе классическую рубашку, уже пора выходить. — Спасибочки, котёнок, — выкрикивает из глубины комнаты Чан. Чан уже приготовил пиджак на кровати, но Минхо все же требуется время на поиск той от «Dior» просто потому, что в шкафу их более пятидесяти, а Минхо не может различить их, не взглянув на этикетку До него доносится оживленная болтовня из кухни, а затем и чанов голос. — Эй, котёнок, это что? — Что «что»? — бездумно переспрашивает, погружённый в засовывание рубашки в пиджак на кровати, чтобы Чану проще было надеть. С правой стороны пиджак ощущается тяжелее. Чан ненавидит пиджаки, и не исключено, что он мог что-то забыть внутри кармана. Нащупав его, он находит нечто круглое и вытаскивает коробочку из красного бархата. Он прекрасно понимает что в ней, нет нужды открывать и проверять. Чан входит в комнату с дурацкой улыбкой на лице, в одной руке открытая чёрная коробочка, а в другой — ладошка Чонина, чьё лицо измазано шоколадом, потому что он пытался целиком засунуть батончик в рот за один присест. — Жесть, не могу поверить, что нервничал из-за твоего потенциального «нет». В разочаровании Минхо трёт лицо. — Не могу поверить, что ты запорол собственное предложение, — он не может не сопротивляться раздражению. Он спланировал всё до мелочи, ждал неделями, стрессовал, и хотел как можно романтичнее и слаще. — Ну, зачем ты положил её в чониновый комбенезон? Я мог бы заметить и раскусить тебя когда-нибудь. — С каких пор ты проверяешь его карманы? — С тех самых, как получил от тебя нагоняй за то, что не проверяю их перед стиркой на наличие возможных конфет внутри. — И сейчас ты вдруг решил меня послушать? Сейчас? — Минхо отбирает коробочку, захлопывая её, — Конфискую до лучших времён. Не знаю, хочу ли выходить за тебя теперь. Чан смеётся, отпуская Чонина. Тот колеблется на мгновение и, хотя уже большой мальчик, дёргает чанову штанину. — Не ссорьтесь. — Малыш, мы не ссоримся, — отвечают ему, — Хей, почему бы тебе не пойти и не поискать игрушку, с которой будешь играться вечером? Чонин выглядит нерешительным. Он слишком мал, чтобы понимать что происходит, но большинство ссор Чана с Минхо невероятно глупы и мелочны. Другие пары спорят о действительно стоящих вещах, деньги, измены, даже если чувства к друг другу остались. Минхо же ругается на Чана за то, что он пьёт молоко прямо из бутылки; или как он отказывается надевать носки в промёрзшей квартире с холодным полом, ведь мог так и простудиться; а ещё как он нашел кольцо, подготовленное для помолвки. Так что да, по большей части — чепуха несусветная. Тупая хрень, из-за которой остальные даже и не думали заводить разговор. Они действительно хорошо ладят. — Продолжай, — подбадривает Чан. Минхо подходит к шкафу и достаёт свой собственный костюм, игнорируя следующего за ним Чана от шкафа до кровати до тех пор, пока вокруг талии не оборачиваются руки и на шее не расцветают поцелуи. Он позволяет ему продолжить, пока возится с вещью, пока Чан не останавливается, руки вокруг него бьёт мелкой дрожью, и вновь презентует красную коробочку. Минхо стискивает зубы — всё ещё остался небольшой осадок. — Открой. Минхо купил для них довольно стандартные кольца без крупных камней, поскольку знает — Чан не будет носить нечто подобное. Если же Чан купил нечто отвратительно крупное, Минхо точно вышвырнет его из дома. Однако, не купил. Симпатичное и тонкое, а камень не чистый бриллиант как большинство таковых, а имеет зеленоватый блеск, несмотря на фиолетовый цвет, кажущийся Минхо из-за света. — Это александритовое кольцо твоей бабушки? Минхо помнит поездку в Австралию и кольцо на пальце чановой бабушки. Она говорила о нём с любовью. Минхо правда нравилась бабушка Чана и нравилось с ней общаться. — Ага. Причина, по которой я был так взволнован приездом родителей — они должны были передать его. Не особо был уверен когда сделать предложение. Думал, может сегодня, но хотел сделать в самый правильный момент, а сейчас, как по мне, очень подходящий. — Ну, мой ответ — нет, — Минхо надевает кольцо на палец. Тяжесть от него очень даже нравится, — Пока что. — А ещё даже не спрашивал ничего, — фыркает Чан. — Намекал. — Тогда снимай. — Нет. Мне нравится. Я всегда знал что выйду за старые деньги. Драгоценный фамильный бриллиант, хранящийся на протяжении поколений — именно то, что я заслуживаю. — Я буквально нищеброд, а ты меня содержишь, — смеётся Чан, — Думал о том, чтобы подарить тебе выращенный в лаборатории бриллиант, потому что Хёнджин сказал, что они очень дешевые, но потом бабушка предложила это, и я подумал… почему бы и нет. — Я позвоню твоей бабулечке, чтобы поблагодарить её, — Минхо поднимает руку, лишний раз любуясь этой красотой. Он разворачивается, чтобы нормально посмотреть на него. Чан кусает губу, улыбаясь самым обезоруживающим из способов. Минхо открывает коробочку, что держал в кармане, чтобы надеть кольцо на палец Чана. Идеально сидит. Чан какое-то время смотрит на него, прежде чем притянуть для поцелуя. — Пап, могу я взять Мистера Хлебушка и Лисичкина? — спрашивает Чонин, выглядывая из-за двери. — Да, — отвечают одновременно оба, не совсем понимая к кому конкретно обращается ребёнок (в последнее время, сам того не замечая, он зовёт их обоих «папа»), они фыркают, когда Чонин спешит обратно в свою комнату, чтобы забрать игрушки, которые ему нравятся. Минхо удовлетворенно вздыхает, затем кладет руки на плечи Чана — Теперь, когда я законно обладаю тобой — ты наденешь белую рубашку. — Не-а, ещё нет, — Чан выглядит таким самодовольным, когда хватает черную рубашку до того, как Минхо успевает дотянуться до неё, — Тебе придется подождать официальной помолвки. — Как будто мне надо надевать кольцо, чтобы сделать это. Могу только сказать, что не давлю на тебя. Чан надевает свою чёрную рубашку в знак неповиновения, однако Минхо слышал, что в браке нужно идти на компромиссы.