52 герца

d4vd — here with me

🐋

Тэхён закрашивает маленькие части мозаичной картины и слушает песню, как экран телефона загорается от входящего сообщения Чонгука. Уже второй час ночи. jk: спишь? kt: нет. что-то случилось? jk: я хотел узнать, есть ли у тебя морская болезнь? Ким откладывает карандаш и удивлённо вскидывает брови. kt: не знаю. ни разу не плавал на судне. jk: а в самолёте? в поезде? укачивало? kt: нет. а зачем тебе это нужно? jk: просто. мы же встречаемся, я хочу знать о тебе больше. kt: в два часа ночи ты захотел узнать, есть ли у меня морская болезнь? что ты задумал? jk: я хочу знать о тебе всё. kt: на это у нас будет много времени) Отложив телефон, он приступает к зарисовке мелких частичек в картине, и вновь внимание цепляется за короткое сообщение, которое выглядит так непривычно на экране телефона. jk: Я люблю тебя ^^ Дисплей затухает, а он всё ещё смотрит, поверить не может в то, что такой парень, как Чонгук, влюбился в него. Каждый раз эти слова с такой лёгкостью слетают с губ Чона, будто они самые обычные. Тэхён впадает в ступор, когда слышит их, а ответить также не может. Что-то держит его, не отпускает, не даёт спокойно вздохнуть и спать. Его проект в виде портрета готов, а он не может найти себе покоя. Одна только мысль о Чонгуке его тревожит. Всё, что связано с ним, прекрасно и неоднозначно. Разве может только один человек вмещать в себя так много? Разве реально, что человек вызывает такую бурю чувств? Ким и раньше встречал людей, не обращавших на его особенность пристального, навязчивого внимания, но никто из них не мог сравниться с жизнерадостным парнем, внёсшим в его жизнь так много ярких красок. В каждом его взгляде, в каждом движении чувствовалось желание покорить высоты, достичь успеха, быть независимым, свободным, счастливым. Чонгук был олицетворением того, кем ему никогда не стать. Он тот, кто заставляет смеяться, отодвигая тягостные мысли на задний план, тот, с кем молчание уместно и понятно. За два месяца, что они встречаются, Чонгук часто оставался у него в квартире и Тэхён гостил у Чона. Но чем быстрее близилась к концу учёба, тем больше было мыслей о том, куда приведут их отношения. Через несколько дней сдача проектов и завершение учебного года. Что с ними будет? Чонгук вернётся в Корею или останется тут? Предложи Тэхён съехаться, согласиться ли Чонгук и как воспримет это предложение? Захочет ли с ним жить?

🐋

Чонгук сидит в позе лотоса и перебирает буклеты, выискивая то, что им подходит. На последнее сообщение ответа не пришло. У Тэхёна проблемы с выражением чувств. Он едва ли его целует, и то, если застать врасплох. А слов любви от него Чонгук и вовсе не слышал. Безусловно, Тэхён любит, это видно по глазам, по тому, как смотрит, думая, что это остаётся незамеченным. Только слепой не увидит, каким влюблённым взглядом тот зависает на нём. Но по какой-то причине Тэхён не может ему открыться полностью. Что и неудивительно. Чонгук так мало знает о нём: что он любит пить, смотреть, есть, есть ли у него мечты, какие у него планы на будущее и присутствует ли он в них. Тот день, когда они признались друг другу, прошёл в молчании. Слова не нужны были, всё понятно по взглядам и поцелуям, которыми они передавали сотни слов. Но сейчас Чонгук понимает, что такие вещи являются основным составляющим для доверительных отношений, к которым он стремится. Внезапно вспоминается их первое свидание, и он расплывается в глупой улыбке, вспомнив полные любви глаза, и лбом утыкается в буклет. Он продолжит поиски завтра, а сейчас хочется лежать и вновь переживать те смущающие, очень неловкие моменты, что первого признания, что первого свидания, когда ни он, ни Тэхён не могли сказать ничего путного. Тогда они поужинали в самом обычном ресторане, погуляли в парке, съели по мороженному и долго сидели в машине перед кампусом. Чонгук не хотел уходить. Тэхён отпускать. В салоне звучала песня группы Arctic Monkeys, пока Тэхён сжимал руку Чонгука в своей, большим пальцем поглаживая запястье. Откинувшись на спинку сиденья, он изучал Кима, устроившегося на водительском сидении точно в таком же положении, и боялся своих всепоглощающих чувств, так полностью охвативших его. Эти чувства больше, чем симпатия и сильнее, чем любовь. Это безграничное желание принадлежать одному человеку. И название этому желанию — Ким Тэхён. Тот смотрел на него так, будто в жизни никого красивее не видел, будто смысл жизни заключался в нём, будто вот-вот хотел податься вперёд и поцеловать. В синеватом свете чётко выделялись его скулы, линия челюсти, седая прядь и светящиеся глаза, что прожигали в нём дыру. — Спокойной ночи, Чонгук-и, — сказал тогда Тэхён и мягко поцеловал его в щёку, задержавшись губами на коже. Сердце Чонгука пропустило удар, когда он услышал отчаянно-глубокий вдох, прежде чем тот отстранился от него. Кожа мурашками покрывается от воспоминаний о первом свидании, а ведь в тот день в каждую чёртову секунду он готов был умереть от чувств, распирающих изнутри. — Я влюблён. Я так влюблён, — бубнит в подушку, окончательно проваливаясь в беззаботный сон.

🐋

Чонгук лениво потягивается в кровати и смотрит на аккуратно заправленную кровать напротив. Чимин стал походить на призрака: бесшумно приходит, бесшумно уходит, всё время проводит либо в библиотеке, либо в ресторане у кампуса, странно улыбается и прячет глаза. Влюбился в кого, что ли? Но поймать друга не получалось, так как и сам он был занят либо Тэхёном, либо учёбой, а когда приходил домой, то Чимина либо вообще не бывало, либо он спал. А на утро его увидеть — редкость. Все эти странности он списывал на подготовку ко сдачи сессии. У Чонгука, к счастью, со стажировки было рекомендательное письмо, поэтому о проекте можно было не переживать. Ему осталось сдать устную часть, пройти тестирование, и учебный год можно считать завершённым. День не задаётся с самого утра: то наушники забыл подзарядить, то кофе на себя вылил, то учебник забыл у Тэхёна, который нужно сдать в библиотеку, то Чимин опять пропал куда-то, будто избегает его. А может, Чонгук просто перенервничал и проблемным кажется всё, что просто? Тестирование начнётся только к обеду, поэтому, вызвав такси, Чонгук прихорашивается, чтобы заехать к Тэхёну за учебником. А ещё за объятиями, дальше которых, после того раза, они еще не заходили. Тэхён обнимал крепко, целовал его щёки, а после, уткнувшись ему в шею, затихал. Торопить события не хотелось, и так их отношения начались со спонтанного секса и продолжать в том же духе, поддаваясь необузданному желанию и страсти — не хотелось. Секс — не самое главное, что ему нужно, для него гораздо важнее чувства, мечты, душа; ему нужна душа Тэхёна, которую тот так тщательно прячет от него. Но Чонгук добьётся своего, вытащит наружу обиженного ребёнка, поговорит с ним, подружится, даст понять, что он правильный во всём смысле этого слова, что Чонгук всегда рядом, никуда не уйдёт и не оставит его. Расплатившись с таксистом, Чонгук поднимается на нужный этаж и нажимает на звонок. Ждёт пару минут, а потом тяжело вздыхает, обнаружив открытую дверь. Зайдя в прихожую, снимает с себя кеды и тонкий жакет на деревянный крючок вешает. Надев тапочки, уверенно идёт в сторону мастерской и поджимает губы, найдя Тэхёна спящим на диване, и хмурит брови, переведя взгляд на очередного кита на стене. Подойдя к нему ближе, губы трогает мягкая улыбка, глядя на испачканную щёку светло-голубой краской. Одна рука с посиневшими ногтями от краски свисает с дивана, а другая покоится на животе. Покрытые светлыми пятнышками его руки выглядят как произведение искусства. Опустившись перед ним на колени, Чонгук целует костяшки и поднимается выше, к шее, на которой устроилось маленькое пятно, которое он любит перекрывать своим следом. Но в этот раз он лишь невесомо прикасается к нему и усмехается, когда сильные руки загребают в тиски. — Ты как тут оказался? — хрипит ему на ухо. — Открыл дверь и вошёл, — отвечает, выбравшись из объятий, и смотрит на то, как Тэхён потирает глаза. — Закрывай дверь на ключ, кто угодно может к тебе зайти, а ты даже не услышишь. — Кому я нужен? — Я серьезно, Тэ. Закрывай дверь на ключ, я переживаю за тебя. — Хорошо, — отвечает, уставившись на его губы. — Я пришёл за книгой. — И только? — А еще, чтобы поругать тебя за неосторожность. Не спи с открытой дверью, — не контролируя свой голос. Аппарата в ухе нет, а это значит, что Тэхён внимательно следит за его губами, из-за чего их хочется облизывать. — Закройся я на ключ, ты бы ждал у двери ещё долго. Чонгук промаргивается несколько раз. Тэхён рискует своей безопасностью только для того, чтобы не заставлять его ждать у дверей. — Тогда сделаем дубликат, пусть и у меня будет ключ, — Чонгук с секунду смотрит в ошарашенные глаза Тэхёна и встаёт, понимая, что это прозвучало двусмысленно, не так, как он хотел преподнести, и, почёсывая висок, спешит добавить, когда тот поднимается вслед за ним. — В общем, я пришёл за книгой. Заберу её и в колледж поеду. А ты не забудь позавтракать и нанести на руки крем, который я тебе принёс. Используешь руки вместо палитры, смотри, как кожа потрескалась, — берёт их в свои руки и смотрит на посиневшие ногти. — Ты нарисовал ещё одного кита. Почему? Тэхён следит за тем, как шевелятся губы Чонгука, и глубокий вдох покидает его лёгкие. Промолчать или вывернуть душу наизнанку, напрямую сказав, чего он хочет? — Я хочу узнать, что не даёт тебе покоя. Поговори со мной. Нечестно, если мы делим счастливые моменты на двоих, а страдаем в одиночку, — сжимает его руки легонько так, будто боится сделать больно. — Улыбку можно подарить всякому, но слёзы — лишь особенному человеку. Я хочу быть особенным, хочу быть тем, кому ты будешь показывать свои слёзы, не боясь быть отвергнутым. Помнишь, я люблю все твои 52 герца? — Помню, — слабо улыбается, понимая, насколько ему повезло с Чонгуком. — Переезжай ко мне. Чонгук на миг замирает и дышать перестаёт, не веря своим ушам. Совсем не это он ожидал услышать. — Если ты хочешь, конечно же. Я ни в коем случае не настаиваю, ты сначала подумай и потом ответь. Просто было бы удобно, то есть… Я не так выразился, прости, — тараторит, поглаживая его лопатки. — Ты был бы рядом со мной. Мне бы не пришлось скучать за тобой так часто. — Я предложил сделать дубликат, чтобы ты запирал дверь, не беспокоясь обо мне, а не для этого, — говорит и ныряет в его объятия. — Я знаю, что это твоя забота и любовь. Тебе не нужно объяснять мне свои чувства, я всё вижу, — отстранившись, ставит руки на его плечи, неторопливо поднимаясь выше к шее, а после и к покрасневшим щекам. — И хочу видеть каждую минуту в своей жизни, хочу спать и просыпаться рядом с тобой, хочу только с тобой, к тебе и тебя. Чонгук льнётся к его ладоням и закрывает глаза, отдавая всего себя этим чувствам, проводит пальцами по его щеке, но краска не поддаётся, своей синевой напоминая океан, в котором потонули все его герцы. — Мой самый красивый кит, — улыбается, взглянув в глаза Кима. — Я буду готов к шести вечера. Заедешь за мной? — Ты согласен? Ты правда хочешь жить со мной? — Тэ, я люблю тебя. Как я могу не хотеть жить с тем, кому принадлежит моё сердце? — приближается вплотную, чувствуя кожей его тёплое дыхание, проводит ладонями по рукам, отмечая, насколько расслабились до этого напряжённые мышцы. — Я заеду за тобой в пять, помогу с вещами. — Там не много вещей, — плотно прижимается к нему, чувствуя рельеф его тела. — А теперь поехали, тебе на экзамен пора. В его объятиях так хорошо, что Чонгук обо всём на свете забыл, чувствуя себя в безопасности в уютном тепле любимых рук. Он знает, что сдаст устную часть на все сто баллов, знает, что любим и что тепло, разливающееся в сердце, скоро поглотит его целиком и полностью.

🐋

Чимин расстроен и плохо скрывает увлажнившиеся глаза, глядя на то, с каким энтузиазмом Чонгук собирает вещи. — Я часто буду приходить в гости. Да и новый сосед не даст тебе скучать, — закручивает крышку тубуса. — Его зовут Юнги. Мы часто с ним пересекались на дополнительных занятиях. — Тот самый, который подрабатывает в библиотеке? — интересуется, глотнув ком в горле, и хмыкает, когда Чон кивает головой, попутно угукая. — Безопасно ли с ним жить в одной комнате. — Юнги бедный парень, но не дешёвый. Ты сам это поймёшь, — уверяет, не замечая его печальных взглядов и горькой улыбки. В дверь дважды стучатся, после чего в комнату заходит черноволосый парень с небольшим рюкзаком на одном плече и с чехлом для гитары на другом. Чёрный костюм, чёрные кеды и отсутствие даже намёка на улыбку на лице, которое обрамлено холодными глазами. — Привет, — твёрдым голосом. — Привет, — отвечает Чимин запоздало, но с приветливой улыбкой. — Юнги, наконец-то ты пришёл. Знакомься, Чимин — твой сосед, хороший человек и отличный друг. — Меня зовут Мин Юнги. Я люблю играть на гитаре и тишину, рамён и виски, девушек и ещё раз тишину. Приводить сюда их не буду, и ты, если собираешься, скажи заранее, чтобы я ушёл, ок? А то я не горю желанием видеть то, что не предназначено моим глазам. Но Чимин будто оглох, всецело поглощенный сборами Чонгука. Он ничего не воспринимает, ничего не слышет, кроме биения своего сердца, и никого не видит, кроме счастливого друга перед собой. Он и не догадывался, что сердце может биться с такой болью. — Юнги с деканата направили сюда. Теперь он твой новый сосед. — Понятно, — выдавливает из себя, не в силах поднять глаза со своих пальцев, нервно перебирающих край одеяла, пока на фоне Чонгук шумит папками. — Поможете мне? — выпрямляется тот, и переводит взгляд с одной коробки на другую. Чимин быстро встаёт и поднимает коробку с учебниками поверх которой аккуратно сложена чёрная футболка, от которой пахнет Чонгуком. Спускается по лестнице вниз вслед за новым соседом, который нашёлся так быстро и думает о том, как тяжело будет свыкнуться с новым человеком, как трудно будет делить с ним то, что делить хотел лишь с Чонгуком. На выходе их встречает Тэхён, сразу бросившийся помогать Чонгуку с коробкой учебников, кладя её в багажник своего автомобиля. Поправляет порядком отросшие и взлохмаченные волосы Чона и только после обращает внимание на других. — Привет, Чимин. — Привет, — мягко отвечает он, обнимая своего друга, при этом ловя восхищённый взгляд Чонгука, направленный на Тэхёна. — Приезжай к нам гостить, — весело предлагает Чонгук, глядя на него такими счастливыми глазами, что не улыбнуться в ответ невозможно. — Конечно, приеду, — улыбается, глядя, как они одновременно тянутся к друг другу, цепляя руки в замок, как Тэхён открывает дверь машины, как смотрит на Чонгука так же, как и он по ночам, когда может не притворяться другом, смотрит, как человек, который мог сделать его счастливым, растворяется прямо перед ним. Опять… Глядя вслед отъезжающей машине, в которой находится его несбыточная мечта, Чимин понимает окончательно и бесповоротно — это конец. Слёзы застилают глаза, и он не успевает их вытереть, прежде чем новый сосед увидит его уязвимость. — И давно ты его любишь? — Что? — Боль неразделённой любви заставила тебя плакать посреди улицы. — Не говори того, чего не знаешь. Я очень эмоциональный, а он мой лучший друг, конечно же мне грустно, что он уходит. — На друзей так не смотрят, — говорит, делая шаг назад и, прежде чем Чимин успеет оправдать свои слёзы, добавляет: — Хочешь выпить? Отметим наше знакомство и разбитое сердце. — Моё сердце не разбито, — отвечает, но идёт в сторону ресторана. Одна рюмка за другой, пока боль не притупилась, а лицо Юнги не начало расплываться. — Что? Никогда не видел, как люди пьют? — Никогда не видел, чтобы пьяные были такими красивыми. — Ты такой странный, — смеётся Чимин, уже порядком напившись, — говоришь такие вещи едва знакомому человеку. — Едва знакомому, — повторяет слова Чимина, после тяжело вздыхая. Осушив стакан со спиртным, Чимин встаёт, полный решимости самостоятельно добраться до комнаты. Но и не сопротивляется, когда его подхватывают чужие руки, помогая держаться на ногах, ведя в сторону общей комнаты, укладывая на постель, а после и укрывая одеялом. — Спи. — Знаешь, что, Мин Юнги? Так ведь тебя зовут, да? Я понял кое-что, — поднимается с кровати и, икнув, тихонько смеётся, когда большая ладонь давит на плечо, заставляя вновь лечь. — Так вот, он навсегда останется в моей жизни как что-то незавершенное, несбыточное, недоговоренное, — не контролируя ни слова, ни слёзы. — Я никогда не был значим настолько, чтобы занять чьё-то сердце, чтобы меня ставили на первое место. Я был лишь временным звеном, заполняющим пустоты людей до тех пор, пока не оказывался ненужным. — Найдётся человек, который будет ставить тебя выше всех на свете. Который заметит в тебе глубоко спрятанную боль и излечит каждую твою рану, который увидит, что на самом деле ты любишь пить апельсиновый сок, а не вино, читать классику, а не смотреть боевики, сладости, а не диетические батоны, — Юнги замолкает, глядя на уже уснувшего парня. — Найдётся такой человек, Чимин. Ведь в мире никто не должен быть одиноким. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Юнги присаживается на край кровати, продолжая смотреть на того, кого и не мечтал видеть в такой близи. Щеки, покрытые румянцем, будто бархат в сумеречном свете, губы чуть приоткрыты и ещё влажные от частого облизывания, так и манят к себе, а плотно закрытые веки обрамлены идеальным изгибом ресниц, по которым хочется провести кончиком пальцев. Идеален во всех смыслах этого слова… Идеальный, и ни разу не его.

🐋

— Добро пожаловать домой, — мягко улыбается Тэхён, приглашая Чонгука войти в дом. Чонгук здесь выглядит как-то, чего ему не хватало изначально. Он в его жизни, как самая яркая краска, как бездонный океан, в котором нашёл покой. Предложить съехаться было самым правильным решением за всю его жизнь. Раньше Тэхёна не покидало ощущение потерянности в своём же доме. Сейчас же, когда на диване лежит Чонгук, жующий нижнюю губу за игрой, он чувствует, что дома. Все тревоги постепенно утихают, вслед за ними и страхи. Чонгук стал его домом, самым тёплым и уютным. Каждый день приносил новый сюрприз, заставлявший влюбляться в него ещё сильнее. — Ты сортируешь фантики по цвету, — смеётся Тэхён, обнаружив Чонгука за распределением фантиков по разным контейнерам. — Не только по цвету, но и по годам производства, — продолжает своё дело. — Чувство, когда находишь редкий фантик, не сравним ни с чем. — Даже так? — присаживается к нему, любуясь тем, как он сортирует целую гору шуршащей бумаги. Готов целую вечность так просидеть, смотреть только на него, вдыхать только его запах и быть самым счастливым человеком на свете. — Кстати, я кое-что заметил на твоём рабочем столе. Чонгук замирает, вспомнив, что не убрал буклет с видного места. — Китовое сафари? — Не так я планировал об этом рассказать, — расстроенно говорит Чонгук, думая о том, что сначала хотел пригласить Тэхена на романтический ужин, а после и предложить маленькое, но очень значимой путешествие. — Я ещё давно присматривал лучшие места, чтобы любоваться этими созданиями, тщательно планировал, думал, гадал, как предложить тебе и что при этом сказать, потому что сказать хочется многое. Потом ты предложил съехаться, и планы немного поменялись. Тэхён слушал его внимательно и сжал в руке задрожавшие пальцы, теребящие маленький фантик на столе. — Что изменилось? — Почему ты не целуешь меня? Ошарашенный прямым и неожиданным вопросом, Тэхен буквально задерживает дыхание. — Почему ты смотришь так, будто я вот-вот встану, соберу вещи и уеду? — обиженный тон и тяжелый вздох. — Поговори со мной, скажи, что тебя мучает? Почему ты со мной и в то же время так далеко? Я вижу тебя, слышу, но не могу прочувствовать. Ты не даёшь мне это сделать. — Я боюсь, что ты уйдёшь, — с отчаянием в голосе. — Куда я могу уйти от тебя, Тэ? Я слишком влюблён в тебя, чтобы уходить. — Ты так просто признаешься, будто это очень легко сделать. Привыкший прятать любую эмоцию и каждый зародыш каких-либо чувств глубоко внутри, ему до сих пор сложно проявлять их и словами, и действиями, точно также, как и принимать. Единственное, что ему неподвластно — взгляд. Тут он бессилен. — Твои глаза говорят о любви куда красивее, чем все влюблённые на свете. Чонгук приближается к нему, прикасается лбом к его лбу и вдыхает запах, умиротворенно прикрывая глаза. — Я очень тактильный, люблю прикосновения, поцелуи, объятия. Но я также знаю, что тебе сложно даётся каждое проявление эмоций и каждое сказанное слово. — Мне не сложно… — Знаю, что признаться в чувствах для тебя не так просто, как для меня. — Я просто боюсь поспешить, — глаза в глаза, — я очень боюсь этого. — Не бойся, — Чонгук опирается о его колени и оставляет лёгкий поцелуй на засохших губах. — Не бойся любить, проявлять её и принимать эти чувства. Посмотри на меня, Тэхён, — заставляет взглянуть в свои увлажнившиеся глаза. — Я люблю тебя сильнее, чем кит любит океан, — произносит, пощекотав его губы столь красивым признанием. Весь мир Тэхёна будто покрошился на части, разошёлся по швам. — Гук, — выдыхает он и нежно прикасается к его губам. Сказанное признание волнует его душу, заставляя прочувствовать каждой клеточкой тела всю силу чувств, испытываемых к нему. Чонгук едва сдерживает всхлип от ощущения волнующей легкости после того, как рухнула последняя стена, отделявшая их друг от друга. Хорошо, что они поговорили и пришли к такому прекрасному итогу. Теперь ему понятно поведение Тэхёна — он боялся быть обманутым, брошенным, использованным, как многие разы до этого. Отдавая всего себя человеку ненароком боишься, что чувства в итоге окажутся втоптанными в грязь. Боишься оказаться ненужным человеку, за которого жизнь готов отдать. Чонгук каждое сомнение на нет готов сводить. Каждую печаль в улыбку превратить. Каждый вдох во имя счастья делать. И на частоте герцов выдыхать. — Я хочу показать тебе, как ты прекрасен, как заслуживаешь любовь всего мира. Как идеален в каждом своём проявлении, как неизменно красив каждым движением, как необыкновенно красив в своей необычности. Как меня с ума сводит один только твой запах и присутствие рядом с собой. Ты одним своим существованием делаешь меня самым счастливым. Не знаю, выдержит ли моё сердце то время, когда ты научишься проявлять свою любовь. Скорее я умру от переизбытка чувств, потому что это слишком. — Не говори так, — выговаривает, преодолевая спазм в горле, и прикладывает палец к его губам, не в силах больше слушать. — Ты — человеческая форма океана. И я добровольно иду ко дну, — продолжает добивать его словами, а ещё больше тоном, которым были сказаны эти слова. Тэхён смотрит с минуту, пытаясь унять заколотившееся сердце, а потом, наплевав на все свои страхи и сомнения, впечатывается невероятно-нежным соприкосновением губ в красивом и долгом поцелуе. — Я люблю тебя сильнее, чем кит океан, и громче, чем все герцы мира, — произносит, вычёркивая из своей жизни страхи и сомнения. Целует глаза, лоб, нос, губы, пока Чонгук завороженно на него смотрит, будто это нереальность. Тэхён сам себя убить готов за это удивление в его глазах; он не должен удивляться поцелуям и ласкам. Соприкасается своим лбом о его и, схватив ножку стула, пододвигает ближе к себе, так, чтобы ноги Чонгука оказались между его раздвинутых. Погладив щёку другой рукой, плавно спускается вниз по накачанной груди, поднимая футболку и снимая её. Безупречное великолепие… — С ума сойти, какой красивый, — целует плечо, — красивый, — поцелуй в шею, — и принадлежащий только мне, — бесконечная череда влажных дорожек по груди. Тэхён встаёт и за собой его тянет в сторону спальни, налюбоваться не может, медленно снимая с Чонгука одежду. Смотрит восхищённым взглядом и к себе прижимает плотно. Его переполняет такая всеобъемлющая любовь, что сердце сжимается, а на глаза наворачиваются слёзы. Красивое касание двух тел в бесконечной нежности. Признания в любви в чередовании с поцелуями. Мурашки по коже и дрожь тела. Волшебная близость и осторожные руки. — Я так рад, что нашёл тебя, — задушенный всхлип в порыве эмоциональной бури. — Как будто нашёл редкий фантик? — Тэхён заглядывает в затуманенные глаза. Чонгук улыбается и крепко обнимает его, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. — Да, будто нашёл самый редкий фантик. — Знаешь, это самое красивое признание в любви. После нежной и сладостно-долгой ночи, наступает утро. Так и проходят их дни, изучая друг друга, узнавая лучше и наслаждаясь новыми открытиями, делающими их связь ещё более крепкой, тогда как Чимин проводит время в компании нового, довольно странного соседа. Надежда на то, что тот на каникулы уедет домой, рухнула, и он, если и возмущался в первые дни, после принял неизбежное, и на многочисленные: «А пошли есть», «Может погуляем?», «Послушаешь музыку?», «Хочешь, устроим пикник?» соглашался, потому что иначе и делать было нечего. С уходом Чонгука будто краски мира потеряли свою ценность, становясь серым, однотонным. И опять же, Юнги спасал эту ситуацию, ворвавшись в его жизнь с явной целью развлекать, заставлять смеяться и на время забывать о душевной боли. Нет-нет, он ловил взгляды на себе, но сразу же сметал мысли, ибо Мин обозначил свою позицию, когда только переступил порог их комнаты. Однако девушек он не приводил и даже в телефоне не зависал, предпочитая этому разговоры с ним, прогулку, работу, куда уже Чимин шёл, как к себе домой. Чонгук с Тэхёном часто приезжали к ним в гости, пошатывая его состояние своим счастливым видом. И он соврёт, если скажет, что хотел бы, чтобы они приезжали к нему. Потому что их счастье рвало его на части. — Я такой плохой, завидую их счастью. Что во мне осталось от былого меня, чтобы кто-то был способен полюбить. — А разве любят за что-то? — Юнги приближается и пристально смотрит в глаза удивлённого Чимина, ибо впервые позволяет себе такую близость. — Чимин, ты не обязан быть самим совершенством. Ты — человек… — Который завидует. — Это нормально. — Нет, — не делая и шага назад. — Это был не вопрос, — часто дышит, насыщаясь его запахом. — У нас с Чонгуком ничего не получилось, и прокручивать в голове сюжет, который мог бы у нас быть, влюбись он в меня, самое болезненное, что я когда-либо делал. — Я хорошо знаю, что это такое. Знаю, как больно наблюдать за тем, как единственный человек, который тебе нужен, любит другого. Но дело в том, что его любят в ответ, и Чонгук счастлив. Наблюдать за тем, как человек, которого ты любишь, сам страдает от безответной любви, намного хуже, чем наблюдать за его счастьем. Ты беспомощен, и это убивает. Чимин будто дышать перестаёт, взглянув на своего соседа по новому. — Ты влюблён, — удивлённо говорит, глядя в печальные глаза Юнги. — Влюблён безответно. — Так что, даже находясь рядом, умираю от тоски. — Я знаю её? — оживляется. — Может, мне поговорить с ней? — Я сам, — полушёпотом. — Мне нужно сначала вылечить этого человека, а для этого нужно время. — Она больна? — с неподдельным состраданием. — Он, — поправляет Чимина, усмехаясь с округлившихся удивленных глаз. — Причём неизлечимой болезнью, название которой — любовь. — Он? Ты же говорил, что любишь девушек, — Чимин тяжело вздыхает и делает шаг назад, внимательно изучая Юнги, пожимающего плечами, мол: «так получилось». Кто бы мог подумать, что такой красивый парень и страдает от безответной любви. Ведь он такой понимающий и заботливый. Юнги из категории тех людей, чья улыбка поднимает настроение, но прямо сейчас в его глазах собрана печаль размером со вселенную. Рядом с ним Чимин понял, как это прекрасно — смеяться с кем-то и при этом понимать, как обожаешь этого человека и вообще, хорошо, что он есть, хорошо, что появился в жизни. Но прямо сейчас на его лице нет и намёка на улыбку. Лишь проницательный взгляд карих глаз и бесконечная тоска. — Почему ты так смотришь на меня? — Моим глазам слишком красиво. — Скажи, человек, к которому ты испытываешь чувства, это я? — боится облажаться, задавая столь личный вопрос, и каменеет, когда тот кивает головой. — Тогда почему ты ничего не сказал? — Как я мог такое сказать парню, украдкой плачущему от разбитого сердца и спящего в футболке, пахнущей одеколоном возлюбленного? Как я мог взвалить ответственность за мои чувства на твои хрупкие плечи? — поправляет волосы, лишь бы чем-нибудь занять руки и скрыть то, как сильно нервничает. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Неважно, что ты не любишь меня и не полюбишь никогда. Сумей я променять свою любовь на любовь Чонгука к тебе, я бы без колебания это сделал. — Юнги, — и сердце его ухает вниз. Никто и никогда не говорил ему таких слов. — В общем, люблю я тебя и всё. Это не должно тебя тяготить, вызвать чувство вины и что-либо ещё. Ты просто будь счастлив, ешь хорошо и всегда улыбайся. Это будет для меня наивысшей наградой. Разговор на этом прекращается, потому что Чимин не может проронить и слова. Юнги же, как ни в чём не бывало, сидит на кровати и играет на гитаре, иногда глядя в его сторону так, будто вот-вот встанет и… — Ты что делаешь? — суетится Чимин, глядя, как Юнги, отложив гитару, встаёт с кровати, приближаясь к нему. — Иду поправить твоё одеяло, — отвечает, попутно снимая футболку и оставаясь в серой майке. Потянув одеяло на плечи, смотрит обезоруживающим взглядом. — Ты в порядке? В ответ тишина. Чимину нечего на это ответить. — Подвинься, — требует, подняв край одеяла. — Ты же сказал, чтобы одеяло поправить. — Я и жизнь твою поправлю, — ложится рядом, — и сердце в придачу. Не бойся, всё будет хорошо. Веришь? Верит… ps. когда любовь, которую мы ждём долгое время, появляется в обличии другого человека, остаётся только принять её, ибо случайности не случайны…