Зверёныш

Хотя он был здесь впервые, этих нескольких стандартных часов вполне хватило, чтобы понять, что Корусант — худшее место во вселенной. Город размером с планету — кто вообще решил, что построить бесконечный мегаполис — это отличная идея? Ни капельки зелени, ни глотка свежего воздуха. Это место вызывало у Буччаллати нервную дрожь и что-то вроде клаустрофобии, причём не важно, находился ли он на верхних уровнях или в клоаке нижних этажей. Бруно просто был не создан для этого города, он вырос на сельскохозяйственной планете и привык к бескрайним просторам морей, а не к нагромождению стекла и стали. Всё его существо противилось этому урбанистическому кошмару. Проносящиеся мимо разумные всех форм и размеров, а так же бесконечный поток спидеров прямо над головой раздражали антенны Бруно, чувствительные к воздушным колебаниям. По открытым участкам кожи пробегали нервные импульсы, и молодому стиклику приходилось тщательно себя сдерживать, чтобы не поддаться инстинктам и не изменить цвет кожи на серо-стальной в качестве маскировки. От всего этого страшно болела голова. Но Буччеллати не поддавался слабости. Если всё пройдёт благополучно, ему не придётся долго торчать на Корусанте. А если он успешно выполнит это задание, и Хатт Польпо будет к нему благосклонен… нет, об этом ещё рано думать. Писк комлинка на запястье отвлёк от невесёлых размышлений. — Буччеллати, приём! — Я здесь, — отозвался Бруно, — и груз у меня, всё так, как договаривались. И он действительно держал в руках небольшой кейс с покрытием из дюрастали, в котором хранился тот самый «груз». Буччеллати лишь мельком видел содержимое кейса. Честно говоря, эта «древняя реликвия с Маластара» была похожа на обычную цветную дудочку, но Польпо, вероятно, отвалил за неё целое состояние на чёрном рынке. Теперь Буччеллати поручили доставить кейс в целости и сохранности прямо на борт тюремной станции в системе Чаллакта, где Хатт Польпо вот уже несколько месяцев играл в законопослушного гражданина, отбывая срок. — Хорошо, — ответил его связной. — Сегодня работаешь курьером для Хозяина, а, Буччеллати? От него только что поступил новый приказ. Бери свою ржавую посудину серии SF и лети к сто тринадцатому ангару в секторе G-45, чтобы встретиться там с Иллюзо. — Это ещё зачем? — насторожился Буччеллати. Вообще-то у него были свои планы, и встреча с охотником за головами никак в них не вписывалась, а если точнее, рушила всё к чертям. — А я почём знаю? — раздражённо отозвался безликий голос в комлинке. — Приказ Хозяина, че тебе ещё надо пояснять? И вообще… ты же знаешь Иллюзо, он вечно во всякие передряги влезает. Небось опять поймал какую-то неведомую хрень. — Что-то мне подсказывает, что скоро «неведомая хрень» станет моей проблемой, — пробормотал Буччеллати, когда связной отключился. Что ж, по крайней мере, он покинет Корусант. Хотя прежде его ждёт другое испытание — разобраться в топографической мешанине этой планеты и найти нужный ангар в нужном секторе. И желательно не ошибиться с полушарием, как в прошлый раз.

***

Худшие подозрения Бруно подтвердились. Иллюзо действительно свалил на него работу по доставке очередного «приобретения» Польпо, отговорившись тем, что ему срочно нужно отремонтировать свой зеркальный «Мираж». Когда Буччеллати спросил, как Иллюзо умудрился повредить звездолёт в, ни много ни мало, столице Империи, тот разразился тирадой про маленькую бешеную тварь, которую он вчера выловил на нижних уровнях. Однако теперь именно Буччеллати предстояло везти эту «тварь» к Хатту Польпо. Бруно ожидал увидеть что-то жуткое, может, какого-нибудь экзота с задворок галактики, полуразумного мутанта, редкую форму жизни, но это оказался… всего лишь ребёнок. Тви’лек, если точнее. Очень худой, ростом он не доставал даже до плеча Буччеллати. У ребёнка была белая, практически прозрачная кожа, сквозь которую просвечивали синие и красные кровяные сосуды. Его лекки едва достигали плеч, на правой из них виднелся синяк. Бруно мог не волноваться по поводу безопасности. Иллюзо заковал «зверёныша» в магнитные наручники и шоковый ошейник, а на голову нацепил старый вокалоидер — на манер кляпа или намордника. Сквозь неисправное устройство слышались только невнятное мычание и шипение помех. Все эти меры безопасности выглядели надёжно, но и... жалко. — И кто это? — спросил Бруно. К счастью для него, охотник за головами Иллюзо был любителем потрепаться и никогда не упускал шанса похвастаться своим очередным трофеем. — О, ты не поверишь, — с энтузиазмом ответил наутоланин. — Вот, поймал буквально вчера на нижних этажах. Говорят, сын сенатора! Вот я до сих пор не верю. Хотя, Хозяин сказал, его изгнали из клана — без понятия, че это значит у хвостоголовых. Вообще, зверёныш на разумного даже не похож, не то что на знатного отпрыска. Как там говорят? В семье не без урода, во. — На нижних уровнях, говоришь, поймал? — И это было пиздец как не просто! – оживился Иллюзо, — я раз пять хотел всё к хаттовой матери послать! Он прятался как грёбаная вомп-крыса, и кусался так же больно! Прижился, чтоб его акулы растерзали, в переходах на нижних уровнях, а там настоящая жопа, не видно нихрена, дышать нечем, мусорщики снуют и отбросы всякие. Я-то думал у нас на Чаллакте с экологией и бомжами проблемы, ха! — Так как, в итоге, долго возился? — Две недели тварь выслеживал! — Долго, — ехидно хмыкнул Буччеллати, — не похоже на тебя. — Так живым и невредимым заказали. Если б не приказ Хозяина, зверёныш бы в первый день ещё получил плазмой в колено и дело с концом. Но нет, живым и, хаттова мать его, невредимым! Запомни, кстати, Буччеллати, тебя это поручение тоже касается. — Не думаю, что у меня будет повод навредить этому ребёнку. — О, поверь, пока долетишь до Чаллакты, захочешь прибить его раз десять, это я тебе обещаю. Н-да, повезло так повезло тебе с пассажиром, Буччеллати. — И зачем он сдался живой Хозяину Польпо? Разве награда назначена не за голову? — любопытные усики Буччеллати потянулись в сторону этой самой бледнокожей головушки, он ничего не мог с собой поделать. Инстинкты. Новые запахи. — Хатт его знает, — Иллюзо хохотнул над собственным каламбуром. Но большие красно-чёрные глаза без век слегка помутнели, что Буччеллати мог трактовать как хмурый взгляд. — Детали мне не сообщили. Знаю только, что мелкую бешеную тварь надо доставить к Хозяину Польпо, вот и всё. — И теперь это моя забота, — Буччеллати едва удержался от усталого вздоха. Его раздражала необходимость делать чужую работу, не говоря уже о том, что Иллюзо и этот мелкий пленник нарушили его планы. — Эй, эй, я в этом не виноват! — тут же открестился Иллюзо. — У меня система жизнеобеспечения накрылась, я ни дня не протяну на «Мираже» с этим гадёнышем на борту! Буччеллати так и не понял, как связаны эти два факта, но смирился со своей участью и забрал пленника к себе на корабль. К тому же, пока ребёнок не доставлял проблем.

***

Окей, он поторопился с выводами. Маленький тви’лек вёл себя адекватно ровно до тех пор, пока никто не пытался до него дотронуться. Как только это случалось, он начинал рычать, как невменяемый (эти звуки были слышны даже через сломанный вокалоидер) и пытаться вырваться, попутно причиняя вред всему вокруг — но в основном только себе. — Послушай, ты вывернешь запястья, если продолжишь в том же духе! — возмущённо заявил Буччеллати, когда столкнулся с очередным приступом ярости ребёнка-альбиноса. В данный момент потрёпанный жизнью грузовой шатл нёсся сквозь гиперпространство. Следующая остановка для подзаправки была запланирована через семь стандартных часов, и Буччеллати хотел бы использовать их, чтобы поспать. Он запер своего невольного пассажира в грузовом отсеке, но почти сразу получил уведомление от системы безопасности: замок на двери в отсек больше не работает. Как? Почему? Не ясно. Этот ребёнок нёс с собой проклятие, ломающее аппаратуру, или что? В любом случае, Буччеллати столкнулся с пленником посреди коридора и довольно бесцеремонно схватил его за плечи, чтобы втащить обратно в отсек. Так они оказались здесь: ребёнок бьётся в истерике среди ящиков с каким-то прошлогодним грузом и прочим барахлом, а Бруно едва ли может что-либо предпринять… разве что… может, попробовать договориться? Хотя, судя по выражению отчаянной ярости, написанной на лице тви’лека, переговоры обречены на провал. Но Бруно был слишком упрям, чтобы не попробовать. Итак, как только ребёнок потерял бдительность, Буччеллати протянул руки к его лицу и за пару секунд нащупал застёжки вокалоидера. Металлическая маска, должно быть, натирала лекки, потому что как только ремешки расслабились и вокалоидер упал на пол, Буччеллати смог увидеть покрасневшие полоски в местах крепления. Это выглядело болезненно, особенно, если знать, что отростки на голове тви’леков очень чувствительны. — Убери от меня руки! — вот первое, что Бруно услышал от ребёнка, хотя в данный момент он определённо его не касался. Он бы заметил. — Отвали, мерзкий экзот, тебе приказано доставить меня невредимым! Ты не можешь сделать мне больно, тебя накажут! Если ты тупой, то «невредимым» — это значит в полном порядке, без малейшей царапины, ясно тебе?! Он спокойно дождался конца тирады, стоя со скрещенными на груди руками. — Ясно, — легко согласился Бруно. В конце концов, он не имел ничего против маленького пленника. Даже если буйный ребёнок разнесёт половину корабля в попытках освободиться, Буччеллати только спасибо ему скажет: может, это вынудит Хозяина разориться на ремонт ржавой посудины. Если подумать, у этого несчастного старинного грузового судна, набитого мусором (Бруно откровенно боялся заглядывать в некоторые отсеки) даже не было настоящего имени, только номер. Вот кстати об именах: а у ребёнка-альбиноса оно есть? — Как тебя зовут? — спросил он, полагая, что именно так должны начинаться цивилизованные переговоры. Кажется, эта реплика сбила мелкого с толку. Злость сменилась замешательством. — Ты разве не знаешь? — прохрипел он. Голос звучал так, словно тви’лек недавно сорвал его. Или, может, перенёс какое-то заболевание, наподобие человеческой простуды. Великая Сила, Буччеллати не мог ничего с собой поделать — кажется, он начал проникаться сочувствием к этому маленькому злобному существу. — Ты, типа, охотник за головами, — продолжал рассуждать ребёнок-альбинос. — Ты должен знать, кто я, иначе как ты поймёшь, что я — твоя цель? Ты не умеешь читать? И где твой осьминогоголовый напарник? — Нет, я ничего о тебе не знаю, прости, — ответил Буччеллати. Интересно, имеет ли смысл извиняться перед гуманоидом, которого ты, по сути, похитил? — И Иллюзо не мой напарник. Вообще-то мы даже не работаем вместе, ты же сам слышал тот разговор. Я — просто посредник и курьер, который доставит тебя к Хатту Польпо. Подробности мне не сообщали. — Вот и прекрасно, — поморщился ребёнок. — Да, я видел, как ты разговаривал с тем наутоланином, но я был слишком занят болью во всём моём грёбаном мозге, прости. О, вот и ответное прости. Начать переговоры с ядовитого сарказма — тоже вариант. Буччеллати даже немного заинтригован. И только сейчас у него в голове мелькнула мысль что, может быть, ему не стоило болтать с пленником и выдавать ему информацию о дальнейших планах. Не сообщать о своих заданиях, не раскрывать имя Иллюзо… но было уже поздно. — Мне жаль, что охотник за головами причинил тебе боль, — он сделал шаг вперёд, доброжелательно отведя руки в стороны. Но (так и не представившийся) ребёнок попятился. — От твоего грёбанного сожаления мне должно стать легче, идиот? — Да. Морально, — Буччеллати бросил ему одну из своих фирменных ехидных улыбок (наиболее искреннюю, наименее угрожающую). — А чтобы облегчить боль физическую, предлагаю тебе сесть на кровать и попытаться успокоиться. Кстати, громкие крики вряд ли помогут от головы. Скорее, вызовут мигрень уже у меня. — Кровать? Да это не кровать, это только матрас, и он даже не зафиксирован! Малейшая турбулентность, и я упаду, и меня раздавят эти ящики! И вообще, ты только что попытался меня заткнуть?!

***

Они проспорили ещё минут пять. Бруно пытался убедить ребёнка успокоиться, а ребёнок, кажется, пытался доказать, что он здесь самый умный и острый на язык. В конце концов, Буччеллати узнал много нового о себе (его завуалировано назвали недалёким целых десять раз, ух ты) и совершенно ничего о своём пленнике. Когда силы (и нервы) обоих спорщиков иссякли, Бруно, как мог, починил дверь и поднялся в свою каюту, расположенную в передней части корабля. Он втиснул своё тело на узкую койку и закрыл глаза, намереваясь хорошенько отдохнуть в оставшееся время. …однако через полчаса его разбудил пронзительный писк сигнализации. Какого хрена?! «Внимание, превышен критический уровень аммиака во втором грузовом отсеке» Аммиака? Что? Почему аммиака? Сонный мозг Бруно едва соображал, и он не мог придумать, откуда в грузовом отсеке взяться аммиаку. Всё, что он знал в данный момент — что пары́ этого вещества опасны для большинства гуманоидных рас, и для тви’леков тоже. Буччеллати за пару секунд оказался в центральном коридоре, но что-то отвлекло его внимание на пути к грузовому отсеку. Краем глаза он заметил, что дверь в кабину не заперта, хотя должна быть — это автоматическая дверь, она запирается сама, даже на этом доисторическом монстре! Разумеется, в кабину пробрался пленник. Разумеется, он был так зол, будто это Буччеллати прервал его отдых, а не наоборот. Ну, зато Бруно, кажется, понял, как этот маленький агрессивный ребёнок умудрялся ломать всю аппаратуру на своём пути: в его правой лекке был имплант, едва заметный под бледной кожей и сетью сосудов. Сначала Буччеллати вообще принял это тёмное пятно за синяк и даже посочувствовал ребёнку (он общался с достаточным количеством тви’лечек-рабынь, чтобы знать, что такие повреждения лекк сравнимы с лёгким сотрясением и не очень приятны, но случаются часто). Но сейчас Бруно понял: это мини-компьютер, подключённый напрямую к мозгу. И у него был выдвижной электрический щуп, как у астромеха, так что, очевидно, ребёнок мог подключаться к системам корабля для взлома. Ранкор его побери, все надежды Буччеллати на сон только что рухнули на дно грузового отсека и разбились в дребезги. — Ты не можешь вышвырнуть меня за борт, — напомнил тви’лек, хотя Бруно не угрожал ему ни чем подобным, — или убить меня! Иначе ты и другой охотник за головами не получите награду. Видимо, понимая, что его аргументы не особо убедительны, мальчик весь сжался и сгорбился, насколько позволяло его положение с руками в наручниках. Он явно приготовился к чему-то болезненному (что с ним делал Иллюзо?), но Бруно просто провёл ладонью по его плечу, пытаясь успокоить. Или наладить контакт. В любом случае — не сработало. — Окей, — протянул он, — хорошо. Ты можешь выключить эту тревогу? Если, конечно, у нас в грузовом отсеке всё в порядке с аммиаком. Если нет, то я понятия не имею, что делать. Тви’лек открыл глаза и недоверчиво покосился на него. — Ты шутишь. — Ни секунды. Взгляд слегка опухших красных глаз всё ещё был устремлён к нему. — Ты шутишь, — снова заявил ребёнок, — кто в ответ на «ты шутишь» говорит «ни секунды»? Это будут долгие семь часов, но Бруно чувствовал, что лёд тронулся.