Направо от лифта

      Тупик Клермонт отличался полным безлюдьем в любое время суток, поэтому внезапное возникновение узкой серой двери на обшарпанной стене одного из домов остаётся никем не замеченным. Спустя секунду в открывшемся проёме показывается Гарри Джеймс Поттер собственной персоной. Дверь за его спиной растворяется в кирпичной кладке так же быстро, как и появилась, и он бросает беглый взгляд на наручные часы, прикидывая время. Если поторопиться, то дорога до ближнего пригорода, где он теперь живет, займёт не больше получаса, и он сможет хоть немного подготовиться ко встрече с Джинни.       Трансгрессировать ему не хочется — он слишком устал за целый день напряженных тренировок, а к каминной сети его новое обиталище не подключено — квартиру он снял, чтобы было где переждать ремонт дома на площади Гриммо. Сейчас там вовсю орудовала бодрая бригада домовых эльфов, которых для него отыскала Гермиона, поэтому, как пообещал маленький ушастый прораб, «через месяц, ну, максимум два, в крайнем случае, три, вы сможете вернуться домой, сэр-мистер-Гарри-Поттер».       Официальная причина ремонта — освободить дом от жуткого старья, наследия семейства Блэков. Бесспорно, во времена, когда дом служил убежищем, они с ребятами изрядно постарались привести его в пригодное для жилья место, но некоторые вещи возможно было исправить только радикальным способом.       Поэтому Гарри арендовал небольшое хранилище в Гринготтс и перевез туда абсолютно все, что представляло собой мало-мальскую ценность. Вопящий портрет Вальбурги отправился в сейф вместе с куском стены, к которой был намертво приклеен, поэтому рабочим предстояло возвести изрядную часть каменной кладки и сделать это настолько быстро, чтобы уцелевшая площадь не обрушилась без надлежащей поддержки.       Кикимера, будь он жив, точно хватил бы удар при виде такого кощунства. Но старый домовик мирно скончался спустя год после окончания войны, и Гарри нередко с горечью вспоминал его упрямое недовольное бормотание, когда хозяин возвращался с новой работы слишком поздно, и теплый пирог с почками — никто не готовил его лучше сварливого эльфа.       На самом деле желание избавиться от рухляди и мрачных артефактов было не единственной причиной, побудившей Поттера затеять ремонт. Он не спешил съезжаться с Джинни. Разумеется, стоило всем слегка очухаться после небезызвестных событий, как тут же начались разговоры о свадьбах и прочих семейных радостях. И, в общем-то, Гарри не имел ничего против, но… он не хотел торопиться. Его юность прошла под эгидой борьбы с Волдемортом, и он отчаянно мечтал расслабиться. У Аврората, куда они с Роном в конечном итоге устроились на работу, был непочатый край мутных дел по последователям главного темного волшебника всех времен. Поттера по-прежнему хотели видеть на множестве различных мероприятий, ему приходилось выступать с вдохновляющими спичами перед подрастающим поколением (что он, по правде говоря, терпеть не мог) и с утешительными — перед теми, кто потерял своих близких (после этого он всегда чувствовал себя как выжатый лимон). В конечном итоге ему больше всего на свете хотелось отдохнуть подальше от толпы, хорошенько выспаться, погонять в квиддич, а после — очутиться в постели с Джинни и не покидать её (и постель, и Джинни) очень долгое время.       Увы, с последним желанием возникли непредвиденные сложности. Джинни, которая поначалу была полна энтузиазма, со временем избрала другую тактику и печально вздыхала, придумывая кучу разнообразных отговорок, почему «не сейчас» и «не здесь». Гарри, недоумевая из-за столь резких перемен, даже заподозрил, что это своеобразный способ не дать ему соскочить с крючка. Отныне, наведываясь к семье Уизли, он всегда ночевал в комнате один, а все попытки зазвать Джинни в дом на Гриммо заканчивались провалом. После того, как Рон и Гермиона поженились, Гарри стал постоянно натыкаться на осуждающий взгляд своей девушки и на вопросительные — её родных. «Сколько можно тянуть, ведь все уже решено!» — так и говорили они. Их уверенность напрягала, потому что хоть Поттер и любил Джинни, но оправдываться он ненавидел.       В конце концов, назревшая проблема вылилась в грандиозный скандал: со слезами Джинни, растерянным и озадаченным Роном и молчаливым упорным неодобрением их родителей. Гарри попробовал объяснить, что хочет какое-то время пожить свободно, не обременяя себя бытовыми проблемами, но его слова ни у кого не встретили понимания. Кроме, пожалуй, Гермионы. Она вышла замуж, прекрасно зная, что в их с Роном случае ветер подует в ту сторону, куда ей понадобится. Она занималась карьерой, расписав для себя план на ближайшие годы, и Рона это вполне устраивало. Он не неволил жену, отдавая ей на откуп большинство решений, а Гермиона умело поддерживала иллюзию, что эти решения принимаются обоюдно.       Поэтому, сидя напротив Гарри в пыльной, заброшенной без Кикимера кухне дома на Гриммо, она с сочувствием смотрела на своего лучшего друга, повесившего нос, и попутно размышляла, чем может ему помочь.       — Как же я задолбался, — выдохнул Гарри и положил голову на стол, уткнувшись лбом в твердое дерево. — Я не хочу сейчас жениться, Гермиона. Мне скоро будет двадцать один год, война закончилась почти три года назад, а я никак не могу вырваться из этой беготни по кругу.       — Тебе нужна смена обстановки, — заключила Гермиона и с отвращением смахнула со столешницы обнаглевшего паука. — Может, стоит съездить на отдых?       — Я только вышел на нормальные показатели по аврорским тренировкам. Аттестация сейчас каждые три месяца, ты и сама знаешь, — промычал Гарри, не поднимая головы.       Гермиона хмыкнула. Ещё бы ей не знать — Рон в эти дни носился как ужаленный, судорожно пытаясь за пару дней запомнить информацию, которую должен был изучить в течение двенадцать недель. Все как и в школе, только здесь он мог надеяться лишь на себя одного.       — Съезди к Хагриду, он будет очень рад тебя видеть.       — Мы с ним встречались недели три назад в «Дырявом котле», отлично посидели. Знаешь, я даже Дурслям звонил не так давно — оцени степень моего безумия…       Гермиона немного помолчала, потом протянула руку и коснулась взлохмаченной черной макушки.       — То есть дело не в Джинни? — мягко поинтересовалась она.       Гарри помедлил, затем отрицательно помотал головой.       — Ты уверен?       — Гермиона, я ощущаю вселенскую, тотальную усталость. После Победы у меня в голове крутилось только одно — что впереди? Что теперь будет, Гарри? Просто живем дальше как ни в чем бывало? Наверное, так и надо, но я сомневаюсь, что сейчас готов к серьезным обязательствам, которых требует семья… А Джинни… будто боится упустить что-то. Постоянно говорит о свадьбе, о детях. Я пытался ей объяснить, что ещё слишком рано, но она в ответ только обижается. Я как преступник в глазах всех Уизли. — Гарри тяжело вздохнул и приподнял голову, глядя на подругу. — Мы не были вместе — если ты понимаешь, о чем я, — уже целую вечность, словно этой высшей милости я больше не достоин.       Гермиона шокированно замахала руками, прерывая его.       — Так, так, Гарри, я все поняла. Тебе, видимо, в самом деле несладко. Может, возьмете паузу?       — Она решит, что я хочу её бросить.       — Тогда… — Гермиона задумалась. — Тогда начни в своем доме глобальный ремонт. Скажи, что хочешь все обновить и переделать, чтобы будущей семье было там комфортно. Спроси у неё совета, это даст ей ощущение причастности и собственной важности. Уверена, что Джинни это слегка успокоит. Ремонт — обстоятельная штука, у тебя будет время поразмыслить над тем, чего ты хочешь в дальнейшем. Быть может, к моменту его завершения ты окончательно определишься со своими планами на будущее, и тебе будет проще принять какое-то решение.       Поттер посмотрел на нее с выражением безграничной благодарности.       — Думаю, я так и поступлю. Отсрочка мне сейчас необходима. Спасибо, что ты есть, Гермиона. И Рон…       — О, из-за Рональда не беспокойся, — с усмешкой сказала Гермиона. Её глаза лукаво блеснули. — На него я найду управу.       В результате все получилось так, как и предполагала Грейнджер. Джинни заметно оттаяла после того, как он сообщил ей, что начал заниматься обустройством дома. Они стали видеться чаще, выбирались погулять, тем более весна в этом году выдалась просто великолепной. Воздух потеплел, из размытой серости облаков все чаще проглядывало ясное голубое небо. Природа просыпалась, и Гарри чувствовал себя почти счастливым.       Накануне Джинни согласилась забежать в гости следующим вечером, чтобы посмотреть новую квартиру, которую он снял на время ремонта, и помочь разобраться с вещами.       Разбирать было особо нечего, поэтому Гарри искренне надеялся на приятное свидание. После нескольких станций в лондонской подземке он вышел на улицу и бодро зашагал по направлению к своему новому жилищу.       Дом, в котором он теперь обитал, совсем небольшой, всего четыре этажа в высоту. Гарри арендовал двухкомнатную квартирку на третьем этаже. Особенно ему приглянулся широкий балкон с видом на крошечный сквер, раскинувшийся под окнами. Он уже предвкушал, как будет просыпаться летом и пить на балконе утренний кофе. А вечером — потягивать огневиски, листая «Ежедневный пророк» или «Придиру».       Гермиона предупредила его, что совиная почта в этом районе работает с изрядными сбоями и посоветовала использовать мобильный телефон в случае необходимости. На вопрос о проживающих поблизости волшебниках она пожала плечами.       — Кажется, в твоем крыле маги не живут. Спроси у Нэнси.       Нэнси, её риэлтор, похожая тяжелой квадратной челюстью на сломанного Щелкунчика, хрипло рассмеялась и поправила вытертую остроконечную шляпу оттенка засохшей горчицы.       — Если тут и есть кто-то из волшебного мира, то только сквибы, мистер Поттер. Это дом для стариков и одиноких трудоголиков. Поэтому нет совиных насестов, нет каминов — обычная магловская берлога.       Гарри это более чем устраивало. Он подписал договор аренды на три месяца и спустя несколько дней начал не спеша перебираться в свое новое пристанище.       …Завидев голубовато-серый угол, Поттер прибавляет шагу. На первом этаже его дома располагаются небольшой продуктовый магазинчик и киоск с цветами. Немного поразмыслив, Гарри решает заглянуть и туда, и туда. Он покупает бутылку хорошего вина, коробку шоколадных конфет и букет каких-то симпатичных цветов нежно-лилового цвета. Без понятия, как они называются, — цветы ему просто понравились. Джинни часто упрекала Гарри в неромантичности и чрезмерной сухости, поэтому букет в его руках должен стать как минимум его союзником, а как максимум — хотя бы слегка переломить сложившееся у нее мнение в его пользу.       Крайне довольный собой, Гарри входит в холл, дожидается лифта и выбирает кнопку третьего этажа. Предвкушая скорую встречу со своей девушкой, он не замечает, что дверь его квартиры, расположенная справа от лифта, слегка переливается красноватым светом. Мурлыкая себе под нос прилипчивый незамысловатый мотивчик, услышанный утром по радио, он достает из кармана ключ и сует его в скважину. По привычке Гарри всегда накладывал на входную дверь дополнительное запирающее заклятие, как и большинство волшебников, поэтому он сразу же ощущает слабый магический импульс, который неприятно покалывает руку, предупреждая об опасности. Он приглядывается — контур двери действительно тускло мерцает красным цветом. Либо кто-то попытался взломать вход в квартиру, либо, возможно, прямо сейчас внутри находится чужак.       Аккуратно перевесив пакет с покупками на локоть и зажав букет по мышкой, Гарри тихонько произносит: «Алохомора сервио» — и очень медленно тянет дверь на себя.       — Ну наконец-то!!!       Неожиданный возглас чуть не сбивает его с ног, и Поттер инстинктивно реагирует:       — Экспеллиармус!       Следом за этим мгновенно раздается недовольный вопль:       — Твою мать, кто колдует?! Здесь что, волшебник?!       Гарри пораженно вглядывается в человека напротив — голую девушку, у ног которой бесформенной кучей валяется большое белое полотенце. Она поспешно подхватывает его и судорожно заворачивается в плотную ткань.       Убедившись, что глаза его не обманывают, Гарри опускает палочку.       — Па… Паркинсон?       — Поттер?.. Так это твоя квартира?!       Гарри выдыхает, и в квартире разливается звенящая тишина.