Направо от лифта

      — Какого… какого дракла ты делаешь у меня дома? — спрашивает Гарри севшим голосом.              Панси Паркинсон — а это, несомненно, она — фыркает, дернув обнаженным плечиком.       — Да я понятия не имела, что ты здесь живешь! Тут и вещей-то нет, совсем пусто, даже для маглов. — Она выразительно осматривается, подкрепляя свои слова.       Поттер опускает пакет на пол — бутылка внутри звякает, вызвав у Панси кривую усмешку, — и снова медленно нацеливает на девушку волшебную палочку.       — А теперь быстро и внятно объясни мне, почему ты проникла в чужое запертое жилье и каким образом обошла защитное заклинание?       Его голос звучит так резко и холодно, что Панси мгновенно супится и вызывающе выдвигает вперед подбородок.       — Эй, полегче, Поттер! Ты же видишь, я безоружна.       — Я жду.       Она делает скучающее выражение лица и косится на стулья, придвинутые к небольшому кухонному столу.       — Между прочим, я босиком. Хоть присесть-то можно? Уймись, палочки у меня при себе нет, под полотенцем я ничего прячу, сам уже, наверное, убедился.       Поттер стискивает зубы и кивком указывает ей на стул, который стоит к нему поближе.       Панси влезает с ногами на широкое сиденье, придерживая на груди край полотенца, и пристально смотрит на Гарри.       Он выжидающе приподнимает брови, и она, наконец, заговаривает:       — Не стращай меня своими аврорскими замашками, Поттер. Все гораздо проще, чем ты думаешь. Я принимала ванну, потом вышла на балкон, а балконная дверь взяла и защелкнулась за моей спиной.       На лице Гарри отражается крайнее недоумение, поэтому она продолжает:       — Если ты не заметил, тут общий балкон на две квартиры, он разделен перегородкой. Я заглянула на другую половину и увидела, что дверь на твой балкон приоткрыта. Уж извини, но у меня не возникло желания благородно замерзнуть на улице.       Мгновение Гарри внимательно рассматривает её, затем уточняет:       — Но как ты?..       — Перелезла, — перебивает его Панси, расчесывая пальцами не до конца просохшие волосы.       Поттер про себя дивится ее смелости. Но у него по-прежнему остаются вопросы.       — Палочки у тебя, я так полагаю, на самом деле нет.       — В ванной мне волшебная палочка не требуется. Обхожусь без нее.       Гарри чувствует, что некстати краснеет, и Паркинсон тут же ехидно улыбается. Чтобы скрыть собственное смущение, он откашливается, сует свою палочку в задний карман джинсов и небрежно интересуется:       — Получается, ты живешь по соседству?       — Вообще-то…       Она хочет добавить ещё что-то, но тут Гарри чувствует спиной еле уловимый сквозняк и оборачивается на входную дверь. Он забыл её запереть, просто прикрыл, когда вошел. И, как оказывается, очень зря. В проеме, сжимая в огромном кулаке букет красных роз, стоит Грэхем Монтегю.       И с каждой секундой его лицо становится всё мрачнее.       — Так вот, значит, как, — хрипит Монтегю, глядя на Гарри налитыми кровью глазами. — Вот оно в чем дело.       Поттер смотрит на огромного, как горилла, бывшего капитана слизеринской сборной по квиддичу, затем на сжавшуюся в комок Паркинсон.       Нахальное выражение исчезло с ее лица, и сейчас на нём написана только явная тревога.       — Э-э… И тебе привет, Грэхэм. Это ты мне принёс? Как мило, — пробует пошутить Гарри, указывая на нарядные цветы в лапе Монтегю.       Тот бросает на него тяжёлый, как могильная плита, взгляд, и его челюсть трясется. Поттер думает, что он и правда похож на гориллу, только после лоботомии.       — Гарри, лучше молчи, — сдавленно шепчет Панси за его спиной.       — Гарри?! ГАРРИ?!       От рева Монтегю дрожат оконные стекла. Следом в лицо Поттеру летят колючие цветы, теряя в воздухе багряные лепестки. Он едва успевает увернуться.       — Ты сдурел, Монтегю?! — Гарри снова выхватывает палочку, втайне радуясь тому, что очки защищают глаза. — Что тебе надо у меня дома?       Неповоротливый с виду слизеринец ловко пригибается, избегая заклятия, и выдергивает волшебную палочку из кармашка на рукаве куртки.       — Ах ты мразь! — рявкает он, посылая ответное заклинание. Оно свистит мимо уха Гарри и врезается в балконное стекло. На пол с грохотом сыплются осколки. — Гаденыш ещё спрашивает! Ты у меня, очкарик, сейчас эти розы жрать будешь!       Гарри кидает в него Разоружающее — заклятие попадает точно в яблочко, и палочка Монтегю выскальзывает из пальцев слизеринца, совершив кульбит и отскочив Панси прямо в руки. Девушка хватает её и бросается к Поттеру. В горячке драки он было решает, что она хочет помочь своему дружку сбить его с ног, но вместо этого Паркинсон проворно прячется у Гарри за спиной и направляет на Монтегю его собственное оружие.       — Не подходи, Грэхем! Даже не двигайся, даже не думай об этом!       На Монтегю страшно смотреть. Он обходит их сбоку, заставляя развернуться спиной к выходу. Хватая воздух ртом, как загнанный зверь, и буравя глазами Гарри и Паркинсон, он рычит:       — Я знал, что все твои слова ложь, Панси! «Ах, Грэхем, мы разные люди, ах, Грэхем, нам надо расстаться». Чушь собачья! Я сразу понял, что ты мне изменяешь, мелкая сучка! Но с кем?! С Поттером! — Монтегю выплевывает фамилию Гарри, будто она застряла у него в горле.       До Гарри, все это время держащего слизеринца на мушке, не сразу доходит смысл сказанного. Когда он понимает, о чем толкует этот бесноватый, его начинает душить безудержный смех.       Хохот действует на Монтегю как красная тряпка на быка. Пригнув голову, он кидается на них, словно минотавр, но Панси успевает метнуть в него Ступефай из-под локтя Гарри. Заклятие получается слабым — палочка не собиралась всерьез атаковать хозяина, поэтому Оглушение проходит вскольз. Монтегю вопит, схватившись за голову, его резко ведет вперед. Гарри едва успевает отдернуть Панси в сторону, когда Грэхем вламывается в полуоткрытую дверь и вываливается в общий коридор.       Поттер одним прыжком оказывается у двери и с силой её захлопывает. Но разъяренный Монтегю быстро приходит в себя, снова ринувшись в бой. Он рвет дверь мощными ручищами, чуть не выдирая косяк. Обалдевший Гарри что было мочи тянет дверную ручку на себя, упершись ногой в стену, но, к несчастью, Монтегю в своем безумии сильнее. Дверь поддается, и слизеринец кричит в открывшуюся щель:       — Я убью тебя, Поттер! Темный Лорд не сумел, а я тебя живьем закопаю!       Гарри уже не удивился бы такому повороту событий, но неожиданно за спиной Монтегю звучит дребезжащий старческий голос, перемежаемый визгливым собачьим лаем.       — Простите, сэр, но мне кажется, это не ваша квартира! Очевидно же, что здесь заперто!       Хватка с той стороны чуть слабнет, и, воспользовавшись заминкой, Гарри отчаянно толкает дверь вперед, сшибая громоздкое тело. Выскочив в образовавшийся проем, он наставляет на слизеринца палочку и выпаливает:       — Петрификус Тоталус!       Монтегю валится как подкошенный. Обездвиженный, он бешено вращает глазами, пытаясь освободить окаменевшие руки и ноги из невидимых пут. От тщетных усилий на его губах пузырится слюна.       — Пиздец, — хрипло стонет Гарри и оседает на пол.       Панси бочком выскальзывает на площадку, все ещё сжимая в руке палочку Монтегю. Рядом с обмякшей тушей слизеринца стоит тщедушная старушка в стеганом желтом халате и сеткой на седых волосах. Она держит в руках маленького белого пуделя. Уши собаки покрашены в нежно-розовый цвет, на макушке красуется голубой атласный бантик. Пудель возбужденно рвется из морщинистых рук и пронзительно тявкает.       — По-моему, этот упрямый юноша потерял сознание, — деловито сообщает старушка. — А Мадху не приходила уже два дня, пол ведь грязный. — Она удрученно качает головой и обращается к Панси, с удивлением рассматривая её полотенце: — Деточка, вам бы носки…       Панси красноречиво косится на Поттера, и тот поднимается, отряхивая джинсы.       — С минуты на минуту тут будет патруль. Понятия не имею, что им говорить, потому что сам не понимаю, какого… здесь только что произошло.       Он с трудом удерживается, чтобы снова не выругаться.       Старуха с просветленным лицом пялится на всех троих. Собачка на её руках уже осипла от лая.       Панси протягивает Гарри палочку Монтегю.       — Возьми, мне она ни к чему. Поверь, Поттер, — все гораздо проще, чем может показаться. Этот болван решил, что я ему изменяю. А ты… просто под руку подвернулся. Неудачное стечение обстоятельств.       — Да он меня чуть не убил! Я, конечно, никогда не сомневался, что Монтегю тронутый, но чтобы настолько…       Тут воздух вокруг начинает потрескивать, и рядом с ними поочередно раздаются два хлопка трансгрессий.       В коридоре материализуется пара авроров в черной патрульной форме. Одного из них, высокого парня с угрюмым лицом, Гарри хорошо знает. Мэтью Смиттерс. Его разжаловали в магловский патруль месяца три назад из-за повторно проваленной аттестации. Смиттерс жутко бесился тогда, потому что Рон сдал теоретическую часть с теми же баллами, но остался в Бюро скрытой безопасности благодаря навыку полетов на метле, в то время как Мэтью сослали в Департамент магических происшествий и катастроф с ограниченной лицензией обливиатора.       Рядом с ним топчется взволнованный упитанный паренек, в котором Гарри с первого взгляда определяет стажера.       — Добрый вечер. Аврор Смиттерс, аврор Брукс, — сурово изрекает Мэтью, кивая вбок на парнишку и разворачивая свиток-взыскание. — Семь минут назад вы совершили нападение на волшебника, использовав заклятие обездвиживания, при очевидном присутствии магла. Вам назначен штраф в размере тридцати галлеонов, мистер… — Смиттерс замолкает, и по его губам расползается злорадная ухмылка, после того как он видит в свитке фамилию. — Мистер Поттер.       Он поднимает на Гарри засверкавшие глаза, и тот мысленно стонет. Если этот долгоносик составит рапорт о превышении защиты и подаст его в Бюро, ему придется писать кучу объяснительных. Поттер не выносит бумажную бюрократию, поэтому решает перехватить инициативу.       — Добрый вечер, коллеги. Ситуация и впрямь сложилась неприятная, но уверяю вас, что я действовал исключительно в целях самозащиты. Мистер Монтегю вел себя крайне агрессивно.       Смиттерс сворачивает пергамент и смеряет Гарри презрительным взглядом. Затем смотрит на Панси, которая перебежала обратно в квартиру на более теплый пол и стоит теперь в дверном проеме; потом — на примолкшую старушку, взирающую на него с детским любопытством. И, наконец, опускает глаза на неподвижного Монтегю.       — Похоже на обычные бытовые разборки, сэр, — услужливо вворачивает стажер, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения.       — Я в состоянии самостоятельно оценить обстановку, Брукс, — обрывает его Смиттерс. — Мистер Монтегю вел себя агрессивно, говорите? Настолько агрессивно, что у вас, действующего аврора, появилась необходимость нападать на волшебника на глазах у маглы? Не смогли справиться без применения магии?       Гарри игнорирует его издёвку и отвечает с преувеличенной вежливостью:       — Я был не при исполнении, аврор Смиттерс. Если желаете, могу прекратить действие заклятия, и у вас появится прекрасная возможность самостоятельно усмирить этого психа без помощи магии.       Мэтью хмыкает и машет костлявым указательным пальцем у Гарри перед носом.       — Давайте без личностных оценок, мистер Поттер. Брукс, пусть он снимет заклятие, проследите, чтобы все прошло гладко. А мне надо заняться бабусей.       Едва он договаривает, как двери лифта разъезжаются в стороны и оттуда выходит Джинни Уизли с бумажным пакетом в руках.       Голубые глаза Джинни разом оценивают всю открывшуюся ей картину: бесчувственного бугая на полу, в котором она узнала бывшего капитана слизеринской сборной по квиддичу, изумленную старую маглу с нелепой собакой, двух патрульных авроров, взъерошенного Гарри, который очень зол, судя по сжатым кулакам, и… полуголую девицу на пороге его квартиры.       Последняя ее особенно интересует. Она мгновенно узнает девушку. Панси Паркинсон, бывшая подружка Драко Малфоя, только повзрослевшая и… похорошевшая. Ревнивый взгляд сразу отмечает стройные ноги, гладкую светлую кожу тонких плеч, модную стрижку на блестящих темных волосах. Панси стоит, скрестив округлые икры, и смотрит на Джинни с легким пренебрежением. Хотя она босиком, завернута в одно-единственное полотенце, Джинни в своей старой ветровке необъяснимо чувствует себя на ее фоне какой-то убогой       — Что это значит, Гарри?       Джинни даже сама удивляется тому, как звучит её голос: тоненько, по-чужому. Гарри шагает к ней, но тощий высокий аврор поднимает палочку, преградив ему путь.       — Никто не сойдёт с места, пока мы не расколдуем мистера Монтегю. Мисс, подождите, вопросы здесь на данный момент задаю только я.       Гарри смотрит на него с плохо скрываемой ненавистью, но вынимает палочку и шипит:       — Фините.       Громила Монтегю слабо шевелится на полу, а затем пробует сесть, помогая себе руками.       — Надеюсь, сэр, теперь-то вы запомните, как нехорошо ломиться в чужое жилье, особенно, если дверь закрыта, — назидательным тоном говорит старушка, и пудель у нее на руках рычит, словно подтверждая ее слова.       Смиттерс с раздражением накладывает на маглу Силенцио. Бабуля немеет, но, судя по всему, даже это не вызывает у нее особого недоумения.       — Мистер Монтегю, как вы, вероятно, уже поняли, мы явились на сигнал о преднамеренном использовании волшебства в присутствии магла. Будьте так добры, объясните, что здесь произошло двадцать минут назад.       Монтегю испепеляет Гарри взглядом и поднимается.       — Не собираюсь я ничего объяснять. — Слова даются ему с трудом. Заклятие немного сбило с него спесь и привело его в чувство. — Моя девушка мне изменяла. Вот с ним. — Он показывает на Поттера. — Я их застал и хотел набить ему рыло.       — Все это наглая ложь! — срывающимся от негодования голосом чеканит Гарри.       Для Джинни обвинение Монтегю настолько дико, что она в него просто не верит. Хоть и заметно бледнеет.       — Поэтому она оказалась у тебя дома практически голая? Рассказывай сказки, Поттер, конечно. Только ты мог ее выпустить из моей квартиры, так что все сходится.       — Так-так-так, — бурчит Смиттерс и щурится. — Поясните, что значит «выпустить из квартиры», мистер Монтегю?       — Господин аврор, а вы не хотите спросить у меня?       Четыре пары мужских глаз обращаются к девушке в белом полотенце. Убедившись, что завладела всеобщим вниманием, она вновь произносит негромким грудным голосом:       — Я уже довольно длительное время наблюдаю, как вы препираетесь и напрасно тратите время. Выясняете отношения, доказываете, кто круче. Меня удивляет, что вы, служители закона, игнорируете ценного свидетеля. — Панси стучит согнутым пальцем по своей груди, и все те же четыре пары мужских глаз тщательно прослеживают это движение.       В Джинни закипает жгучая ревность — Гарри тоже смотрит на Паркинсон, причем с довольно глупым выражением лица.       — Так вот, — продолжает Панси, — весь сегодняшний день я провела как пленница Грэхема Монтегю. Я навестила его утром, перед работой, чтобы сообщить, что я разрываю наши… недолгие отношения. Вместо того, чтобы поступить как цивилизованный волшебник, мистер Монтегю, очевидно, полагая, что это изменит мое решение о разрыве, запер меня у себя дома и забрал мою волшебную палочку. Кстати, мне до сих пор неизвестно ее местонахождение. В этом доме проблемы с совиной почтой, нет каминной сети, Мерлин знает, сколько бы мне ещё пришлось тут просидеть, если бы не мистер Поттер.       Смиттерс явно колеблется. Да, дуболом, из которого он собирался состряпать жертву, похоже, сам напросился, но ради возможности насолить Гарри, который, по твердой убежденности аврора, пропихивает успешную аттестацию своему лучшему другу, Мэтью готов пожертвовать даже пятничным походом в бар. Дослушав девушку, он равнодушно пожимает плечами:       — Значит, простым штрафом дело не ограничится. Они оба отправятся сейчас со мной, во временный изолятор. Завтра проведем дисциплинарное слушание по двум разным правонарушениям.       Это последняя капля.       Гарри понимает, что Панси не сказала всей правды, но её версия звучит в его пользу. Желая раз и навсегда прекратить творящийся вокруг бред, Поттер, ни разу доселе не злоупотребивший своим, в общем-то, исключительным положением в волшебном мире, придвигается к Мэтью Смиттерсу и зловеще цедит:       — Послушай, Смитти, притормози. Мое задержание славы тебе не принесёт, а жизнь очень усложнит. Хочешь навсегда остаться патрульным? Не вопрос. Будешь продолжать в том же духе — ведомственными метлами сможешь только пыль со своих ботинок смахивать.       Джинни никогда раньше не слышала, чтобы Гарри так с кем-то разговаривал. Смиттерс покрывается малиновыми пятнами и весь сразу как-то скукоживается, словно уменьшившись в росте. Гарри же, напротив, гневно выпрямляется и поворачивается к Монтегю:       — С тобой разговор будет ещё короче. Паркинсон по твоей вине без палочки. Стажер Брукс, вы помните, что на этот счет говорит законодательство?       Опешивший от командного тона Брукс затравленно косится на Мэтью — он ещё плохо разбирается в тонкостях волшебного правопорядка. Его начальник мрачно произносит, словно зачитывая невидимый протокол:       — Незаконно изъятая палочка должна быть возвращена владельцу немедленно, как предмет первой необходимости.       Поттер удовлетворенно кивает, послав Монтегю язвительную ухмылку. Тот презрительно фыркает и показывает на свою волшебную палочку, которую Гарри держит в правой руке вместе с собственной.       — Тогда и ты отдай мою.       — Сначала верни то, что украл.       Джинни испуганно хрустит пакетом, увидев, как слизеринец снова надвигается на Гарри со злобной гримасой. Выражение на лице Поттера столь же говорящее. Пожалуй, из всех присутствующих одна только Панси сохраняет внешнее спокойствие — со стороны кажется, что она просто наблюдает за ситуацией. Старушка с затихшим пуделем в расчет не принимались.       Смиттерс тяжко вздыхает.       — Довольно, господа. Учитывая все обстоятельства случившегося, прежде всего бытовой характер ссоры, патруль предлагает соглашение сторон. — Он задумчиво чешет затылок, бросает на Поттера опасливый взгляд, но продолжает: — С одним нюансом. Поскольку любые выяснения отношений сейчас не приведут к приемлемому результату, патрульная служба ограничивает использование волшебных палочек у мистера Поттера и мистера Монтегю до десяти часов утра завтрашнего дня.       Он сразу поднимает руку, прерывая возмущенные возгласы.       — Вас не обяжут платить штраф. Все, что требуется, — разойтись по своим квартирам. Мисс?..       — Паркинсон, — нараспев говорит Панси.       — Мисс Паркинсон, вы бы хотели подать заявление на мистера Монтегю, основываясь на том, что сказали выше?       Панси окидывает Грэхема насмешливым взглядом.       — Если сегодня же палочка окажется у меня в руках, я проявлю великодушие.       Смиттерс с облегчением переводит дух, затем смотрит на Джинни.       — Вы, я так понимаю, подружка мистера Поттера?       — Не подружка, а невеста, — оскорбленно парирует Джинни.       Панси хихикает.       — Что смешного, Паркинсон? Вся эта ситуация сложилась из-за тебя, а ты ещё имеешь наглость стоять тут и насмехаться? — с возмущением говорит Джинни.       Панси надувает пухлые губы и поворачивается к ней, чтобы проворковать:       — Меня просто позабавили твои слова, Уизли. Это что, новые свадебные тренды — кольцо-невидимка и воображаемая помолвка?       — Дамы, дамы, — прерывает их Смиттерс и жестом подзывает к себе Брукса. — Давайте расходиться. — Он исподлобья смотрит на Гарри, и тот устало протягивает ему обе палочки.       Монтегю и вовсе прислонился к стене, прикрыв глаза. Как это обычно бывает после Петрификуса, его слегка клонит в сон.       Смиттерс производит замысловатые пассы над протянутыми палочками, и вокруг них разливается золотистое свечение, которое медленно тает в воздухе. Затем он настороженно поглядывает на здоровяка-слизеринца:       — Мистер Монтегю, а вам советую не медлить.       Грэхем бормочет что-то себе под нос и, шаркая ногами, идет к своей квартире. Открыв замок, он одаряет Панси недобрым взглядом и исчезает внутри, с треском хлопнув дверью.       Смиттерс наконец-то накладывает на старушку Обливиэйт, попутно снимая с нее онемение.       — У вас тут лифт не работал, света не было, — мягко объясняет Брукс бабуле, блаженно озирающейся по сторонам. — Кажется, вы смотрели телевизор, и электричество погасло. Мы все исправили, мэм, можете вернуться к просмотру сериала.       Убедившись, что магла в порядке, Смиттерс подходит к Гарри. Тот с унынием обозревает царящую в его гостиной разруху.       — Ладно, пора нам и честь знать. — Мэтью неуверенно протягивает Гарри руку на прощание. — Без обид, Поттер, признаюсь, я немного перегнул, но, в конце концов, все разрешилось, так ведь?       Гарри со вздохом кивает и принимает его рукопожатие.       Панси, которая скользнула вслед за аврором в квартиру, непринужденно предлагает:       — Мистер Смиттерс, раз уж вы заблокировали Гарри волшебную палочку, может, вас не затруднит немного помочь ему с беспорядком? Монтегю разбил окно, теперь тут кошмарный холод.       Она так очаровательно улыбается, что Смиттерс снисходительно крякает, готовый прийти на выручку.       — С чего это ты здесь распоряжаешься? Я сама все исправлю. — Джинни оттесняет Панси плечом, проходит к кухонной столешнице и кладет на нее истерзанный пакет с продуктами. — После всех неприятностей хотелось бы, чтобы нас поскорее оставили в покое.       Мэтью неловко кланяется и со словами «до завтра» выходит за дверь.       Спустя пару минут в коридоре раздается треск трансгрессий, и, наконец, наступает долгожданная тишина.       Джинни поворачивается к Панси и упирает руки в бока. «Ну точно как Молли», — невольно думает Гарри.       — Паркинсон, тебе тоже пора. Ты уже сделала все, что могла. Мы хотим побыть вдвоем.       Панси встречает ее взгляд в упор, и уголки красивых губ презрительно вздрагивают. Затем она обращается исключительно к Гарри:       — Спасибо тебе за помощь. Ты был очень смелым, По… — Она осекается и улыбается. — Гарри. — Понизив голос ещё немного, она прибавляет: — Если вдруг случайно обнаружишь здесь что-то из моих вещей, дай знать. — Неожиданно она подходит к нему вплотную и невесомо проводит ладонью по его предплечью.       Гарри никогда не видел ее с такого близкого расстояния. У Паркинсон тоже зелёные глаза, не такие яркие, как у него самого, скорее напоминающие молодой змеевик: мшистого цвета, с искорками в самой глубине. Словно солнечные лучи добрались до дна маленького лесного болотца и подсветили его, как капли расплавленного золота.       — Да не за что, Панси, — смущённо говорит он, глядя на нее чуть дольше, чем следовало.       Ловко развернувшись на цыпочках, Паркинсон выходит из квартиры и аккуратно притворяет за собой дверь. Спустя пару минут раздается клацание соседнего замка, когда его отпирает Монтегю, слышится невнятный гул голосов, затем все стихает.       Гарри смотрит на Джинни — отвернувшись, она выкладывает в раковину фрукты, и даже ее спина выражает недовольство. Вздохнув, он приближается к ней и кладет руки на талию, утыкаясь носом в спрятанное за волосами ухо.       — Я так рад тебя видеть.       Джинни чуть отстраняется, увиливая от объятия.       — Не так я себе представляла эту пятницу, Гарри.       Упорно намереваясь сохранить остатки недавнего настроя, Гарри перекидывает ее длинные рыжие волосы на одно плечо и целует открывшуюся шею.       — Гарри… Что она имела в виду, говоря про забытые тут вещи?       — Да я понятия не имею, правда. Ты же видела, в чем она была. — Он усмехается и обнимает Джинни за плечи.       — Но я никак не возьму в толк. — Она выворачивается, чтобы взглянуть ему в глаза. — Что все-таки произошло? С чего вдруг Монтегю на тебя налетел?       — С того, что он полный кретин. — Гарри раздосадованно отходит от Джинни и берет с полки стакан, чтобы налить в него воды.       — Паркинсон сказала, что он её запер, забрал палочку, а ты ей помог. Каким образом?       В соседней квартире раздается грохот, словно что-то разбилось об стену. Затем слышатся приглушенные крики.       — Она немного преувеличила, — говорит Гарри, невольно прислушиваясь к шуму. — На самом деле я пришел домой с работы и обнаружил её здесь.       — Но как, если Монтегю запер дверь? И почему она была без одежды?       Крики за стеной становятся громче.       — Потому что она вышла после душа на свой балкон, а балконная дверь захлопнулась. Ну, и ей ничего не оставалось как забраться сюда, через перегородку.       Джинни слушает его с очевидным недоверием. Похоже на то, что его ответ её не устраивает. Гарри, слегка нервничая из-за усиливающейся возни в соседней квартире, показывает ей на разбитое стекло.       — Ты же хотела исправить это, помнишь? На улице вечером ещё довольно прохладно.       По-прежнему хмурясь, Джинни достает палочку и несколькими взмахами возвращает стеклу первоначальный вид. Над дверью, ведущей в спальню, местами выщербилась краска от рикошета заклятий, и девушка подходит ближе, чтобы рассмотреть повреждения. Внезапно она замечает что-то на полу и наклоняется.       — В чем дело? — спрашивает Гарри, непроизвольно напрягаясь.       Джинни цепляет палочкой некий клочок и поворачивается к Поттеру. С кончика древка свисает небольшой кусочек черного кружева.       — Это я у тебя должна спросить, — сквозь зубы говорит Джинни, — по какой причине в твоей квартире на полу валяются порванные женские трусы?