Eat my heart

      Вова не помнил как они оказались в больнице. Прибежали учителя, вызвали скорую, а что было дальше парень плохо понимал. Очнулся только в автобусе на пути к больнице. И зачем он только поехал? Может потому, что его потащил Анджей или он сам, став свидетелем, решил, что это его обязанность.       В общем, они оказались в больнице. К Джорджии их, конечно, никто не пустил и пришлось ждать в коридоре в кромешной тишине. Оба молчали — а что говорить то? Слова будто сами испарились и рты, как будто, закрыли на замок.       — Вы одноклассники потерпелой? — спросил врач, выйдя из палаты.       — Да, — кивнул Владимир, поднимаясь с диванчика в коридоре. — С ней всё хорошо?       — Да, вы видели кто это сделал? Будете заявлять в полицию? — мужчина средних лет всё расспрашивал подростков.       — Нет, мы не видели и ничего заявлять не будем, — сразу же ответил ему Анджей. — Нам можно зайти?       — Да, но не на долго, — ответил врач и парни уже хотели зайти в палату, когда с той стороны послышались быстрые женские шаги.       — Я так и знала, что этим всё закончиться! — раздался тонкий недовольный голос Майи. — Вова мне всё рассказал! Ты убийца, Анджей…       — Успокойся, с Джорджией всё хорошо, — перебил её Зеленский. — Ты можешь даже зайти к ней.       — Я то зайду, но с тобой, Анджей, всё равно разберусь потом! — девушка ещё что-то говорила, но брат запихнул её в палату и закрыл за ней двери.       Джорджия лежала на кровати с закрытыми глазами и на миг Вове показалось, что всё намного страшнее, чем сказал врач. Но вот девушка зашевелилась и открыла глаза. Её подруга улыбнулась и опустилась на стул около кровати, коснувшись её холодной руки. Парень неловко встал у стены.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила с сочувствием Майя.       — Нормально, — кивнула Джорджия. — Вова, ты тоже тут?       — Да, и Анджей. Я могу позвать его, — предложил парень и ринулся к двери.       — Не надо, — девушка на кровати остановила его. — Я не хочу видеть этого… В прочем, я хотела сказать ему кое-что. Передайте, пожалуйста, Анджею, что я уезжаю.       — Что? Нет! Ты же моя подруга, — возмутилась Майя. — У меня больше нет тут друзей!       — Прости, но моему отцу предложили новую работу, да и мне здесь больше делать нечего, — вздохнула Джорджия. — Передайте это Анджею.       — Хорошо, — кивнул Вова. Может её переезд и правда к лучшему. — Сейчас вернусь…       Зеленский вышел из палаты в коридор, оставляя подружек на едине. Дуда ждал его на диванчике, не решаясь зайти. Его мучала совесть и вся эта ситуация могла стать ещё хуже. Поэтому он оставался тут и ждал Вову с новостями.       — С Джорджией всё хорошо, — успокоил его он. — Но она не хочет тебя видеть.       — Это понятно, — безразлично кивнул Анджей. На эту девушку ему ещё давно было плевать.       — И она уезжает, — закончил своё сообщение Вова. — Думаю, так правда будет лучше для всех. — он развернулся и хотел было вернуться в палату, но Анджей крепко схватил его за руку и притянул к себе.       — А что будет с нами? — спросил Дуда, смотря на Зеленского щенячими глазами.       — Я не знаю. Ты говоришь, что изменился, а потом толкаешь с лестницы Джорджию! — ответил ему парень. Хватка на его руке усилилась и тонкие пальцы вонзились в его бледную кожу. — Прости, я не готов начать всё с начала… — Но ты же говорил! — разозлился Анджей. — Обещал дать мне второй шанс!       — Не кричи на меня, — попросил его Вова. Ему было неприятно, когда кто-то повышает на него голос.       — Хорошо, — недовольно ответил Дуда. — Если ты так хочешь…       — Да, я так хочу, — кивнул Зеленский, освобождаясь от цепких пальцев бывшего. Он ещё с десять секунд постоял перед ним, а затем быстро вернулся в палату.

***

      Вова и Майя вернулись домой только к середине дня. Девушка сразу же закрылась в своей комнате — всю дорогу она была не веселой из-за того, что её подруга уезжает. Парень мог понять её, поэтому не трогал и пошёл искать Эммануэля. Он взял ещё один выходной и это настораживало. Постучавшись в спальню к отцу, Вова неуверенно нажал на ручку и вошёл.       — А, это ты, — послышался тихий голос от кровати.       — Да, пап, — парень закрыл двери и подошёл к нему. — Что с тобой?       — Всё в порядке, — соврал Эммануэль, побольше укрываясь одеялом и едва не дрожа под ним.       — Точно? — удивился Вова и его взгляд зацепился за градусник на тумбочке с температурой в 38 градусов. — Ого! И это называется «всё в порядке»?!       — Ну, прости, не хотел волновать, — пожал плечами Макрон.       — Ты пил жаропонижающее? — поинтересоваться подросток. Он мало, что понимал в лечении, но такие азы ему были доступны.       — Да, конечно, но оно только через какое-то время подействует, — вздохнул мужчина. — Пока надо потерпеть…       — Может врача вызвать? — предложил Вова. Эммануэль замотал головой. — Тогда я сделаю тебе чай.       Парень не стал ждать одобрения больного и быстро направился на кухню. Он поставил чайник, достал пакетик с чаем и скоро горячий напиток уже дымился в чашке. Улыбнувшись, он направился назад в комнату. Эммануэль всё ещё трясся под одеялом и Вова уселся прямо рядом с ним, поднеся чашку прямо к его рту. Больной благодарно отпил, немного подержав напиток во рту. Они были так близко, что даже кружилась голова. Холодная рука парня нашла горячую мужчины и сжала где-то под одеялом. Сердце Эммануэля замерло и пропустило один удар. Вова тем временем снова захотел напоить его.       — Не надо, может это заразно, — остановил его Макрон, вытянув руку вперёд.       — Вот и хорошо, — улыбнулся Зеленский. — В школу не пойду.       — Я не хочу чтобы ты болел, чтобы остаться дома, — ответил ему Эммануэль. — Если не хочешь идти в школу, можешь не идти.       — Ладно, я пошутил, — сказал Вова, отдавая отцу чай. — Тебе лучше?       — Да, значительно, — кивнул мужчина, отпивая горячий напиток самостоятельно. — Как в школе?       — Нормально, — соврал парень, не желая тревожить больного идиотством Анджея. — Ты поспи, а я пока пойду уроки делать…

***

      Только спустя пару часов Вова смог поднять голову от учебников. Выйдя из своей комнаты, он потянулся и решил заглянуть к Эммануэлю. Он спокойно себе спал, укрывшись с головой. Парень улыбнулся и тихо вернулся в коридор. Решив поужинать, он направился на кухню.       Там он застал Маю, которая что-то искала в шухляде. Вид у нее был не очень — размазанная от слёз косметика, растрёпанные волосы. Вове было жаль её, но если Джорджия уедет, всем правда будет лучше! Парень подошёл к сестре со спины и коснулся её плеча рукой.       — Ты что-то ищешь? — поинтересовался Зеленский.       — Да, таблетки… Что-то голова болит, — кивнула Мая, обернувшись. — Уже нашла…       — Ты не переживай из-за Джорджии, вы можете писать друг другу или звонить, — попытался утешить её парень.       — Д-да, я знаю, — она всхлипнула. — Спасибо тебе за всё… Ты очень хороший…       Девушка коротко обняла его и быстро направилась с таблетками на второй этаж. Вова ещё немного постоял, потупил и только потом пошёл к холодильнику. Сделав себе бутерброды, он уселся на диване в гостиной и включил телевизор. Под какую-то передачу он поел и хотел уже вернуться в свою комнату, когда в дверях гостиной появился Эммануэль.       — Зачем ты встал? Тебе надо лежать! — удивился Вова.       — Надо было тебя и Маю покормить, — ответил Макрон, всё больше кутаясь в плед.       — Нам не пять лет, пап, не переживай. Ничего с нами не будет, — улыбнулся парень, помогая отцу сесть на кровать.       — Ну, да, вы такие уже взрослые… — вздохнул Эммануэль. Когда Вова прикоснулся к нему, воображение снова начало выдавать свои глупые фантазии. Мужчина отодвинулся от парня и нашел первый попавшийся повод отправить его ещё дальше: — А где Мая? С утра её не видел…       — Она у себя. Я сейчас позову, — сразу же подхватился Вова. Он был готов сделать всё, что Эммануэль попросит, хоть звезду с неба! И это чувство съедало его сегодня весь день.       Зеленский вышел из гостиной и быстро поднялся на второй этаж. Подойдя к двери в комнату сестры, он постучался. Ему никто не ответил и тогда парень попытался ещё раз. Когда и через минут пять ему не ответили, он вошёл. Сначала его разум ничего не понял, но затем разлиличил бледную, как смерть, худощавую фигуру своей сестры на кровати и кучу таблеток разкиданных вокруг неё. В её руке была записка и видимо она была без сознания.