Брачный танец

      Это случилось спустя несколько месяцев пребывания Уэнсдэй в школе Невермор. Она сидела в своей комнате и угрюмо набирала текст на печатной машинке. Нужная мысль не приходила, персонажи получались картонными, сюжет не клеился.       Энид сидела в своей радужной стороне комнаты. Они с Вещью уже успели подружиться и как раз были в процессе очередного маникюрного сеанса. Энид громко спрашивала у Вещи, в какой цвет ей покрасить ногти на этот раз.       Уэнсдей начинала злиться: на Вещь и его неверность, на Энид и ее легкомыслие, на директрису Уимс, которая утром отчитала ее. Едва вспомнив про Ларису Уимс, Уэнсдей не могла и думать ни о чем другом. Как не корила она себя за бездействие в поимках монстра, как не настраивала и не пыталась продумать тщательный план действий, мысли ее неизбежно возвращались к директрисе. Мисс Уимс врезалась ей в мозг, как навязчивая мелодия глупой песни. Уэнсдей искала пути к отступлению. Все тщетно. Положив руки на стол, закрыв глаза и замерев, Уэнсдей начала свою привычную медитацию. Нормализовав почему-то сбившееся дыхание и сердцебиение, она продиралась вглубь своего сознания. Отсекая ненужные мысли и порывы, она плыла по привычному холодному потоку. Быстро отключившись от внешних раздражителей в лице Энид и Вещи, она смогла настроиться на свой любимый фон — черно-белую рябь, отсутствие сигнала. Вдруг среди этих черно-белых волн забрезжил красный свет, заполняющий все вокруг. Ярко-красная помада. Едва очнувшись от медитации, она позвала Энид. Тихим, но твердым и тревожным голосом.       Энид вздрогнула от неожиданности. Она так увлеклась “диалогом” с Вещью, что напрочь забыла о своей мрачной соседке, тихо размышляющей в противоположном углу. -Что? -Ты заметила? Что было сегодня на ней? -Что? На ком? -Термоядерная-красная помада. Помада цвета артериальной крови, которой накрасила сегодня губы директриса Уимс. -Сегодня? Да ты, должно быть, шутишь? Она всегда красит губы только ей, видимо считает, что это единственно подходящий ей цвет. Хотя, конечно в сочетании с белесыми волосами, бледной коже и строгими костюмами пастельных тонов, эта помада создает хороший контраст… -Ясно. Не продолжай. Я не замечала. -Странно, что ты вообще обратила на нее хоть какое-то внимание. Сколько бы она не преграждала тебе путь и перекрывала кислород. -Я умею задерживать дыхание.       Энид пыталась что-то сказать про стиль Ларисы и самой Уэнсдей, намекнуть на приближающийся бал, но Уэнсдей перестала ее слушать. Определенно, во всем виновата помада. Из-за помады Уэнсдей не может перестать думать о Ларисе. Она не понимала и не принимала ярких красок, не видела красоты в сочетании цветов, да и в принципе, не различала деталей в макияже и одежде. Хорошо, Уэнсдей нашла причину своих бед. Но этот вопрос не переставал ее мучить.       Зачем подчеркивать и без того идеальные черты лица непонятной мазней? Зачем искажать идеальные пропорции? Большие, выразительные глаза, ровные бесцветные брови,острый подбородок, сочные губы и пухлые щеки. Белоснежные волосы, бережно собранные на затылке довершали картину. Уэнсдей не видела ничего в этом лице, что требовалось исправить или скрыть. Она не собиралась анализировать и оценивать внешность директрисы, просто почему-то с тех пор, при каждой без исключения встрече,не могла оторваться от голубых глаз и неприятной красноты помады. Красная помада стала служить помехой, барьером, на который постоянно натыкалась Уэнсдей.       Однажды эта баррикада рухнула, раскрошилась прямо на глазах.Барьер был стерт. В прямом смысле этого слова.       Уэнсдей вошла в кабинет Уимс как всегда, без стука.Но тихо и без сцен. В памяти был еще свеж случай, когда Уимс взбесилась на привычку школьницы открывать дверь директрисы с ноги. Не то, что бы Уэнсдей решила поберечь нервы женщины, нет, она скорее не хотела нагрузки на свои барабанные перепонки.       Лариса смотрела на камин, разговаривая по телефону. Ее взгляд был сосредоточен на играющих огоньках, а лоб нахмурен. Первое, о чем подумала Уэнсдей — мисс Уимс не идет хмуриться, так отчетливо выступает межбровная морщинка. Но что-то еще в лице директора школы смущало ее.       Не давая себе отчета, Уэнсдей стояла и внимательно разглядывала лицо Уимс, сантиметр за сантиметром.       Лариса, почувствовав на себе ее любопытный взгляд, резко повернулась и выпалила: - Какие-то проблемы, мисс Аддамс? Я перезвоню. — ее последняя фраза относилась к собеседнику на другом конце провода. - Нет помады, вот в чем дело.- Уэнсдей так быстро сделала этот вывод, что неожиданно для себя и тем более для Уимс, произнесла свое заключение вслух. Без этой агрессивной краски на губах, директриса казалась человечнее, а вместе с тем, какой-то беззащитной, потерянной.Такое прямолинейное заявление ошеломило Уимс. Она произнесла: -Я потеряла ее.Видимо где-то оставила. -Глупо, но так даже лучше. -Вы что-то хотели?- директрисе наконец-то удалось взять себя в руки. -Я? Нет. До свидания.       Сжатый комок бумаги в руке Уэнсдей так и остался нераскрытым.Она хотела обвинить Ларису, раздавить ее своей догадкой. Лариса была шейпшифтером и легко могла обратиться в любого человека, чтобы замести следы и запутать следствие. Вместо того, чтобы идти сейчас по коридорам школы, Аддамс могла бы загнать Уимс в угол, наслаждаясь своим триумфом.В такой уязвимый для директрисы момент Уэнсдей почему-то отступила, дала той время.       Зачем? Она не могла ответить себе на этот вопрос.