Ты мой kissлород

Кажется, сердце Микасы было отдано ему еще в момент ее первой встречи с ним. Встречи, когда он спас ее. Так самоотверженно, смело, даже не подумав о своей собственной жизни и безопасности.

***

Тогда она лежала на холодном полу, полностью сломленная гибелью родных, не видящая вообще хоть какого-либо смысла жить дальше, даже тусклого лучика света в конце темного тоннеля. Для нее это был конец, и ей было все равно, что будет с ней и с ее телом. Убийцы ее матери и отца спокойно обсуждали то, как распорядиться девочкой и как получить с нее побольше выгоды. Темноволосая закрыла глаза, желая уснуть и не просыпаться, чтобы не слышать ни их голосов, ни вообще что-либо; чтобы не чувствовать эту зияющую дыру, все разрастающуюся в районе груди, и этот обволакивающий с ног до головы холод, пробирающий до неприятных мурашек. В какой-то момент раздался стук в дверь, который привлек не только внимание этих мужчин, ворвавшихся в дом, но и внимание юной Аккерман. Кто бы это мог быть? В любом случае... этот кто-то опоздал. В живых осталась только эта маленькая беззащитная девочка. И то... ее оболочка. Живой она себя больше не считала. Микаса услышала голос какого-то мальчишки, а следом увидела, как тело мужчины, открывшего ему дверь, упало на пол. Он... убил его? По полу растеклась лужа крови, что указывало на то, что так оно и было. Этот мальчик напал и на второго похитителя, став втыкать в его плоть нож раз за разом, крича, что тот не достоин жизни, что такой кончины он и заслужил. Девочка приподнялась, в шоке наблюдая за этой картиной. Ее неокрепшая психика едва не рассыпалась в прах от того, сколько убийств и крови пришлось увидеть своими собственными глазами за сегодня. Она все еще не до конца осознавала, что происходит, поэтому лишь продолжала сидеть на холодном полу, прижимая коленки к туловищу и дрожа от страха. Эрен, выместив весь свой гнев на втором похитителе, подбежал к Микасе, спрашивая, в порядке ли она. Аккерман неопределенно покачала головой, потому что не знала... в порядке ли она. Единственное, что сейчас так ослепительно вспыхнуло в ее уме, так это... — Кажется, их было трое. Пауза. Они с настороженностью смотрят друг на друга, и в этот самый момент в комнату заходит еще один человек. — Что здесь... произошло?! Ты это сделал, маленький ты сучонок?! — с яростью вскрикнул мужчина, схватив ребенка за его рубашку и подняв над собой, начиная трясти его, как тряпичную куклу. — Я сейчас прикончу тебя, ты! По стене размажу! Однако он с этим затягивал, будто не мог так сразу расправиться с мальчишкой, запятнав свои руки совсем еще детской кровью. А Эрен умирать и не собирался. — Дерись! — Крикнул он застывшей Микасе, борясь и за свою жизнь, и за ее. Он всегда боролся. Всегда. И сейчас хотел, чтобы Микаса тоже поборолась. — Дерись же!!! Этот клич перевернул в Микасе все сверх на голову, оглушив ее. Она вдруг твердо встала на ноги, ощутив, как все ее тело пронизывает неведомая ей сила. И словно каждую клеточку поразил разряд тока, ускорив ток крови в сосудах. В сознании произошла ярчайшая вспышка, будто Эрен нажал на внутренний спусковой крючок, выпустив дремлющую силу, и девчонка, уверенно подобрав выпавший ранее из рук Эрена нож, ринулась вперед, всадив лезвие врагу со всей мощи в спину прямо туда, где было сердце. Она ввела острие настолько глубоко, чтобы оно поразило сердечную мышцу, наверняка лишив его обладателя жизни. Микаса впервые ощутила нечто подобное. Она была как будто в неком потоке, как будто это вовсе не она, а кто-то управлял ее телом и разумом... Воткнуть нож так хладнокровно, с такой выверенной точностью прямо в цель... это было чем-то невозможным и непосильным для нее раньше. До этого, лежа на том полу, девочка вообще не хотела жить и даже не думала о том, чтобы бороться.

***

— Я Эрен. Сын доктора Йегера, который должен был прийти к вам с осмотром, — дружелюбно представился мальчик с каштановыми волосами. — Ты ведь Микаса, верно? За его излишне смелые действия его отчитал отец. А пока они говорили о чем-то, Микаса думала лишь о своем спасителе. Эрен... Его имя она повторяла про себя из раза в раз, чтобы выжечь эти четыре буквы на самой подкорке сознания. — Я же спас ее! — парировал младший Йегер, в следующий миг обратив внимание на девочку, тихо стоящую позади них. — Микаса, ты не замерзла? До сих пор дрожишь, — заметил малец, подойдя к ней. Не успела Микаса ничего ответить, как вдруг вокруг ее шеи повязали бордовый вязаный шарфик, который Эрен снял с себя. Темноволосая посмотрела на него широко распахнутыми глазами, выражая своим взглядом по отношению к нему... бесконечную благодарность. Шарф все еще хранил запах своего хозяина, и пока он грел ее шею, девчушка, к своему удивлению, чувствовала себя сильной. Безумно сильной. Защищенной от всего на свете и способной на все. — Спасибо... — тихо произносит она, обхватывая бордовую ткань обеими руками, цепляясь за нее, как за самое драгоценное, что у нее есть. Она заметила на щеках Эрена легкий румянец и сама немного смутилась, тронутая его жестом. Кажется, ее щеки тоже горели, но это, к счастью, было прикрыто шарфиком. Он улыбнулся Микасе, а внутри нее снова что-то перевернулось, отчего она в смятении сжала края своего белого платьица. — Давай жить с нами! — после небольшой паузы предлагает Эрен, протягивая руку девочке. Та глядит на нее, как завороженная, готовая ронять слезы от такого доброго отношения к ней. Не смело, но с надеждой во взгляде, она тянет свою ладонь ему навстречу, словно вверяя в его руки свою жизнь, которую, если так подумать, он ей сегодня и подарил, даровав также спасение. Он снова тепло улыбается, крепче обхватывая детскую девичью ручку. — Идем со мной.

***

Сказал он тогда. А Микаса уже в тот момент осознала, что пойдет за ним куда угодно.