Ты мой kissлород

Вот уже какой раз Микаса бросает косой взгляд в сторону Эрена и Хистории. Ей кажется, или они слишком много времени проводят вместе? Конечно, их сплотило, к примеру, то, что на них много ответственности перед человечеством, на них так много людей полагаются, но все же... Неужто Эрена потянуло на королевскую кровь? Такое предположение, черт подери, злило, да просто бесило! А Хистория, к тому же, такая красавица, так всем нравится. Смогла и Эрена очаровать? Эти все вопросы, крутящиеся в голове Микасы, мучили ее с того момента, как эти двое чуть сблизились. Сама она никогда столько времени не проводила с кем-то из парней. Так они еще и так мило щебечут, что аж разорвать все в клочья хочется. Но вместо этого Аккерман сжимает кулаки и уходит сбросить это чертово напряжение с помощью спорта. — Раз. Два. Три. — Вела она подсчет, делая одно скручивание за другим. Она и так часто занималась и поддерживала форму, а теперь это стало даже слишком частым ритуалом. Со стороны она выглядела, конечно, жутковато. Все качает пресс и качает, выбиваясь из сил и тяжело дыша. Зато огонек злости внутри чуть затихал, не перерастал в целый пожар, потому что энергия уходила на физическую активность. "Ты не должна злиться, Микаса! Не веди себя, как маленькая! Он в праве разговаривать, с кем пожелает!" Только от этих мантр не становилось легче. Тогда она из глупости решила попробовать тоже провести время с кем-то, а именно с Жаном, чтобы привлечь так внимание Эрена. Тактика, конечно, банальная и наиглупейшая. — Эй, Жан, ты тут чем занимаешься? Подметаешь? Тебе помочь? — обратилась к нему брюнетка, стараясь выглядеть как можно дружелюбнее. — Что? Микаса?... — растерялся тот, не ожидая, что девушка вдруг заговорит с ним. — Да я сам справлюсь, спасибо. А тебе что, капитан Леви еще не успел пополнить список дел? — усмехается разведчик, не особо понимая, отчего ему предлагается помощь, еще и от Микасы. — Да просто... хочу помочь, — так же растерянно отозвалась Аккерман, словно сама и не знавшая, чего обратилась к Жану. — Это мило с твоей стороны, — чуть смутившись, ответил парень. "Нет же, это ужасно с моей стороны. Знал бы ты, почему я подошла к тебе. Нет, так нельзя!" — Ладно, прости, если ничего не нужно, я пойду... — заторопилась Микаса, развернувшись в сторону двери. Жан же как-то и хотел ее удержать, но не знал как. Рядом с Микасой он часто терялся, тем более, когда она подошла так неожиданно. Неужели она заметила его? Хотя... она же все время бегает за Эреном. А вдруг обратила внимание на кого-то другого? Вот что Аккерман сделала - подарила эфемерную надежду тому, кому не на что рассчитывать. Теперь еще и от этого горько. Девушка в растрепанных чувствах выскочила на улицу, чтобы освежить мысли. Светило яркое солнышко, слепя глаза и радушно грея своими лучами, но Микасе от этой слишком прекрасной погоды было наоборот тошно, поскольку у нее внутри сгущались темные тучи. А вот и мило воркующие Эрен и Хистория подходят к хижине. Новая волна злости захлестнула ее, словно цунами, что отразилось в стальном взгляде и мрачном выражении лица. Но вместо того, чтобы открыто выразить свое недовольство... — Эрен, ты очень вымотан. Так почему тяжести таскаешь? Давай сюда, — грубо отрезает она, нависая над парочкой темной тенью и выхватывая охапку какого-то сена у Йегера. — Микаса! — рявкнул Эрен. — Сколько раз я просил не носиться со мной и не доставать своей опекой?! — разгневавшись, выпалил тот. — Я не такой беспомощный, в конце концов! Аккерман стискивает зубы и все равно упрямо сжимает в своих руках то, что забрала. — Я никогда и не считала тебя беспомощным, просто... я... я... — Ее голос сел, и она чуть ли не хрипела, не зная, что сказать. Вернее, не могла сказать то, что хотела. — Я, пожалуй, пойду. — Сказала Хистория, чувствуя себя в этой ситуации третьей лишней. Да и ни гнев Эрена, ни Микасы не хотелось ощущать на своей шкуре. Пусть сами разбираются. — Микаса, а ну отдай! Он кинулся за этим несчастным сеном, ставшим причиной их раздора, а как только отвоевал его обратно, все рассыпалось в стороны, и соломинки полетели прямо в их лица, залезли под одежду. Они удивленно уставились друг на друга, вроде бы, немного остыв, отвлеченные этим маневром. — У тебя соломинки в волосах застряли, вот тут, — заметила Микаса, приблизившись к шатену, чтобы вытащить их из его спутанных локонов, но тот отрицательно мотнул головой и стряхнул их сам, не подпустив к себе. "Оттолкнул". Стало даже обидно. "Отчего Хистории ты так мило улыбался, а рядом со мной так хмуришься? Неужто я и вправду надоела тебе... своей опекой?" — с горечью думала Аккерман. Она даже затихла, не зная, как подступиться к Эрену и стоит ли вообще это делать. Может, оставить его? Да, точно, так будет лучше. Девушка, разочарованная, уже было развернулась, чтобы уйти, но ее остановили, схватив за руку. Хотела ли она, чтобы ее остановили? Кажется, да. Потому что остаться один на один со своими гнетущими мыслями снова - то еще испытание. — Извини. Не хотел кричать и обижать тебя, — виновато говорит Йегер. — Просто правда, не нужно так беспокоиться обо мне. Это мне хочется защищать тебя, Микаса! — возмущается тот, вызывая слабую улыбку у брюнетки. — Понимаешь? Это же я мужчина! Эрен часто комплексует по поводу того, насколько их с Микасой силы неравные. Да и в целом, его по силе обгоняют многие, сколько бы он ни старался. Это даже... несправедливо. А иногда ему казалось, что Микаса специально тыкает его в его неполноценность, постоянно помогая ему, где, напротив, он должен помогать ей. Но это, конечно же, вовсе не так. Девушка молчит, опустив глаза, все еще боясь сказать что-то не то. Но Эрен терпеливо ждет, будто интуитивно чувствует, что Микасу что-то гложет и что-то она хочет спросить. И вот она решается наконец. Набирает в легкие побольше воздуха, поднимает взгляд и быстро проговаривает на выдохе: — О чем вы разговаривали? Этот вопрос повис в воздухе, создавая неловкую паузу. Брюнетка, испытывая еще большее волнение перед парнем, кусает нижнюю губу, ожидая какого-то ответа. Йегер в то же время хмурится, не сразу понимая, о чем она, а потом неуверенно уточняет: — С Хисторией? — На что получает кивок. — Да ни о чем таком. Она просто иногда делится тем, что чувствует, потому что больше не боится своих настоящих эмоций, не строит из себя ту, кем не является, — пояснил тот. — И что... она чувствует? — уцепилась Микаса за то, что показалось ей двусмысленным, сверля юношу пытливым взглядом. И правда, какими такими чувствами она с ним делится? Очень интересно послушать. — Хм... А ты что чувствуешь? — застал он Аккерман врасплох, с любопытством глядя на нее. — Что...? Но... я первая спросила, — нашлась она, уйдя от такого неудобного вопроса. — Микаса, — твердо говорит Эрен, пристально смотря на нее, — неужели ты ревнуешь? — Нет! — вскрикнула девушка. — Что за... глупости? — раскраснелась та, спешно утыкаясь в шарф, чтобы спрятать лицо. В тот момент Эрен вдруг осмелился снять с ее шеи шарфик, оставив Микасу со стыдливым румянцем совсем без защиты перед ним. — Нет? — задумчиво переспросил Йегер, слегка толкнув брюнетку к рядом стоящему дереву и прижав ее к стволу, окончательно загнав ее в ловушку и оголив все эмоции. — Скажи это, смотря мне прямо в глаза, Микаса. — Н-нет... — заикнулась она, почти сразу отведя взгляд от настойчивых зеленых глаз. — Увереннее. Я не верю тебе, — как издеваясь, говорил шатен, совсем близко стоя к Аккерман и не выпуская ее из-под тени дерева. Хотя на самом деле это не он не отпускал ее, а она сама не очень-то хотела уходить. — Да! — вдруг сознается девушка, не выдерживая напряжения. — Ладно, ты угадал! Я все вокруг хочу разрушить, когда ты с ней! Я ненавижу это глупое чувство, но не могу ничего с собой поделать! И что же теперь?! Она разом выплескивает все, что накопилось: злость, разочарование, отчаяние. Вспоминает также недавний момент, когда распиналась перед потерявшим веру в себя Эреном, говоря ему о том, как он много для нее сделал. Ведь он тогда даже разрыдался от своего бессилия, в очередной раз не сумев спасти важного ему человека, а именно Ханнеса. Это хлестко ударило по нему, поскольку он не смог ничего сделать титану, который съел его мать! Но в тот тяжелый момент с ним оказалась Микаса, которая смогла вернуть Эрену боевой дух. Тогда же, на фоне всей разрухи и хаоса за внешними стенами, невзирая на то, что их окружали титаны, девушка, расчувствовавшись, наклонилась к Йегеру, совсем как для поцелуя. Она вдруг с чего-то предположила, что это даст тому еще больше сил сражаться. Но он тогда не обратил на это внимания, резко встав и заговорив о шарфе, который он обещал еще не раз повязать вокруг шеи Микасы. Ей оставалось только кивнуть и наблюдать за битвой воспрявшего духом Эрена с титанами. В итоге у него получилось спасти их всех, и Микаса искренне этому радовалась, ведь это частично благодаря ее поддержке. А Хистория что же? Она была с ним хоть в один из переломных моментов? Так почему же?... Микаса, увязнув в своих мыслях, неожиданно замечает, как Эрен удовлетворенно хмыкнул, по-видимому, как раз добиваясь такой вспышки откровенности. Но зато теперь он был точно уверен, что ему не показалось. Она так на него с Хисторией смотрела, готовая убить. И действительно не спроста. Йегер задержал на ней горящий решительностью взгляд, словно собирался сделать что-то очень важное, но до последнего колебался. В конце концов, осторожно убрав застрявшую в темных волосах Микасы соломинку, он подался вперед, прильнув к ее губам, этим и отвечая на ее вопрос. Ей не показалось, что в его взгляде мелькнуло что-то особенное, но одновременно и испугавшее ее. В душе Аккерман так сильно желала, чтобы этот момент когда-то наступил, но это означало и то, что это изменит их отношения уже окончательно и бесповоротно. Первое касание губ, затем - второе, а что будет дальше...? Забыв обо всем, Микаса не подала никаких признаков сопротивления, вжавшись в ствол дерева и лишь податливо разомкнув губы, позволяя Эрену углубить поцелуй. Внутри Микасы все еще разгорался огонек, только уже другой, который был не разрушительным, но тоже сильным. Огонь любви. Наверное, ее только это и могло успокоить и усыпить ее ревность, и Эрен откуда-то это узнал. Сердце от неверия в происходящее забилось, казалось, раз в десять быстрее. Это и вправду именно его теплые губы так ласково касаются сейчас ее уст, сводя с ума. Именно его язык так бесцеремонно стал хозяйничать в ее рту, отчего Аккерман дышала через раз. С каждым его движением ее тело все больше слабело, ноги подкашивались, и чтобы удержать равновесие, брюнетка положила обе руки на плечи Йегера, чувствуя сейчас только его губы, его дыхание. И все вокруг внезапно пропало. Остался только он. И вмиг забылось то, как он болтал с Хисторией, даже то, как он после оттолкнул ее. Это сейчас казалось сущими глупостями в сравнении с тем, как он умело, с чувством завладевал ее устами, которые всегда, впрочем, принадлежали только ему. А целует он все же ее... Не кого-то другого, не Хисторию. И теперь все ее тревоги начинали улетучиваться, словно призраки. Она так сильно желала этих губ, поэтому сейчас вся так горела и совсем не могла противиться напору Эрена и уж тем более не смела остановить его. И он этого желал. Желал безумно. И ни на какую Хисторию он не смотрел, не думал о ней вовсе, а воображал себе поцелуй только со своей одной единственной. А как могло быть вообще иначе? Увлекшись, шатен покрепче сомкнул руки девушки вокруг своей шеи, а затем положил свою ладонь на щеку Микасы, ощутив под горячими пальцами мягкую бархатную кожу, которой хотелось касаться не меньше, чем этих прекрасных трепещущих губ. Он поймал себя на мысли, что его любимой невозможно насытиться, даже если он не остановится на губах и исцелует каждый дюйм ее кожи. И сейчас ему все не хотелось отрываться от нее, и Аккерман первой этого тоже не делала, цепляясь за него своими руками, которыми она в порыве чувств приятно, до мурашек, зарывалась в его волосы, все не желая никуда его от себя отпускать. Но Эрен прерывает поцелуй, открывая глаза и видя перед собой расслабленное довольное личико возлюбленной. От гнева ни следа. А то, с каким счастливым блеском она смотрела на него, как держала опухшие от поцелуя губы слегка приоткрытыми, сильно всколыхнуло что-то в его душе. Как она может выглядеть столь прелестно? На некоторое время у него даже пропал дар речи, и он позволил себе засмотреться. Неужели его поцелуй заставляет ее забыть обо всем и делает такой счастливой? Во взгляде Микасы на этот немой вопрос четко отражалось: "Да". — Ты все еще злишься? — спросил парень. — Нет... больше нет, — совсем растворившись в нем, в зелени его глаз, голосе и губах, тихо вымолвила та. Эрен, услышав это, улыбнулся. — Не ревнуй меня ни к кому. Мне никто кроме тебя не нужен, просто поверь, — он ласково улыбается, обхватывая руку Микасы своей и поднося ее к своим пылким от недавнего поцелуя устам. — Это только твои губы. Уверяю, ничьи больше. Верить ему было довольно просто. Она и так всегда это делала, только недавно начала немного злиться на него за его времяпровождение с девчонкой королевской крови. — И глаза... тоже мои? — Микаса ведет ладонью к векам возлюбленного, получая от него кивок. Следом пальчики перемещаются к щеке, мочке уха, каштановым волосам. — И щеки, и уши мои, и волосы? — Да, я весь полностью твой, — подтверждает Эрен, накрывая руку Аккерман своей. Сквозь листву дерева к ним пробился лучик солнца, который на мгновение ослепил Микасу, заставив ее издать короткий смешок. Еще минут десять назад ее это чересчур яркое солнце раздражало, а теперь вот оно было для нее волшебным. Она ощущала себя такой радостной, что вся сама светилась изнутри. Ее пальчик очертил контур губ парня, за чем тот внимательно пронаблюдал, не шевелясь, будто боялся спугнуть, поглотить эти яркие лучики своего собственного солнца, которое умещалось в этой девушке. Она улыбнулась, а он улыбнулся ей в ответ. И все, что вокруг, пока не существует, потому что ее мир сосредоточен в нем, а его - в ней.