Ты мой kissлород

После того, как они увидели море и перебили всех титанов за стенами, все кардинально поменялось. Элдийцы познакомились с Еленой - марлийкой, что обеспечила острову технологии, благодаря которым они смогли попасть на другой континент и увидеть внешний мир своими собственными глазами. И казалось, это все, о чем только можно было мечтать. Но вот была большая загвоздка - все без исключения считали элдийцев с Парадиза дьявольскими отродьями и желали лишь истребить их. В то время как те элдийцы, что проживали в Марлии - несчастные. А людям с острова приходится расплачиваться за грехи двухтысячной давности, и это... очень прискорбно. А ведь Эрен и пересек море для того, чтобы отыскать какую-нибудь надежду на то, что все можно решить мирно, без войны. Эти поиски разочаровали его. Однако до этого он смог немного насладиться временем, проведенным вместе с друзьями и Микасой. — Эрен, смотри, я купила мороженое, — позвала его Микаса, светясь от радости от приобретенного лакомства. — Хочешь попробовать? Увидев, как Эрен стоит в стороне от всех, отрешенный и какой-то нагруженный, Аккерман незамедлительно решила подойти к нему и попробовать взбодрить диковинной сладостью. — Мороженое? Да не хочется как-то... — хмуро отзывается тот. — Ну попробуй, — принялась уговаривать его та, но снова получила отрицательный кивок. — Тц, упрямец. Тогда я первая. Она облокотилась на ограждение рядом с ним, лизнув холодную ваниль и окинув взглядом из-под шляпки шумных прохожих, толкающих всех вокруг. Хорошо, что они далеко от этой гущи. Все лавки пестрили вкусностями и сувенирами, а в ноздри бил запах различных пряностей и одеколона прохожих. — Это такая вкуснятина, Эрен, — прокомментировала брюнетка, с наслаждением лизнув мороженое еще раз. — Не захотел пробовать - теперь сама все съем и тебе не дам, так и знай, — заворковала та, смотря на смурного парня с озорной улыбочкой. Эрен же вдруг отрывается от ограды и подходит к Микасе, склоняясь к ее губам и слизывая с них сладкую ваниль. Девушка пораженно вздыхает, сжимая в руках вафельный рожок и глядя на Эрена, не моргая. — А так я могу попробовать? — с усмешкой спрашивает он. — Ты права, действительно вкусно. С твоих губ еще вкуснее. Микаса осторожно дотронулась до своих горящих губ и смущенно покраснела, но отважилась откусить кусочек мороженого и, потянувшись к Эрену, передать ему его прямо в рот, чего тот явно не ожидал и удивленно выдохнул в горячие, контрастирующие с холодной сладостью, губы Аккерман. Смело! Сразу после того, как мороженое исчезает на языке, Йегер впивается в девичьи уста, вбирая всю их сладость. — Вкусный... поцелуй, — робко проговаривает та, сжав в одной руке ткань рубашки Эрена. — Черт, мороженое сейчас растает! — опомнилась Микаса, как только ощутила, как по пальцам стекает белая струйка. Эрен снова поражает ее, так как берет и со спокойным видом проводит языком по ладони Аккерман, облизывая остатки мороженого и посылая своим теплым языком миллион электрических разрядов по всему ее телу. Девушка, взбудоражившись, едва не произнесла чего-то непристойного при виде того, что сделал Эрен. Черт, еще одна какая-нибудь выходка, и она начнет плавиться на палящем солнце в точности так же, как это мороженое! Но, вопреки страху Микасы, парень отходит от нее на несколько шагов. — Ешь скорее, чтобы не текло, — только и произнес он. Да после такого разве можно спокойно себе продолжать есть мороженое? Палец все еще оставался влажным от прикосновения губ Эрена и липким от белого наполнителя рожка, из-за чего в голове сами собой вырисовывались всякие фантазии. Но огромным усилием воли Микаса заставила себя выбросить случившееся из головы и быстренько управиться с мороженым, искоса поглядывая на Эрена. Его, казалось, произошедшее не особо трогало. Он снова погрузился в пучину терзаемых его мыслей, отгородившись от всего, в том числе и от нее. Так быстро? И не удалось ей пробиться сквозь эти крепкие стены? Она устало вздыхает, возвращаясь обратно к своим друзьям и оставляя Эрена в одиночестве, которое ему в этот момент так нужно было.

***

— Посмотри, Микаса, какая симпатичная шляпка. — Притормозил Эрен и показал девушке такого же цвета, как и ее костюм, головной убор. Шляпа была похожа на ту, которая сейчас была на голове у Аккерман, тоже белая, но эта была понаряднее, с атласной голубой ленточкой, завязанной в бантик. — Тебе бы очень подошла. Он попросил Микасу ненадолго остановиться и, взяв у продавца красивую вещицу, снял с той ее прежний головной убор и надел этот. Девушка, не противясь, подняла на него взгляд, застенчиво улыбаясь. — У меня вроде в детстве была похожая... — вспомнила та. — Неужели ты запомнил, Эрен? — Да, видимо... Легкий теплый ветерок пробрался от позвоночника к затылку и зарылся в темные волосы, выглядывающие из-под шляпки, которые впоследствии взметнулись в воздух, залезая в самое лицо, а бирюзовая ленточка точно так же стала развеваться на ветру, в следующем своем порыве чуть ли не срывая шляпу с головы, из-за чего Микасе с тихим: "Ой", пришлось вещицу удержать, а спутанные пряди убрать за уши. Эрен совершенно загляделся на это зрелище и без раздумий взял из своего мешочка нужное количество монет и отдал их продавцу. — Эта шляпка очень идет вашей девушке, — с улыбкой заметил старичок. — Вы очень внимательны к ней. Думаю, вам с ним повезло, — обратился он уже к Микасе. Оба залились румянцем, услышав от этого старичка, что он считает их парой. Аккерман же неожиданно даже подыграла ему и взяла Эрена за руку, после чего еще и сказала: — Спасибо, милый. Мне и вправду с тобой повезло. Что это?... Милый? А как она смотрит и как держит за руку... Эрен теряется в ее полных нежности обсидиановых глазах и в ответ может только выдавить смущенную улыбку. А продавец позади них все продолжает любоваться парочкой и так по-доброму улыбаться. — А, да... — растерянно вымолвил Йегер, а после добавил: — Пошли уже, наверное, Микаса. Нас все заждались. И тут он оборачивается, и они оба понимают, что их никто не ждет, и они попросту отстали. А вот это плохо. — Ничего, нас точно кинутся искать, и мы все быстро найдем друг друга. Они не должны были далеко уйти, — рассудила Аккерман. Эрен согласился с ней, и они двинулись вперед, лавируя в толпе. В какой-то момент они, не найдя в этом скоплении людей своих, выбираются на открытое пространство, окруженные одними домами и дворами. А ребят из разведкорпуса так и не видно. — Эрен, я пить хочу, — призналась Аккерман. — Замоталась по городу в пекло это ходить. — Хм... Колодцев даже никаких поблизости нет, — оглянувшись, сказал тот. — Придется у местных воды попросить. У наших наверняка она была с собой. Но мы их еще не нашли, поэтому пошли. Он подозвал ее к двери одной из хижин и постучался. Открыли на удивление почти сразу - добродушная женщина лет тридцати, поверх платья которой был накинут фартук, измазанный в муке, очевидно после готовки какой-то выпечки. — Здравствуйте. Извините, не могли бы вы вынести нам кружечку воды? — вежливо спросил парень. — Мы с моей спутницей потеряли счет времени, пока гуляли, а потом вдруг ощутили сильную жажду и набрели на этот район и на ваш домик. — О, конечно, сейчас. — Женщина с отзывчивостью улыбнулась им. — Вы проходите. Я тут как раз пирог приготовила, а угостить особо и некого, — запричитала она, в приглашающем жесте отходя от дверного проема, чтобы впустить гостей. — Нет-нет, спасибо, — ответил изумленный Эрен. — Нам бы только воды. — Не стесняйтесь. Говорю же, некого угостить. Внуки все на войне. А вы явно не похожи на кого-то опасного, разве что на милейшую парочку. Опять. Да что ж их все за возлюбленных принимают? А может... просто чувствуют это? Очередная переглядка, зардевшиеся щеки, и оба почти одновременно потупляют свои взгляды, вызывая у хозяйки дома волну смеха. — Проходите уже, молодежь, — хохотнула та, а те, словно по команде строгой, но заботливой матушки зашли в дом, сразу ощущая домашний запах выпечки. В этой небольшой хижине веяло таким уютом, будто оказался у себя дома. В углу, возле порога, стояла печь. Стены были обшиты панелями красного дерева, пол был тоже выложен из дерева. Окна щедро заливали светом комнату и отбрасывали тонкие полоски на стол, на котором и стоял свежеиспеченный пирог доброй хозяйки. Этот дом словно укутывал теплым одеялом, закрывал от всех проблем и грел самую душу. Микаса, приоткрыв рот, замерла, почувствовав, что она как будто окунулась в детство, когда жила в хижине со своими родителями в лесу. Атмосфера была очень похожая. — Эй, Линда, кого ты в дом пустила? — Полностью разрушил своим резким и громким голосом волшебство дома вошедший на кухню мужчина, по-видимому, муж этой женщины. Он встал возле Эрена и Микасы и с нотками неприязни взглянул на них. — Прекрати, Томас, не пугай моих гостей. Их лишь замучила жажда на наших шумных улицах, и они очень вежливо попросили стаканчик воды, — смягчая обстановку, улыбнулась Линда. — Не будь такой сердобольной, а. Они хоть и выглядят безобидно, но вдруг это элдийцы, скрывающие свое происхождение? — ядовито усмехнулся Томас. Эрен после слов этого мужчины тут же весь напрягся, а Микаса, заметив это, сжала его руку в своей и взглядом попросила его никаких глупостей не делать. — А какая разница? Все мы можем захотеть пить. Стоп. Глаза Йегера расширились. В них заплескалась озадаченность и неверие. "Все мы можем захотеть пить"... Неужели есть здесь те, кто не считает их дьявольскими отродьями? — Не рад гостям - просто не надо было выходить к ним. Я очень хочу их угостить пирогом, Томас. Не порть их впечатление о моей гостеприимности. И мужчина, не став спорить с женой, ретировался, оставив Линду вместе с пораженными от ее слов ребятами. Микаса тоже была очень удивлена и неосознанно сжимала руку Эрена чересчур крепко, почти впиваясь в нее своими ногтями. А тот этого и не чувствовал, сосредоточенный на своих мыслях и чувствах. У него вдруг все перевернулось. Он был уверен, что во всем свете нет людей, которые способны принять их, что мир обязательно нужно уничтожить, чтобы Парадиз смог наконец жить спокойно. Но... может, есть какая-то надежда? Хотя бы лучик, который может в конце концов обратиться в целое солнце? Ему не хотелось уничтожать весь мир и становиться злодеем, его желания влюбленного юноши были настолько банальными и простыми, но... в то же время свой народ и своих товарищей из-за своей эгоистичности оставить он не мог. Ведь только у него есть такая огромная сила, способная изменить ход истории. — Присаживайтесь. Вот, я вам чая налила. — Та ставит перед ними по чашке с горячим напитком, а следом отрезает им по кусочку пирога, с улыбкой садясь напротив них. Однако оба почти ничего не съели, а вот чай из-за жажды выпили. — Ох и дохлая сейчас молодежь пошла, ничего не едите, — возмутилась хозяйка, ворча так, будто она какая-то их родственница - тетя, например, к которой они каждую неделю заглядывают в гости. — Простите, что-то аппетита нет, — виновато сказала Микаса. — Но мы очень признательны вам за вашу доброту. Большое спасибо. До свидания. Они тепло попрощались, а как только вышли, пройдя пару шагов и толком не успев опомниться, наткнулись на капитана Леви и других. — Не понял, вы где лазите? — Со свойственной ему грубостью поинтересовался капитан. — Да так... заплутали немного, — коротко объяснился задумчивый Эрен. — Извините, что заставили вас искать нас, — проговорила Микаса, желающая избавить их от гнева Леви.

***

— Сбежавшие на Парадиз сто лет назад демоны — вот наши истинные враги. Они достойны ненависти. Их нужно уничтожить во что бы то ни стало! Все надежды Эрена были вдребезги разбиты. И как он мог поверить хоть на секунду в то, что можно достичь мира, поверить в добродушие людей? А сочувствие вызывают только те элдийцы, что были воинами Марлии и служили на благо их стране, а они - беженцы Парадиза... всегда будут отродьями, ненавистными для всего мира. Люди жестоки, беспощадны и даже не хотят попробовать понять других. Сам Эрен раньше этого делать не хотел. Но даже он ведь изменился и пересмотрел свои взгляды на жизнь. Они ведь, несмотря на все, такие же люди, как все. Использовать их титаническую силу их попросту вынуждают. Почти все сидящие в зале зааплодировали, а Эрен, который не мог больше здесь находиться, ушел прочь, полностью опустошенный. И разведчики его поняли. Никто не стал идти за ним. Кроме Микасы. Она сорвалась за ним вслед и звала Эрена, идя за ним по пятам до тех пор, пока он не остановился. — Ну ты куда, Эрен? Фух, наконец-то остановился, — она отдышалась, после чего сократила оставшееся растояние между ними. — Не стоило за мной идти, — холодно отрезал он. Она не заметила, как добрела с ним до какого-то оврага. Внизу стояли палатки людей, на которых и взирал Йегер. — Мне так захотелось, — наперекор ему говорит она, тоже опуская взгляд вниз. — Эти люди... остались без всего, как мы когда-то. Без родного дома, брошенные на произвол судьбы, — с тоской в голосе заговорил шатен, а затем развернулся к Микасе. — А ты теперь носишь вместо шарфа шляпку, которую я тебе купил? — слегка приподняв уголок губ, спросил он. — Д-да... — Без лукавства, открыто сознается девушка, снимая ненужный ночью головной убор и прижимая его к груди, позволяя темным коротким волосам быть подхваченными ветром. В свете луны они засверкали и отразили все сияющие на небосводе звезды, словно ее волосы и есть это чудесное бескрайнее темное небо. У Эрена не могло не сжиматься сердце от того, как она ценит буквально все, связанное с ним. Он видел, как ракушка, которую он подарил ей, хранится у нее в коробочке, в которой сейчас лежит и шарф, который она не носит просто из-за того, что с ним будет жарко. — Ты только все усложняешь, Микаса... — тяжело вздохнул Эрен, ловя вопросительный взгляд. — Что ты имеешь в виду? — испуганно спрашивает та, не представляя, что у Эрена на уме. В ее груди что-то тревожно засвербило. Накатывало липкое и неприятное ощущение чего-то неизбежного, трагичного. А их встреча как будто последняя. И даже если они встретятся вновь, у Микасы было какое-то пугающее понимание того, что она все равно уже не увидит прежнего Эрена. — Кто я для тебя? Нечто большее, чем семья? — вдруг выстреливает, как из пистолета, вопросом Йегер, вглядываясь в глубины серых глаз. А они и правда давно не говорили, кто они друг для друга. Было кристально ясно, что они пресекли черту уже не один год назад, но словами романтический окрас их чувств ни разу не обрисовывали, не говорили тех самых трех слов, которые обычно влюбленные говорят друг другу. — Ты мой... — Тут она и замерла, ощутив огромный несглатываемый ком в горле. Почему она так легко говорит ему о своей преданности, а самого главного и важного сказать не может, будто кто-то язык вырвал? Эрен молил про себя, чтобы она наконец сказала это. Сказала, что влюблена, остановила его сумасшедший замысел. Ее слова непременно все бы изменили, стоит только признаться! Только эта девушка способна спасти весь мир от гибели, в ее руках такая огромная сила, именно от ее чувств зависит так много. Но в какой-то момент Йегер, так и не услышав ответа, подумал... а вообще-то что бы изменило признание Микасы? Иного выбора все равно нет. Нужно жертвовать, чтобы что-то изменить, чтобы добиться цели. А для осуществления его плана чувства лучше отодвинуть подальше. Он только им двоим душу наизнанку выворачивает и оттягивает неизбежное. Надежды не было. Сколько еще раз в этом нужно было убедиться? Да, проще вовсе не получить сейчас ответа... Дабы не сбиться с пути, не передумать. — Во-... — начала было та. — Прости, можешь не отвечать. — Внезапно обрывает он Аккерман, а она проглатывает ком с окончанием слова: "Возлюбленный", так и не произнося этой важной правды вслух. В его глазах она видит грусть, казалось, масштабом в целую вселенную, и пропитывается ею с головы до пят, так и не сумев вымолвить больше ни слова. Ее ресницы затрепетали, а тело мелко задрожало, только сейчас почувствовавшее колючий холод ночи. Душа переполнялась горечью и обидой... Обидой не понять на что и за что. На себя или на Эрена. Она уже ничего не знала и не понимала и утопала в своем бессилии. — Больше не иди за мной, Микаса. Прости. Последнее, что он сказал, прежде чем оставить Аккерман в одиночестве. Шляпка в руке обожгла пальцы почти до боли. Из глаз хлестнула влага. Девушка рухнула на колени, понимая каким-то шестым чувством: она его упустила, она его не удержала. Из собственной трусости. Она могла все изменить, могла! В его глазах за пеленой отчаяния еще был маленький, едва заметный, но проблеск надежды. А вот когда он ушел, в зелени его очей остались лишь темные непроглядные леса, в которых не оставалось места ничему светлому. Сквозь кроны этих лесов уже не пробьется луч солнца. Она сама же собственными руками толкнула его в ад, на тропинку из крови и трупов. — Что... что же я наделала? — Разрыдавшись, спросила она черт знает у кого, сжимая руками сырую землю с таким остервенением, что трава оказывалась вырванной с корнем и разбросанной во все стороны. Это почти истерика. И положение уже не исправить. Она загубила все и всех. И самое главное - их любовь. — Может, он еще недалеко ушел? — всхлипывая, вдруг проговорила та. Микаса поднялась и резко рванула в чащу леса, подгоняемая неизвестными ей самой силами. Иногда она врезалась в ветки или спотыкалась и падала, но продолжала бежать, потому что внутри почему-то теплилась искра надежды, что он где-то тут, тоже еще не смирился с их исходом. Но чем дальше она бежала, тем более тусклой становилась ее искра, поскольку он не отзывался на ее зов, глаза все не находили знакомый силуэт. А силы покидали. Ноги немели, глаза были жутко опухшими от слез. Волосы, которые еще недавно так завораживающе сверкали в лунном свете, сейчас выглядели спутанно и безобразно, образовывая на голове подобие отвратительного гнезда. Внутри расползалась чернеющая всепоглощающая пустота. Она в очередной раз упала и, казалось, упала в бездну, хотя это и была всего лишь земля, присыпанная слоем обломанных веток. Вся исцарапанная, израненная и измученная, но все равно не угнавшаяся за ним... — Почему же ты не мог... еще немного подождать, Эрен? — На последнем вздохе вопрошает Микаса, отключаясь. Было неважно, что она далеко от города, что она вообще не знала, куда забрела. Какая теперь разница?

***

Очнулась она уже на рассвете еще целой, не разорванной в лесу каким-нибудь зверем и не найденной врагом. Повезло, наверное? Брюнетка с горечью хмыкнула, шаткой походкой отправившись в ту сторону, откуда она предположительно прибежала. Благодаря тому, что она никуда не сворачивала, удалось найти дорогу обратно и то место, в котором ее вчера оставил Эрен. Он хоть и ушел, но из ее мыслей и памяти он никуда не исчез и никогда не исчезнет. Даже досадно. Сердце по-прежнему болезненно ноет, а избавиться от этой боли не представлялось возможным. Теперь, похоже, с этим придется жить и сделать эту боль частичкой себя. Он часто бросал их с Армином и убегал куда-то, но это... другое. Это еще тяжелее. В разы. На глаза попадается шляпка, которую он не так давно надел на нее. Все внутри заныло с удвоенной силой, но Микаса все же подобрала его подарок. Как бы ни было больно, она не позволит себе забыть хоть что-то о нем.