Демон Поднебесья. Зарождение сущности - Часть 1

       *        *        *        Ночь. Ночь. Но-о-очь. Почему спят ночью? На месте всех этих людей, я бы наоборот гулял и веселился ночью, потому что днем скука полнейшая. Везде светло, везде все видно. Толпы каких то сумасшедших торопятся по своим "важным" делам, как какое то сплошное тупое стадо, пытаются запихать своего соседа спереди и самих себя в один небольшой автобус, хотя там и так все как селедки в бочке. Они уже не знают, куда деться, но все равно их становится все больше и больше. Люди не знают, как прожить, не имеют какого то достатка, но у таких обязательно есть ребенок, до которого или нет дела, или чего то в жизни недостает. Не могут разобраться со своими проблемами, так еще и другого рожают, чтобы и себе, и тому жизнь подпортить.        В голове возродился снова гул и шум, которые я слышал, когда гулял по таким же улицам по городу, намеренно я не сходил с прямой, когда мне навстречу кто-то шел и, если приходилось, сбивал их даже с ног, но продолжал идти. Забавно. Забавно и то, как некоторые удивленно смотрели мне в след, а другие покрывали благим трехэтажным матом, таких было немало. Особенно мне запомнился один молодой человек в строгом деловом костюме, выглаженных брюках и начищенных черных туфлях, да весь его наряд был блистательным. Жаль только, что он не заметил меня, разговаривая по телефону. Лязгали тормоза и торопливо сигналили водители, когда я подолгу переходил им дорогу, и тоже сопровождая меня постоянным криком. Все такие злые.        Но быстро этот накипевший звук превратился в жутчайший приглушенный крик того мужчины. Ох, как же он кричал... Как она кричала... Как все они кричали... На руках до сих пор оставались крупицы их эмоциональной составляющей, на щеках и губах все еще теплились их яркие мечты и тщетные надежды на будущее. А обезумевший взгляд их потускневших глаз отдавал особенной мягкостью и бархатностью того остекленения, которое въедалось в память и заставляло улыбаться и продолжать.        Бесхозно бродивший по незнакомым улочкам с почти докуренной сигаретой, вдруг набрел на какую то парочку, зажимавшуюся в переулке. Мужчина прижимал к стене вульгарно разодетую девушку и страстно целовал выпиравшие ключицы, переминая все части ее тела, до которых только дотягивались руки. Ее волосы слегка растрепались, подраспрямились красивые аккуратные локоны, помада зашла за край губ, а ее блаженные постанывания разрывали сконцентрировавшуюся тишину и еще больше подогревали интерес и желание мужчины, пока тот грязно лапал ее грудь.        Мужчина этот был уже не молод, потерял давно физическую форму и, кажется, забыл такое понятия как опрятность. И он был пьян. Я прямо издалека услышал зловонный запах алкоголя, доносившийся из его рта. Похотливый разум так и дышал желанием сношения. На влажный асфальт упала и тихо прошипела докуренная сигарета.        Блуждающий взгляд девушки выцепил меня и остановился, она еще крепче прижала к своей груди мужчину. В глазах выплеснулась кругом, словно змейка, розоватая вспышка. Я ответил тем же. Ее взгляд прищурился и после она взялась ладонями за лицо мужчины, втягивая того в продолжительный глубокий поцелуй. Его грубые руки притягивали ее талию, ее тонкие бледные пальчики зарылись в его волосах. Они постепенно неестественно удлинялись и выпрямлялись и удивительно как мужчина не услышал или просто не заметил их хруста прямо у своего уха.        Ее кисти чернели, ногти заострялись, становившись похожими на звериные когти, которыми она вцеплялась в чужую голову. Мужчина, заподозрив неладное, начал оказывать малейшее сопротивление, но девушка только больше прижала его к себе, давя большими пальцами ему на веки и высасывая поцелуем душу. В конце, когда она отстранилась, мешок из костей и кожи распластался без движения на земле. Только одна известная мне бестия способна такое проворачивать.        - Только прическу испортил!..        ФрансинДэммиль гордо выпрямилась, выставляя вперед пышные груди, искривленными и преображенными до внутреннего восхищения аристократическими руками она долгим движением выпрямила волосы, что теперь ни один из волосков не выбивался из общей пепельной глади.        - Как приятно видеть знакомые лица в чужом мире!.. - ее лицо расплылось в хищной приятельской по ее манере улыбкой. - Как думаешь, смертные снова назовут это сердечным приступом?        Высокая девушка, гораздо выше меня, брезгливо толкнула носочком туфель мертвенное тело у ее ног. Лицо мужчины искажал страх и ужас, но в глазах законсервировалась страсть. Она снова выпрямилась, повторно пригладила волосы и поправила оставшуюся на ее новом облике человеческую одежду.        - Этот червь даже имени моего запомнить все никак не мог! "Франсин Деммиль? Значит, звать тебя просто Франсин? Какое красивое имя!" - ее голос понизился, пародируя чужой. - Такое жалкое существо даже понять не может своим воспаленным мозгом, что значит это "имя"!        ФрансинДэммиль. Именно так и никак иначе зовут эту дьяволицу. Чертовка. Плутовка. Как угодно, если это мне поможет более подробно описать ее. Так ее прозвали когда-то среди смертных, и она еще не уступала этому определению. Является также что-то вроде "капитаншей", эталоном и элитой в отряде греха "похоть". Нет как таковых званий, но она закрепила за собой право голоса среди Высших Сил и тем самым теперь имеет пригретое местечко. Характер ядовитый и сладострастный - присущий чуть ли не каждому демону, но она буквально пропитана им, словно губка, а всякое плохое для остальных считает выигрышным для себя.        Отчего то мне стало тошно от одного только ее появления, но интерес к ее персоне не позволял мне просто уйти.        - Мне показалось или... - ее длинные тонкие пальцы потянулись к моему лицу, и один из коготков впился в кожу, оставляя затягивающуюся дорожку следом. - ... не так быстро, как раньше... Неужели, питаться нечем? - ФрансинДэммиль наклонилась ко мне головой на один уровень со мной, выпячивая округлые достоинства, и едва ли не щекой гладясь по моей, устремив нацеленный взгляд. Но я убрал ее цепкие ручонки на место, не разрывая дистанции:        - Оставь свои куриные лапки при себе.        - Грубиян каких еще поискать... Кроме тебя никто не смеет обо мне подобным образом выражаться. Но разве я могу обижаться на эту милейшую мордашку!.. - она подцепила коготками мой подбородок и потянула наверх, выдыхая слова прямо мне в губы: - ... я могу с легкостью поделиться с тобой своей энергией в более приятной и расслабленной обстановке... - шаловливая вторая пара рук опустилась к футболке, приподнимая ее края, и одна уже блуждала своевольно по торсу, а вторая тянулась под ткань джинс. - ... мне хотелось бы испытать это тело...        - Ищи себе другого мальчика для игр, меня другое интересует.        - С-с-скучный!.. - свистяще отчеканила она, щелкая меня ноготком по носу и приглаживая теперь уже мои волосы. - Я думала, у тебя есть интересное предложение для меня, а ты просто так, оказывается... без "интереса".        - Что вообще такая, как ты, делает на земле смертных?        - Близится Трапезная Охота! Такие прекрасные времена спешат настать! Все вокруг шушукаются, что этот бал Кровавой Луны изменит существующую действительность, что больше не будет как прежде! - ФрансинДэммиль говорила с придыханием, с затаиванием сердца, что в каждом слове отразилось скорейшее желание перемен. А взгляд ее блуждал где-то уже в далеком будущем, высматривая его в звездном почти черном небе. - Меня не столь волнуют оценки окружающих, сколько банальное притяжение к Хаосу. К моральному распаду человека. Видеть, как он уподобляется всему тому плохому, о чем глаголят в церквях. Я не говорила, как сподвигла одного верующего к прелюбодеянию? - девушка с жадностью облизнула губы, - Прямо в церкви! - ...едко выплюнула она следом.        - А как же ангелы? Они же так яро охраняют места поклонения.        - Ну-у, это было далеко от больших людей, было там несколько хиленьких крылатиков, пришлось разобраться. Каждый из них лишился головы, а я одну из кистей, зато какая награда!        - И надолго это стало твоим владением?        - Совсем скоро туда подоспели ангелы посолиднее и мне пришлось покинуть то место. Но мне все хочется узнать... - она вновь придвинулась близко к моему лицу и коротко лизнула между щекой и ухом, - ... почему ты насквозь пронизан человеческими повадками?        . . .        - Я тоже решил напитаться Хаосом..        *        *        *        Раз звездочка. Два звездочка. Сегодня небо на удивление светлое и практически безоблачное, что можно всю ночь убить на подсчет светящихся далеких тел. Ветер обдувал распростертую ему навстречу шею, а между пальцами все еще блуждали остатки чужих человеческих душ.        В разум смертных так легко проникнуть. Они уже теряют над собой контроль, только начинают понимать присутствие лишнего в их пространстве. А когда они злятся, их эмоциональное спокойствие стирается, можно ухватиться за эти вожжи и помыкать ими, как только вздумается. Они падки на гнев. Он огнем разгорается в голове, затмевая здравомыслие, а после уже не могут понять, что натворили, оправдываются, что не ведали, что делали... Я нашептывал ему в ухо оскорбления, а он их повторял вслух. Я изничтожал его достоинство, а он кричал на ближнего своего, на свою семью. Я говорил ему, что делать, и он это беспрекословно делал, даже не понимая истинности действий. Правда в гневе. Правда в крике. Только в таком состоянии человек не думает, о чем говорит, а значит, говорит правду, только за него это могут говорить как ангелы, так и демоны.        Я собственноручно вложил ему в руку кухонный нож, проверив перед этим острие лезвия. Он был остр. Как опаленный по маслу, он разорвал плоть, проникая в разгоряченное нутро, и алая-алая жидкость лениво стала разливаться пятном на одежде. Страх. Отчаяние. Покой. Осознание. Самобичевание. Не умение смириться...        Мужчина с кровью любимой на руках не знал, куда деться, хватался за голову, размазывая следы по лицу! А его благоверная все более бледнела и холодела сама и своими чувствами к нему.        А дальше он сам все сделал. Точнее, не я его заставлял или направлял, советовал. Он на грани безумия все повторял: "Господи, прости!", "Я не хотел!", "Это все не правда, только бы оказалось неправдой!", "Я все сделаю, чтобы она осталась жива, Господи, пожалуйста!". Но Господь его не слышал. Только если дьявол внимал его слова и покорно выслушивал каждую строчку. Этот человек просил, только чтобы все закончилось, чтобы этого всего не было.        - А ты готов отдать за вас обоих душу?..        - Да! Я все сделаю, чтобы только мы снова были вместе!        Это была сделка. Договор. И это не обманка. Но мы достаточно хитры и коварны, чтобы обернуть ваши желания против вас же самих. Они воссоединились, но уже на том свете. Как он и просил, для него все закончилось, только теперь они оба проходят через Верховный Суд.        Мы демоны. Нам плевать на всех. Нас не интересуют чужие проблемы. Нас интересуют только личные нужды. Души. Сила. Энергия. Теперь у меня есть немного, из чего я могу ее черпать.        Но не успел я и насладиться растерзанием душевных нитей, как показался ангел. Набредший на горе и мольбы, но опоздавший. Он знает, чем для него это может кончиться, особенно в такое неспокойное времечко, но молча, не проронив ни слова, он приготовился атаковать.        Яркая красная вспышка бордовых глаз сулила ему большими неприятностями и служила предзнаменованием его последующей кончины. Ангелы отвратительны. Тошнотворны в своей чистоте и преданности всему хорошему. Его мне ни капли не жаль. Я буду над ним измываться. Не просить молить о пощаде, а просто растягивать себе в удовольствие его страдания, пока он сам, возможно, не падет.        Трапезная Охота означает много человеческих жертв и приношений, но также много к ним присоединяется и небесных служителей, которыми, как расходным материалом, восполняют энергию. Они в проигрыше. За нами прилив сил. Даже шансы на пленение у них становятся меньше, чем на мирное, как они и хотели, затишье. Им стоит бежать. А не строить из себя героев.        *        *        *        Наводить панику собственными руками это так веселит. Наблюдать за беготней молодых - так напитывает. Сотворять безысходность жизни - так окрыляет. Одного человека забрали другие люди в белых халатах, когда тот набрасывался на окружающих с криками о том, что тот увидел самого дьявола! Хотя я всего то ему хотел жизнь наладить. Подумаешь, крылья, рога - постанова! Ну а вывернутая наизнанку кожа с мышцами наружу - спецэффект плохого зрения, врачу бы показаться.        Вседозволенность того, что ты можешь позволить себе все, даже далеко за гранью материального. Но а вещественного в любой момент, здесь никто не может тебе противостоять. Захотел - возьми. Поиграйся и брось. С полицией ты можешь только в кошки-мышки поиграть, не больше. А сюрпризы они совсем воспринимать не хотят! Я же им одолжение, считай, сделал, показал по какому адресу совершилось какое-никакое преступление даже с летальным исходом. Ну упаковал я это в виде записочки-послания, спрятанной во рту женщины той самой зарезанной, голову которой положил на стол главного прокурора, ну подумаешь!        Пара мужчин попались мне, когда те по какой-то причине в темноте пытались что то найти в, по идее, должном быть закрытым здании. Ювелирный. Много всяких блестящих побрякушек так и манят, чтобы их наконец присвоили, и им не важно, кто это будет и при каких обстоятельствах.        Имея дубликат ключей от замков защитных стеклянных витрин, они с как можно меньшим шумом старались быстро захватить все самое драгоценное и чем больше, тем лучше. Пока не прогремел треск...        Интереса ради я кулаков разбил одну из таких витрин, под которыми лежали только золотые кольца, но даже сейчас практически в темноте я видел переливы бриллиантовых камней в них.        - Какого х..! - громко выразился один из мужчин с бородкой.        Завизжала сигнализация, захрустело стекло под ногами, пока я любовался драгоценностями.        - Ты еще кто, бл..., такой?! - мне в лицо направили дуло пистолета.        - Я кто? - я сделал уверенный шаг навстречу, который его спровоцирует.        - Стоять на месте, мать твою! Еще один шаг и я изрешечу тебя, на...!        - Да-а-а?..        И я сделал повторный шаг. Раздался выстрел, два,три! Я перемешался с места на место, сокращая дистанцию, пока пистолет не стал быть направленным прямо мне в горло, который я сам держал.        - Кто я..? Я могу стать твоим худшим кошмаром..!        Я смотрел на него пристальным взглядом, который не позволял ему и пальцем пошевелить, лежащим, например, на курке.        - С-сука!..        - Я могу сделать так, чтобы эта пуля рикошетила по всему твоему телу внутри, не вылетая наружу, дробя кости и разрывая органы... а после бы она выбила один из твоих спинных позвонков и встала бы на его место, полностью парализовав. А ты бы был в сознании.        - Да кто ты, нах.., такой, бл..!? - пальцы мужчины дрожаще расправились и из них выпал мешок с накраденным.        - Макс. А ты?        - Да пошел ты..!        - Сергей.        - Ч-что?..        - Я умею читать мысли, я знаю, о чем ты думаешь.        - Отпусти меня!!!        - А как же твоя дочка? Полиночка? Маленькая пятилетняя девочка со светлыми волосами и карими, как у покойной матери, глазами. Разве не для нее ты все это делаешь?        Мужчина холодея расслабился, у него потекли слезы.        - Откуда ты знаешь?! Я все! Все только ради нее!!! - слезы текли рекой. Он впадал в истерику. Второй мужчина хотел встрять, но остановился еще в самом начале и не знал теперь, куда деться.        - Так вот, я могу раздавить все, что тебе дорого..! Размазать по асфальту даже без мокрого следа... - я ворошился в его мозгах в поисках еще больших рычагов, но это была его самая большая опухоль. - Но я дам тебе последний шанс на искупление.        - К-кто ты..? - жалко повторял он в последних осознанных порывах.        - Я твой личный Ангел Смерти... И только она или твое признание сможет исправить твою ничтожную пресмыкающуюся жизнь..!        Последняя секунда проникновенного взгляда и рассудок заполнился опустошительным туманом. Белой дымкой он распространялся по остаткам здравомыслия, но мужчина уже начинал сходить с ума. Он сам мысленно выгрызал себя, ему виделись ужасные образы, нападающих на него. Своим пистолетом он начал расстреливать в разные стороны, что то крича и твердя себе под нос невразумительным образом.        Крошились витрины, орала сирена, кричал и сам мужчина, когда расстреливал собственного напарника, видя в нем злейшего врага всех своих несчастий. Он также прострелил себе ноги и сломал руки, отдавая жертвой за свое душевное воскрешение.        Полиция застала его с окровавленной головой и треснувшим черепом от того, как он бился об стены, вымаливая у своего Ангела Смерти прощение, когда тот уже давно покинул сие место "искупления грехов".