Когда за окном зима

На улице была глубокая и тихая ночь. Погода угодила лишь тем, что в обыденные для марта ноль градусов, не было ни ветра, ни дождя. Однако Сукуна всё равно был невероятно раздражён всей ситуацией, ведь он должен был бы проснуться только через четыре часа, но вот он стоял на окраине заснувшего города недалеко от автомобильной свалки. Перед ним – Фушигуро Мегуми, вальяжно развалившийся на скамейке автобусной остановки. – Где Юджи? – резко спросил Сукуна, пиная Фушигуро носком кроссовка по ляжке. – Мм? – сонно переспросил парень. – Вставай, Фушигуро. Где Юджи? – Пошёл отлить. Сукуна огляделся по сторонам. Было темно, хоть глаз выколи, а в дальнем свете фар Юджи не мелькал. Сукуна раздражённо выдохнул носом и обтёр уставшее лицо ладонями. – Давай свой телефон, – приказал Сукуна, хватая Фушигуро за ворот куртки и поднимая его со скамьи. – Чего? Нет! – искренне возмутился парень и вцепился мёртвой хваткой в схватившую его руку. – Сдохни! – Ты не охуел, Фушигуро? – терпеливо спросил Сукуна, а потом рывком скинул парня на холодный асфальт и потащил к машине прямо так, за ворот. – Блять я тебе что, кошка драная?! Пусти! Я встану! – заорал Фушигуро на весь ночной Хоккайдо. – Не ори. Пиздец, – заключил Сукуна, но парня отпустил, и тот действительно встал, зло хмуря пьяное лицо. – Телефон, – снова потребовал Сукуна, вытягивая перед собой раскрытую ладонь. – Зачем? – Ты знаешь, зачем. Я знаю, что он в городе. Телефон, быстро. Фушигуро раздражённо фыркнул, похлопал себя по карманам, расстегнул куртку и выудил из внутреннего кармана телефон, протянул мужчине. Тогда Сукуна обратил внимание на его грязные от земли и крови руки. Он схватил Фушигуро за запястье, забрал телефон и всмотрелся в ладонь – изрезанная и опухшая. – Это что? – А, это... – растеряно отозвался Фушигуро и вырвал руку. – Пин код есть? – Двадцать ноль четыре, – сквозь зубы ответил парень. – Садись в машину, – приказал Сукуна, проверив слова парня.   – А на переднее можно? – как-то по-детски спросил Фушигуро. – Можно, – убито ответил Сукуна. – Но если наблюёшь, будешь вылизывать каждый сантиметр машины. – Ага, – сухо отозвался парень. Номер Юджи Сукуна набрал со своего телефона. Парень ответил не сразу, но всё же ответил, что-то невнятно промямлив в микрофон. – Где ты, долбаёб несчастный? – На остановке, – возмущённо ответил Юджи. – На какой блять остановке? – Я не знаю, здесь темно, – протянул Юджи. – Вроде остановка. Сукуна был на грани. Когда он сел за руль, Фушигуро уже мирно спал, удобно усевшись на переднем пассажирском и скрестив руки на груди. Сукуна пристегнул его. Юджи он нашёл через метров восемьсот, лежащим задницей к верху у знака следующей автобусной остановки. Штаны на его пятой точке были порваны, дырка светила голубыми портками. Юджи был в отрубе, рядом было наблёвано, и Сукуна сделал то, что сделал бы любой старший брат на его месте: достал телефон и сфотографировал Юджи со всех пикантных ракурсов. Будить Юджи мужчина не стал. Он подхватил парня под плечи и не без усилий оттащил его к машине, а затем достаточно заботливо уложил на заднии сиденья, потому что багажник, увы, был забит. Закрыв двери, мужчина разблокировал телефон Фушигуро и нашёл в контактах нужный номер, сухо подписанный простым «Годжо». Пока раздавались гудки, Сукуну передёрнуло всем телом от собачьего холода. – Мегуми, тебе лучше сразу... – устало начал Годжо, но Сукуна перебил. – Где ты живёшь? Он в стельку, так что вряд ли может поболтать. – Сукуна, ты, что ли? – не скрывая отвращения, спросил Годжо. – Просто назови адрес. Сатору Годжо на том конце наигранно вздохнул. А потом назвал адрес.   Беспокойно спавшего Юджи отвезти до дома пришлось первым, из страстных опасений за чистоту салона. Вылезая из машины, Юджи брыкался и уворачивался, пытаясь просто найти удобную позу для сна, но Сукуна с собственным братом не церемонился. Получив пару пинков по порванным штанам, Юджи угомонился и даже немного пришёл в себя. Сукуна сопроводил Юджи до самой двери, сам нашёл у него ключи в кармане, открыл двери. – Что вы пили вообще? – искренне поинтересовался Сукуна. – Ох, – тяжело вздохнул Юджи, усаживаясь на пол коридора, чтобы снять обувь. – Текилу, виски, – и пробубнил: – Абсент. – Абсент? Где вы блять нашли абсент? – Не спрашивай. Где Мегуми? – Мегуми наказан, – покачал головой Сукуна. – Ты сдал его Сатору? – разочарованно взвыл Юджи. – Зачем? Он мог бы остаться здесь, как всегда. – Чтобы на вас потом соседи полицию вызывали? Юджи, я всё понимаю, но я вас на ёбаных шротах нашёл, на окраине города. У тебя дыра на жопе. – У меня дыра на жопе? – У Фушигуро все руки в крови. – Да у меня тоже, – улыбнулся Юджи и показал Сукуне свои порезанные ладони. – А где вы девку потеряли? – Кугисаки? – Я что блять, знаю, как её зовут? – Кугисаки нас бросила ещё где-то на виски. – Умная женщина, – заключил Сукуна. – Прими душ. – Спасибо, Су-уку-у-на-а, – пропел Юджи, когда Сукуна закрывал за собой дверь.   Фушигуро всё ещё мирно спал, свесив голову вниз и посапывая носом. Сукуна припарковался на первом же свободном месте в паре кварталов от дома Годжо. Он тряхнул Фушгуро за плечо, и тот неохотно разомкнул глаза, морщась от боли. – Вылезай, – сказал Сукуна. Фушигуро ещё с минуту тёр глаза, потом всё же отстегнул ремень безопасности и вылез из машины. Парня тут же повело вбок, но Сукуна его придержал за плечо. – Придётся пройтись. – Для такого красивого мужика ты слишком строгий и злой, и... – недовольно заворчал Фушигуро, обвивая руки вокруг плеча Сукуны для опоры. – Опасный. – Красивого мужика, значит? – усмехнулся Сукуна. Они медленно брели по пустой ночной улице, ярко освещённой жёлтым светом фонаря. – Да-а. Мне нравится твоё тело, – тихо признался Фушигуро, а потом прижался к нему грудью и бёдрами, останавливая шаг. У Фушигуро были затуманенные глаза, румяное лицо, из приоткрытых губ валил густой пар. – У тебя красивое лицо. Особенно губы. Не хочешь меня поцеловать? – Фушигуро был пьян, и от него, если честно, пахло далеко не розами. – Фушигуро, ты совсем с катушек слетел? – Почему? – искреннее недоумение. – Я тебе не нравлюсь? – Почему ты должен мне нравиться? – Сукуна закатил глаза и уже сделал шаг дальше, но Фушигуро вцепился в него, как зверь. – Рёмен… – отчаянно прошептал он и примкнул бы к чужим губам, если бы не был остановлен ладонью в лоб. Фушигуро разочарованно застонал и начал буквально сползать вниз, теряя хватку. Сукуна подхватил Фушигуро за бёдра и перекинул его через плечо, как мешок картошки. – Ну почему ты всегда такой? – возмутился Фушигуро, отчаянно повисая на плече и один раз пиная Сукуну коленом. – Замолчи, – отрезал Сукуна. – Будешь пинаться – полетишь в канаву. – Я тебе настолько противен? – Не противен ты мне. – Я хочу тебе понравиться, – отчаянно заявил Фушигуро. – Что мне сделать, чтобы понравиться? – Надеюсь, что Годжо вынесет тебе мозг по полной программе. Фушигуро замолчал до самого дома, просто позволяя себя нести. Пушинкой он не был, но Сукуне повезло найти облегчающий ношу баланс. Когда они дошли до дверей, сзади вдруг послышался сопливый всхлип. Сукуна нахмурился. – Ты плачешь, что ли? – удивился мужчина и опустил Фушигуро на ноги. Тот пошатнулся, но устоял, потирая обратной стороной ладони глаза. – Это потому что я парень, да? – спросил Фушигуро, шмыгая носом. – Ты пьян, вот почему, – пояснил Сукуна, но парень лишь воспринял эти слова, как повод выговориться. – Каким образом, Рёмен, являясь абсолютно никем, ты портишь мне мою жизнь? А? Я просто хочу, чтоб ты поцеловал меня. Всего раз. Потому что ты мне так сильно нравишься, Рёмен. Почему ты такая сволочь? А? Неужели так трудно? – потом дверь открылась и явился Годжо, явно недовольный тем, что слышал. Сзади – крупная чёрная собака, ритмично вилявшая хвостом. Сукуна, однако, невозмутимо существовал, вовлечённый во всё это будто бы против воли: руки в боки, он внимательно всматривался в искажённое злобой лицо пьяного парня. На глазах Фушигуро ещё были капли слёз, он услышал Годжо и тут же отдёрнулся от Сукуны прочь. – Телефон забери, – спокойно напомнил Сукуна. Фушигуро выдернул свой телефон из горячей руки. – За Мегуми, конечно, спасибо, – начал Годжо, – но... Сукуна слушать не стал. Он и не слышал, у него в голове был только частый, оглушающий стук собственного сердца. Он развернулся и пошёл прочь к машине. Фушигуро ловко протиснулся в дверной проём мимо Годжо и исчез из виду. Годжо вздохнул.