Плохая хорошая девочка

      Риндо никогда не понимал пристрастие брата к пресловутым «хорошим» девочкам. До одури наивные старшеклассницы, принцесски-зубрилы, которые кажутся настолько зажатыми и пугливыми, что просто мрак. Зачем к таким вообще цепляться, когда в каждом клубе их района можно подобрать девчонку на любой вкус и цвет? С теми не надо долго возиться, чтобы затащить в постель, с ними не нужно быть ласковым, потому что «ты мой первый, можешь нежнее?», с ними в принципе проблем всегда меньше. Так что за идиотская блажь?       Ран лишь отшучивался. Что младший вообще понимает? Есть в хороших девочках своя прелесть — они милые, скромные и неискушённые. Разве может он отказаться от такого развлечения, как развращение умной дурочки, которая после их «отношений» — которые, к слову, обычно длятся едва ли больше двух недель — так будет убиваться по нему и умолять не бросать её, что любая драма отдыхает? Ну уж нет. У любого уважающего себя короля должна быть идиотская блажь — та самая, на которую ссылается Риндо — а Ран ведь король, король Роппонги. Как можно его осуждать?       Но вот эта хорошая девочка — Руми, как он понял из подслушанного диалога — кажется ему какой-то не такой. Ран уже добрые десять минут смотрит на неё в упор и гипнотизирует, а она ноль внимания. Хотя нет, раз за это время всё же пересеклась с ним взглядом, когда вышла из уборной и пошла к своему столику. Хайтани тогда одарил её своей фирменной обаятельной улыбочкой, а она — вот нахалка! — недовольно нахмурила бровки и прошла мимо, брезгливо поджав губы. Это сильно ударило по мужскому самолюбию; парень не привык к такой реакции.       Впрочем, на каждую послушную хорошую девочку должна приходиться одна любительница построить из себя не пойми что и набить себе цену. Но ничего страшного, Ран и с такими справлялся. Тем интереснее будет игра, правда же?       А Руми-то хорошенькая: волосы светлые, в косу длинную заплетены, глаза синие, кожа фарфоровая, как у куколки, а ещё эта сейфуку… Уж и не счесть, сколько разной школьной формы успел переснимать Хайтани. Одна беда — девочка почему-то не улыбается совсем и смотрит с каким-то налётом подозрения на всё вокруг, хотя вроде сидит чай пьёт с подругой, а не с кем попало. Та-то, в отличие от неё, вон как ослепительно улыбается. И интерес Рана к их столику тоже заметила сразу, поэтому сейчас периодически поглядывает на него в ответ. Надеется, что он её выберет, должно быть, но не она ему нужна. Не его типаж: волосы собраны в высокий хвост, чтобы не мешались, рубашка с короткими рукавами и юбка не скрывают натренированного тела, а ещё она заказала не сладкий калорийный тортик с шоколадом, а фруктовый салат с йогуртом. Очевидно, спортсменка — такие больше Риндо нравятся, но его здесь нет. Он куда-то с с Какучё отправился. А Ран вот вышел на охоту.       Простое наблюдение успеха не возымело, и Хайтани понимает, что в нетипичном случае действовать тоже придётся по-другому. Так что он подзывает официанта, заказывает два глясе и просит передать их за нужный столик для милых юных леди. Через несколько минут его просьбу выполняют, и реакция девушек следует моментально: спортсменка расплывается в немного натянутой улыбке — ну ещё бы, столько вредного сахара в одной чашке! — но всё же внимание ей льстит, а потому она бросает взгляд на парня и подмигивает ему, а вот хорошенькая девочка, недовольно сморщившись, что-то говорит официанту. Ран, выгнув бровь, глядит на парня, который возвращается к нему с одной чашкой кофе — той самой, что всего мгновение назад стояла перед хорошей девочкой.       — Юная леди просила передать, что ненавидит кофе, — рапортуют ему.       Ран хмыкает. Игра становится всё интереснее.       — Тогда повторите для юной леди тот напиток, что она пьёт сейчас.       Официант просьбу выполняет, и ещё через несколько минут свободное место на столике занимает маленький чайничек с душистым зелёным чаем и корнем имбиря. Хорошая девочка сердится, хмурится и зачем-то поднимается на ноги. Даже её подруга меняется в лице и смотрит взволнованно, а вот в глазах Рана играет любопытство, и улыбка становится хитрее, когда он томно наблюдает за ней из-под ресниц. Держа в одной руке чайничек, Руми подходит к нему, виляя аппетитными бёдрами — разумеется, без единой задней мысли — и встаёт рядом. Наклоняет носик чайника, и горячий чай льётся, почти попав ему на колени и чуть повыше; почти, потому что у Хайтани реакция хорошая, и он со скрипом резко двигает стул назад и встаёт. Вода оказывается на ламинатном полу, брызгая на его ботинки.       Ран не прекращает улыбаться, хотя теперь на его маске появляется трещина. Ему это не нравится. Хорошие девочки так себя не ведут.       — Что такое? Чай тоже не любишь? — насмешливо интересуется парень, возвышаясь над Руми. Она смотрит ему прямо в глаза, и Ран не видит в её взгляде ни намёка на симпатию, сплошное отвращение. Это действительно неприятно.       Непростительно.       — Не люблю, когда ко мне пристают всякие полудурки, — процедила девушка сквозь зубы.       — Боже, боже, — Хайтани примирительно выставляет перед собой руки и наигранно добродушно улыбается, — я же просто хотел познакомиться. Не ожидал, что ты окажешься такой букой!       Руми презрительно фыркает и складывает руки на груди.       — Можешь не притворяться. Я знаю, кто ты такой, Хайтани Ран.       Ран не меняется в лице, лишь чуть приподнимает брови. И правда, что в этом такого особенного? Если Руми местная — а он почему-то уверен, что она местная — то она априори слышала о королях Роппонги.       — Ты ещё помнишь Фуюми? — спрашивает вдруг собеседница. Теперь на лице парня появляется недоумение. — Девушка с татуировкой бабочки на лопатке.       Хайтани ахает. Да, была у него такая, расстались месяц назад. Тоже хорошая девочка, хотя татуировка в самом деле не вписывалась в созданный ею образ. Она объяснила ему это подростковым бунтарским периодом. Он с пониманием кивал, слушая её в постели и перебирая мягкие локоны пшеничных волос. Ему ли не знать о бунтующих подростках? Сам ведь был таким.       — А ты откуда знаешь Фуюми-чан? — любопытничает парень и слегка щурит фиолетовые глаза.       — Она моя кузина, — отвечает Руми, — а ты воспользовался ею и бросил, — она разворачивается и бросает с ядом из-за плеча: — Подонок.       Ран неотрывно смотрит ей вслед, наблюдает, как она бросает на стол купюру, подхватывает школьную сумку и идёт на выход. Подруга спешит вдогонку. Тонкие губы Хайтани растягиваются в хищной улыбке. Он тоже не глядя оставляет деньги и следует за покинувшими заведение девушками, не обращая внимания на крик официанта «Господин, сдача!».       Девушки идут вниз по улице. Он, держа дистанцию, идёт следом. Игра стала до безумия интересной! Только правила немного меняются: теперь нужно узнать, где можно найти его хорошую девочку, и подловить её, но уже при других обстоятельствах.

***

      — Что ты здесь забыл? — синие глаза Руми обжигают своим холодом. К счастью, Ран уже давно не чувствует боль — не такую.       Он почти случайно столкнулся с ней прямо на выходе со школьного двора.       — Воу, полегче! — Хайтани хорошо отыгрывает свою роль и прекрасно держит маску искреннего удивления. — Я никак не ожидал тебя тут встретить. Надо же, какое…       Она перебивает его:       — Не ври про совпадение, — девушка хмурит брови и тыкает его пальцем в грудь. — И думать обо мне не смей. Я не такая глупая, как Фуюми, и на твою смазливую морду не куплюсь.       — Ах! — Ран уязвлённо ахает. — Много чести тебе, принцесса! Может, я пришёл к твоей подруге-спортсменке? Или, может, я просто мимо проходил?       Но они оба знают, что он врёт.       Собеседница презрительно кривится.       — Её ты тоже звал принцессой? — парень уверен: под «нею» она имела в виду Фуюми. — Если ты ещё раз сюда заявишься, я скажу сэнсэю, что ты сексуальный маньяк.       — Сексуальный? — игриво переспрашивает парень, не в состоянии не улыбаться от развернувшегося спектакля.       Руми щерится и сжимает кулачки. Это вызывает ещё больше смеха, но Хайтани сдерживается. Он решает подыграть ей и театрально всплёскивает руками.       — Боже, как страшно! — но всё же он улыбается. — Не волнуйся, принцесса, уже ухожу. На нет и суда нет, правильно?       Неправильно. Ран не привык получать отказ. Так или иначе, он всегда добивается желаемого, и в этот раз тоже добьётся. Просто плохая хорошая девочка слишком много себе позволяет. Её нужно сломать. Наказать.       Уходя со школьного двора, он ощущает, как внимательные синие глаза провожают его, и улыбается своим мыслям. Совсем скоро они снова встретятся, и Руми очень повезёт, если после этого она ещё сможет сама ходить. Ран не был грубым, но эта девчонка вынуждала его идти наперекор своим принципам! Сама виновата. Пусть теперь страдает.

***

      Он заявляется к ней поздним вечером, когда в окнах соседних квартир уже почти не горит свет, а вот её квартира до сих пор освещена. Потому что хорошие девочки неустанно учатся чему-то день и ночь. Даже плохие хорошие девочки.       По какой-то причине за прошедший месяц Ран не успел удалить из телефонной книги номер Фуюми; как будто сама судьба подсказала ему, что он ещё пригодится. И ведь действительно пригодился! Парень написал девушке, спросил, как у неё дела, что нового. Фуюми обрадовалась долгожданной весточке. Она охотно делилась с ним новостями, говорила, как сильно по нему скучает — совсем не заметила подвоха, даже когда Хайтани вдруг обмолвился, что случайно познакомился с её кузиной.       Фуюми хорошая девочка, ей скрывать нечего. Она честно говорит, что да, Руми её двоюродная сестра, и они даже живут в одном доме, но на разных этажах. Их родители уехали в долгосрочную командировку и оставили сестёр присматривать друг за другом. Фуюми некому было выплакаться от горя, когда Ран сказал, что им нужно расстаться, поэтому она и узнала о том, кто такой Хайтани.       Рана такой ответ устраивает. Он благодарит её за помощь, уклончиво говорит, что, конечно, они обязательно скоро встретятся, и завершает звонок. Он хорошо помнил адрес бывшей подружки — та жила на одной из самых тихих улочек Роппонги, на границе с Шибуей.       Пора ему навестить плохую хорошую девочку.       Рука в белой перчатке нажимает на звонок, и он встаёт напротив двери, выжидая. Форма Поднебесья на нём как опознавательный знак, должна вызывать либо уважение, либо страх. И телескопка тоже при нём — на всякий случай, хотя Ран искренне надеется, что ему не придётся применять её. У парня острый слух, а стены в доме тонкие, и он не может сдержать широкой довольной ухмылки, когда слышит шаги по ту сторону.       Руми наверняка смотрит предварительно в дверной глазок, но ничего не видит в него. Мешкается, но всё же приоткрывает дверь, чтобы спросить кто там. Хайтани и этого достаточно — он просовывает ногу в тяжёлом сапоге в образовавшийся проём и дёргает дверь на себя — хлипкая цепочка выпадает из замка. Девушка ахает и ошарашенно смотрит на его высокую фигуру, хлопая синими глазами. Но она не глупая и всего за мгновение отгоняет от себя накатившую панику; понимает, что действовать нужно быстро.       Руми бросается на кухню, пока незваный гость, не меняясь в лице, захлопывает за собой дверь и следует за ней. Квартирка небольшая, тут даже спрятаться негде. Но так даже лучше: у Рана сейчас никакого настроения играть в догонялки. Он застывает в дверном проёме и смотрит, как девушка судорожно шарит в ящике стола.       Парень упирает руку в бок и произносит:       — Лучше бы показала, где твоя комната.       Руми резко разворачивается, выставив перед собой большой острый нож. Она сердито хмурит брови, волком смотрит на него и скалит зубки. Её тело бьёт мелкая дрожь, и всё же средство защиты она держит уверенно, как будто знает, что делает. Или как будто была готова к тому, что что-то подобное произойдёт.       — Как ты меня нашёл? — цедит она, глядя исподлобья.       Ран сладко улыбается.       — Не важно как — важно зачем.       О, она наверняка уже догадалась зачем, именно поэтому слегка смутилась, услышав его ответ. Фарфоровые щёки трогает слабый румянец в тусклом искусственном свете кухни, но она не меняет своей позиции. Фиолетовые глаза Хайтани скользят по её фигуре, оценивая. Пижама, простая безразмерная футболка и бриджи, ноги босые, волосы заплетены не в косу, а в небрежный пучок, и на лице — ого! — очки для чтения в красной оправе, но не круглые, как у Риндо, а прямоугольные, хорошо подходящие к форме лица девушки.       Ран делает шаг вперёд, Руми инстинктивно отступает и упирается поясницей в стол. Ей некуда бежать, а единственный выход с кухни преградил он. И всё же хозяйка квартиры сама своего страха не показывает — тело предательски выдаёт её.       — Стой на месте! — предупреждающе кричит девушка, затем добавляет: — Пошёл вон отсюда. Иначе, клянусь, я ударю.       Хайтани приподнимает светлые брови и заинтересованно склоняет голову набок.       — С каких пор в школах стали преподавать ножевой бой?       Руми случайно поддаётся на провокацию.       — Мне не нужны уроки, я и без них знаю, куда нужно бить, чтобы ты в считанные секунды истёк кровью.       — Хэ-э? — тянет собеседник, делая шаг вперёд. — Кто сказал, что я дам тебе ранить себя? Прости, принцесса, но в отношениях доминировать могу только я.       Она знает, что он делает это специально. Он сбивает её с панталыку, отвлекает внимание. Он её вообще не боится. И это заставляет Руми сильнее нервничать. Она, несомненно, узнаёт на нём форму байкерской группировки. Не местной, не Токийской, но слухи о том, в столице появились «гастролёры» уже неделю или две ходили по всем школам.       Хайтани Ран — не просто недо-Казанова. Хайтани Ран — король Роппонги, юный рецидивист. Страшное дело.       За своими размышлениями девушка не замечает, что расстояние между ними неожиданно сократилось. Теперь её от Рана действительно отделяет лишь длинное лезвие ножа. Она глядит на него исподлобья, всё ещё пытается заставить оставить её в покое. Не выйдет. Он больше не улыбается, сменяет маску игривости на маску безразличия. В конце концов, он же пришёл сюда, чтобы наказать её, а не просто поиграться, правильно?       — Я ударю, — делает последнюю попытку Руми.       — Тогда чего ты ждёшь? — спрашивает парень. Он вдруг кладёт свою широкую ладонь поверх её рук и сильно сдавливает. Девушка вздрагивает, непонимающе глядя вниз, слыша вкрадчивый шёпот над собой. — Тебе просто нужно покрепче перехватить рукоятку и вогнать нож в плоть. Вот сюда, в живот…       Ран немного наклоняется, ведёт руки Руми вперёд, а затем вдруг пихает и оказывается позади неё. Нож падает на пол с глухим стуком, и она пытается сбежать, но на этот раз Хайтани не даёт ей сделать это: он обнимает её за талию и с лёгкостью отрывает от земли. Девочка не слушается, брыкается и рычит, пытаясь вырваться. Он раздражённо закатывает глаза, затаскивая её в комнату с открытой дверью; ему повезло — это девичья спальня. На столе разложены учебники, тетради, а кровать не застелена. Возможно, Руми уже готовилась ко сну, как всякая порядочная девочка, но засиделась за уроками допоздна.       Ничего, когда всё закончится, Ран поцелует её в лобик и заботливо укроет одеялом. Хорошие девочки ведь заслуживают поощрение? Только если она перестанет капризничать, конечно.       Он бросает её на кровать, и пока девушка оказывается дезориентирована, переворачивает её на спину и забирается сверху, придавливая, не давая дёрнуться.       — Ну и буйная же ты, — недовольно комментирует парень, перехватывая тонкие запястья одной рукой, а другой тянется к широкому поясу на своей талии. Он подтаскивает её повыше и фиксирует руки Руми у изголовья, прикрепляя поясом к прутьям.       Руми отчаянно дёргается, но причиняет этим себе неприятные ощущения. Не вырваться и ногами не пошевелить. Она вдруг притихает и смотрит на склонившегося над ней Хайтани. Ран возвращает себе фирменную улыбочку, заглядывая в синие глаза. Те потускнели, блеск в них пропал. Быстро она, однако, сдалась. Но это даже хорошо.       — Всё-таки ты умеешь быть послушной, — довольно произносит он.       — Катись к чёрту, — шипит Руми. — Я посажу тебя, слышишь? Или нет, — уголки девичьих губ приподнимаются, когда она пытается его запугать, — я пойду к парням из Тосвы и закажу им тебя. Ты пожалеешь, что вообще приблизился ко мне или к Фуюми!       — Парни из Тосвы, говоришь? — Ран мечтательно прикрывает глаза. — У нас как раз есть к ним дельце. Жаль только, это должен быть сюрприз, — он наклоняется ближе к лицу собеседницы, опаляя его горячим дыханием, и она сразу же пытается отвернуться. Парень хватает её за челюсть и возвращает на место. Руми сердито поджимает губы. — Поэтому если ты хоть слово кому-то вякнешь, я сломаю тебе челюсть. Это ясно?       Девушка испуганно распахивает глаза. Понимает, что он с такими вещами шутить не будет и непременно воплотит угрозу в жизнь. Она… действительно никак не может избежать того, что он собрался с ней сделать?       — Расслабься и получай удовольствие, — словно прочитав её мысли, говорит Хайтани, подбираясь к краю ночной футболки. — Тебе понравится.       Но Руми снова начинает трепыхаться, когда ловкие длинные пальцы в перчатках ложатся ей на плоский живот и начинают подниматься по направлению к неприкрытой груди. Ей щекотно, и по телу пробегают противные мурашки. Руми не плачет: ей не больно, ей обидно за то, что она такая слабая. А ещё за то, что именно она стала новой жертвой этого ублюдка.       Нет, всё-таки ей гадко от того, что такие, как он, в принципе существуют.       Ран видит, как жмурится и поджимает губы девушка, как она втягивает живот под его прикосновениями да так, что нижние рёбра начинают выпирать, слышит, как она сердито пыхтит, и самодовольно ухмыляется. Оглаживает рукой одно небольшое полушарие груди, другое, затем преодолевает линию ключиц и всё так же через футболку подбирается к шее. Он неожиданно сдавливает её, заставляя Руми в страхе распахнуть глаза и рот. Она смотрит не на него, а в выбеленный потолок над собой.       Вот бы он сейчас свалился на них.       — Если бы ты, принцесса, — свободная рука Хайтани, перчатку с которой он всё же снял, тоже ложится на живот и опускается ниже, пробираясь под резинку бриджей и трусиков, — была чуточку послушнее, — пальцы скользят ниже, и когда он задевает определённое место, Руми затаивает и без того ограниченное дыхание и безмолвно скалится, чтобы не издать лишнего звука, — всё было бы куда проще.       Он дразнит её, массируя клитор, несколько раз проводит между половых губ, пока не проникает внутрь. Руми вздрагивает и всхлипывает. Ей трудно дышать, ей тяжело находиться под его телом, а от стимуляции становится болезненно жарко — болезненно, потому что разумом она понимает, насколько ей омерзительно, но организм не может не реагировать на его действия. И Ран это прекрасно понимает. Он здесь хозяин положения — не она.       Ран решает пожалеть девочку — всё-таки она наконец стала вести себя хорошо — убирает руку с её горла. Руми открывает рот, делая вдох, но он и этого не даёт ей сделать должным образом: обхватывает пальцами фарфоровые щёчки и припадает к её губам, целуя. Он покусывает их, посасывает, вторгается внутрь языком, не позволяя сомкнуть зубы. Девушка под ним недовольно мычит и хнычет, пытается отвернуться, но у неё не получается.       Парень чувствует, как тугие бархатные стеночки пульсируют вокруг его пальцев. Скользить внутри неё становится очень удобно, потому что стимуляция делает своё дело. Он отстраняется и смотрит из-под ресниц ей в раскрасневшееся лицо, лукаво улыбаясь.       — Ты хорошая девочка, Руми-чан, — довольно тянет он и убирает руку от её лона, приподнимает; между указательным и средним пальцами протягивается ниточка липкой смазки, которая чуть поблёскивает в свете лампы. — Ты же больше не будешь вести себя плохо?       Он неотрывно смотрит ей в глаза и кладёт пальцы себе на язык, пробуя её выделения на вкус; она какая-то кисло-сладкая. Девушку это безумно смущает. А ещё смущает то, что она была почти близка к разрядке от того, что он делал. Но вот он перестал ласкать её, и только-только завязавшийся в животе узел стал стремительно сходить на нет. Она жмурится и презрительно фыркает.       — Гори в аду, ублюдок.       Ран вздыхает. Всё-таки нравится ей его провоцировать. Он быстро расстёгивает пуговицы на плаще и распахивает полы, а затем тянется к ремню на брюках. Он достаточно сдерживал себя. И если Руми не хочет идти ему навстречу… Что ж, у него ещё будет возможность научить её, как вести себя со старшими. Тем более с королём.       Ему приходится привстать, чтобы стянуть с неё бриджи и раздвинуть ей ноги. Руми решает воспользоваться этой возможность по-своему: она пытается пнуть его в пах. Хайтани перехватывает её за коленку и с силой отводит в сторону, устраиваясь между её бёдер. Новый выпад девушки оскорбляет его. Лучше её вообще не хвалить — она не ценит его доброту.       Он подставляет член ко входу и грубо толкается вперёд, выбивая из лёгких Руми воздух. Забирает то самое важное, ради чего и затевается каждая его игра. Но получить труднодоступную цель в лице этой девочки было до отвратительного приятно. Такого особенного удовлетворения он не чувствовал, пожалуй, уже давно, и от наслаждения он запрокидывает голову и прикрывает глаза, ощущая каждой клеточкой, как хорошо она принимает его, хотя внутри до ужаса тесно и горячо.       Руми машинально зажимается, мешая ему войти на всю длину. Она скалится и дуется от напряжения, обжигая его льдинисто-синими глазами. Больно ли ей? О, да. Но чёрта с два она даст ему знать об этом.       Но он и так всё знает, ему не нужно её подтверждение. В какой-то степени ему даже нравится, что она пытается сохранять остатки своей гордости и казаться сильной. Она и до этого пыталась создать такой образ.       Слабая сильная девочка.       Он выжидает меньше десяти секунд, прежде чем начать двигаться. Смотрит ей в глаза неотрывно, ловит каждый проблеск эмоций на раскрасневшемся лице и одновременно наслаждается процессом. Единственное, что его не устраивает в данный момент, — это молчаливость девушки под ним. Она слишком хорошо держится, но он бы хотел выбить из неё хотя бы слово.       И он делает это: перехватывает её под бёдрами и раздвигает их ещё шире, вжимает её тело в матрас, пока Руми пытается сменить угол проникновения, выгибаясь под ним. Ран активно двигает тазом, и шлепки тел наполняют комнату. Грудь девушки под задранной футболкой неровно вздымается от рваного дыхания, и он слышит, как она сопит и тихо стонет не то от желания, не от боли. Но молчит.       — Ну же, Руми-чан, — подначивает парень, впиваясь пальцами в мягкую плоть, намеренно оставляя синяки и причиняя дополнительную боль, — скажи хоть что-нибудь! Тебе нравится? Нравится?       Руми поджимает губы и мотает головой. Ран издаёт задорный смешок. Вот ведь упрямая.       Его рука соскальзывает с бедра и перемещается к паху. Большой палец кружит по клитору, дополнительно стимулируя. Руми скулит: маска безразличия медленно, но верно трещит по швам.       Она приходит в себя, когда чувствует, как его член пульсирует внутри неё, предупреждая о скорой разрядке. Она приподнимается и шипит, глядя на него подёрнутыми поволокой нежеланного возбуждения глазами:       — Вытащи. Вытащи!       Ран довольно растягивает губы в улыбке.       — Наконец-то заговорила.       — Твою мать, да уйди ты! — она стала сильнее дёргаться под ним, мешая.       Парень с глухим рыком шлёпает её по щеке, заставляя умолкнуть. Он хотел услышать от неё хоть что-нибудь, но точно не это.       — Не поздновато ли ты спохватилась, принцесса?       Но Ран не настолько ублюдок, чтобы совершать нечто подобное. Он оставляет тело Руми и выходит из неё, чтобы довести себя до конца рукой, и изливается ей на живот. Девушка вздрагивает, ощущая липкую горячую сперму на своей коже. Ей противно. Ей плевать, что он не дал кончить ей — она и не думала об этом. Она просто устала.       Хайтани почти брезгливо вытирает испачканную руку о простынь. Застёгивает ширинку и слезает с кровати, чтобы привести себя в порядок и одеться. Последняя деталь — пояс, и он развязывает узел на руках девушки, освобождая наверняка затёкшие конечности. Руми садится на кровати, одёргивая длинную футболку, способную прикрыть наготу. Потирает покрасневшие запястья с недовольным видом, пока Ран стоит рядом с ней, перевязывая свою талию.       — Поцелуемся на прощание? — с издёвкой вдруг произносит он. Это действует как спусковой крючок. Девушка подскакивает на ноги, немного шатается, но с силой ударяет его по щеке, оставляя звонкую пощёчину, и дышит тяжело.       — Пошёл вон! — кричит она, указывая на выход из комнаты.       Ран всё так же нахально ухмыляется.       — Давай я хоть укрою тебя одеялом?       — Я сказала вон! — она толкает его в грудь и замахивается, правда намереваясь ударить. Припухлые губы подрагивают, а синие глаза слезятся. Хорошая девочка в ярости, но, боже, неужели она расплачется? Парень задорно хохочет и неторопливо идёт в прихожую, продолжая говорить:       — Я ещё приду.       Из спальни Руми раздаётся отчаянный вой, который она сдерживала последние несколько минут.       — Не забудь за мной закрыться! — напоследок произносит он и, слыша торопливый топот босых ног по полу, захлопывает за собой дверь.