Моя любовь, meine Liebe, mi Аmor

Бебе и покупка телефона

Отец отобрал мою машину. И это из-за того, что на меня пожаловался соцпедагог! Стоило только разок дать сдачи и повыдергивать Николь ее патлы, как меня лишают самой полезной вещи. Мою дорогую малышку! Да еще и на сплетнике все с ума посходили из-за этого. Мол, девки не поделили парня. Мол меня лишили наследства из-за драки! Ублюдки! Ну ничего... надев свою самую милую пижамку розового цвета, которая так нравится маме, я потопала в кабинет отца. — папуля? — постучалась я, заглядывая внутрь, — ты занят? Папа сидел за своим столом и потягивал бренди. Он кивнул мне в знак разрешения зайти. Мило улыбаясь, я подошла к нему и поцеловала в щеку. — что ты делаешь? — спросила я, присаживаясь на стул по другую сторону стола. — малышка, тебе все равно будет не понятно, — гнусавит он. — но мне интересно, — я надула губки, — это что-то важное и сложное? Папа постучал пальцем по бумагам на столе. — я пытаюсь составить контракт, по которому будут довольны обе стороны, и заказчик и наймодатель. — и у тебя получается? — пока сложно судить, так как слишком много не состыковок, — папа хмуриться и отпивает дорогой алкоголь. — я уверена, что у моего крутого, умного папочки все получится, — я лучезарно улыбаюсь. Есть, попался. Папа заметно расслабляется и откидывает бумаги. Он готов к диалогу. — ты что-то хотела, Бебе? — спрашивает он. — я по поводу моей любимой машинки, па. — и что с ней? Я поджимаю ноги под себя. — может ты мне ее вернешь? Я все поняла и так больше не буду, честно-честно. — Барбара, так дела не делаются. Я четко и ясно тебе сказал, что ты наказана на месяц, — отец нахмурился, — мне пришлось улаживать наделанные тобой глупости. Родители девушки хотели жаловаться на тебя в администрацию школы. — ну папа, — хнычу я, — она первая начала. Я что, должна была терпеть ее нападки? — ты должна была решить этот вопрос по другому, не с помощью кулаков! — ну папа! — подскакиваю я с места. Моя импульсивность меня когда-нибудь убьет. — Барбара, следи за манерами! — перекрикивает отец. Присмирев и подавив свой гнев, я сажусь обратно. — прости, — произношу я покорно, склонив голову, — я не хотела на тебя кричать, этого больше не повторится. Отец тяжело вздохнул. — омеги должны быть покорными. Разве твоя мать не учила тебя этому? — я киваю, — никакой уважающий себя альфа не возьмет тебя в жены, если ты будешь такой импульсивной, Бебе. А я хочу для тебя только лучшего, — я повторно киваю, — в эти выходные меня пригласили на юбилей одного высокопоставленного человека и ты едешь со мной. Это не обсуждается, — перебил он мое желание высказаться, — будь так добра, снова не вляпайся ни во что до этого времени и не порти свое красивое личико. Светский вечер, на котором отец будет рекламировать меня как товар, подыскивая перспективного мужа… — ты свободна, Барбара. Вопрос с машиной считается закрытым. Кривя рот и сдерживая в себе огонь ярости, я направилась обратно в комнату. Ну пиздец блять! Да что за издевательство, я дочь ему или кто! АААА, как он меня раздражает. Стелет меня под любого старпера, но при этом решил воспитывать, отбирая машину! Мою машину! Нет, я это так не оставлю. И минуты больше не проведу в этом доме. Уйду к хуям и буду жить одна! Так, к кому я там сегодня могу податься, посмотрим, где мой телефон. Абрам — нет, у него стремные зубы; Бен, Бойл, Брайон — хмм, можно, но нет, он в прошлый раз очень больно схватил меня за горло; Саймон, Сет, откуда у меня вообще номер Скота Малкинсона? Дрейк, Дарий, не то, не то! Все не то! Блять! Они все не подходят. В ярости я швыряю телефон в стену и у того отлетает зайка с чехла. — да сука! — шиплю я, подбегая к нему. — Барбара, у тебя все хорошо? — мама стучится в мою дверь, но не заходит. — да мам, все чудесно. Просто я разбила к хуям телефон из-за нашего ебучего папаши! Я кидаю телефон об пол. Бесит, как же все бесит! — хорошо, сладкая, — спокойно говорит мама, — с тобой съездить за новым? Ты меня вообще слышала? Рявкнув ей нет, я наскоро переодеваюсь и ползу вниз, на первый этаж. Не хочу даже выглядеть сейчас нормально. Накинув куртку с капюшоном и кеды, я вышла из дома. Как назло, на улице холодно, прям до костей. А машина отца стоит на парковки дома. Говнюк. Под свои ворчания я дохожу до местного магазина с электроникой. Оглядываю прилавки, пока продавец не выполняет свои прямые обязательства, лениво раскачиваясь на стуле и зависая в телефоне. — добрый вечер, чем я могу помочь? — флегматично спрашивает он, даже не посмотрев на меня. Не пойдет, парень. Я целенаправленно подхожу к нему и стучу наманикюренными длинными ногтями. — я ведь и жалобу могу оставить, — шиплю я. Тот наконец-то соизволил посмотреть на меня. — добрый вечер, Барбара Стивенс, — повторяет он, кривя улыбку, — чем я могу тебе помочь? Хмыкаю. — откуда ты меня знаешь, хотя… забей. Я ведь достаточно популярная, — я снимаю капюшон и трясу волосами. Он влажной погоды они закудрявились еще сильнее. — ты прикалываешься, да? — спросил парень, переставая качаться на стуле, — я учусь с тобой в одной школе вот уже 12 лет. Да ладно? Я приглядываюсь к нему. Черные волосы, черная одежда, пирсинг губы, черная подводка для глаз. — ты же тот, один из странных, что вечно в ящике тусуется, — ммм, как там его, — Майкл, да? — вообще-то Пит Телман, — поправляет он, — Майкл давно уехал учится в универ. Ну спасибо, что помнишь меня, Барбара Стивенс, — мое имя он произнес по слогам. — и что ты тут делаешь, — фыркаю я, — Пит Телман? — как видишь, работаю, — он обводит руками зал с прилавками. — нихуя ты не работаешь, — огрызаюсь я, — я уже минут 5 потратила на пустой треп, а пришла за телефоном! Пит, не говоря ни слова, вышел из-за кассы и направился к левому стеллажу. Принес три разных телефона. — такие, как ты, обычно айфоны берут. Выбирай, все из новинок. — такие как я, — ох, парень, ну ты и засранец. Я тыкаю в понравившейся телефон. — богатые, — заключает он, оформляя покупку, — чем платить будешь? Я гордо достаю свою кредитку. В чем-то он прав, я богатенькая папина дочка. Тот хмыкает, увидев мою золотую кредитку, и начинает что-то печатать на компьютере. Я разглядываю его. Волосы сальные, ногти с облупившимся черным лаком, искусанные все в добавок, одежка как с помойки. Фу. — знаешь, Пит Телман, — говорю кокетливо я, — а у меня таких чудиков как ты еще не было. У меня есть заманчивое для тебя предложение. — очень интересно узнать какое, — флегматично говорит он. — я предлагаю тебе потрахаться, прямо сейчас. Можно даже в каморке этого магазина. Уверена, твои друзья будут в шоке, когда узнают. Я тыкаю в его руку своим ногтем и закусываю губу. Тот кривится, протягивая мне бумаги. — уж не знаю, что за хуйня происходит у тебя сейчас в жизни, но это не выход. Подпиши здесь, — он тыкает в место на бумажке, — Барби, я не конченный, чтобы пользоваться сломленностью девицы. Поэтому давай-ка ты лучше заберешь свою покупку, распишешься здесь, оплатишь товар и поедешь домой. И будешь хорошей девочкой, которая не побежит сегодня трахаться с первым попавшимся парень, окей? — да пошел ты! — шиплю я. Размашисто подписывая документы, я оплачиваю покупку, хватаю телефон и хлопаю дверью. Нахуй тебя, Пит Телман. Нахуй весь этот мир. Никто мне не будет указывать как жить! Но остаток вечера я провожу дома, изучая новую покупку.

***

Крэйг и правила его дома

Субботний вечер в доме Такеров. Я кручусь на стуле в своей комнате, глядя в потолок. На фоне работает компьютер, показывая серию красного гонщика. Скука. Не так я представлял себе субботний вечер, но иначе никак. У моего отца сегодня день рождения. Тяжело вздохнув и ещё раз крутанувшись на стуле, я решил сходить к сестре. В ее комнату захожу без стука. Рэд и Триша, лежат на мягком розовом ковре и залипают на какой-то сериал. — Факер, научись стучаться, — фыркает Триша. — мне скучно, — оправдываюсь я. Рэд хлопает по ковру рядом с собой. Приняв ее предложение я заваливаюсь рядом и перекатываюсь на спину. Глаза закрыты, руки в замке на груди. — он ее точно поцелует, — шепчет Триша, — я готова руку на отсечение отдать. — это слишком очевидно, — поддакивает ей Рэд. Я прислушиваясь к фильму. — ты не можешь так говорить, — томно придыхает актриса, — как ты можешь врать мне, что любишь меня всю жизнь. — глупенькая, — отвечает ей актер, — я не вру. Я правда люблю тебя с самого момента нашего знакомства. — но мы познакомились в детстве, нам тогда было лет по 10! — возмущается женщина. Ха, нам с Твиком тоже было по десять. — ты хоть помнишь, как мы познакомились? — продолжает она. — конечно помню. Так ясно, как будто это было вчера, — продолжает актер, — мы встретились в парке, возле твоего дома. Ты тогда каталась на роликах и запнулась о камень. Ха, было подобное. Твик тогда пытался научиться ездить на велосипеде, справляясь в одиночку со своей нервозностью и тиками. — а когда ты упала, — продолжил рассказывать актер, — ты разбила коленку и очень сильно плакала. — ты помнишь? — с нежностью спросила актриса. — конечно помню. Я влюбился в тебя именно тогда. Когда ты ревела с разбитыми коленками. Так, стоп. Слишком много совпадений. Я открываю глаза и перекатываюсь. Актеры в фильме целуются. Триша воодушевленно долбит Рэд по плечу. — бред, — сказал я, глядя на планшет. — ничего не бред, — возмущается одна из рыжих. — Факер просто ничего не смыслит в романтике, — Рэд стреляет в меня глазками. Я показываю им средние пальцы, в ответ получаю 4. — дети, — воркует моя мама, без стука заходя в комнату. В нашей семье не знают о личном пространстве, — ой, какие зайки, все вместе, — мама воздушно нас целует, — уже почти все готово, спускайтесь вниз и приведите себя в порядок, Крэйг, — на последнем слове она тыкает в меня пальцем. — я вроде в порядке, — говорю я, оглядывая себя. — будь душечкой, сними свою толстовку и надень рубашку, порадуй папу. Мама, оставив дверь комнаты открытой, уходит вниз на первый этаж. Корячась, я поднимаюсь с пола и иду к себе. — будь душечкой, — передразнивать маму Триша, когда я почти вышел. Показываю ей средний палец, она показывает мне в ответ. Сними толстовку и надень рубашку. Не уверен, что у меня вообще есть рубашки. Ворча, перебираю гардероб... ну нашел как минимум хороший свитер, который купила мама на прошлое рождество. Как раз надевал только на праздники. Внизу уже все готово, в гостиной стоит большой стол, набитый множеством закусок, отец восседает во главе стола. По правилам этого дома, я должен сидеть напротив него, как главный наследник. Сажусь. По правую сторону от стола сидят Рэд (ближе ко мне) и ее мама (ближе к отцу), по левую сторону сидят Триша (опять же, ближе ко мне) и мама (ближе к отцу). Бабушку по папиной линии никто не позвал. Тетя Реббека с ней не в очень хороших отношениях. Триша и Рэд сидят в телефонах, чему-то ухмыляясь и переглядываясь. Девичьи секретки, в которые никогда не посвящают старшего брата. — Лаура, ну ты скоро? — нетерпеливо спрашивает отец, подгоняя маму. — уже, уже, — мама быстрее приносит ко столу последние блюда. Я тянусь спиздить виноград, за что получаю по руке, — позже, дождись всех. Кого всех, мы и так все здесь. Мама наконец-то присаживается на свое место и кладет свою руку поверх отцовской. Девочки убирают телефоны и мы всё ждём первое слово отца. — ну чтож, дорогие мои и любимые, — говорит тот, прочищая горло. Мама улыбается и гладит его, — вот и ещё один год прошел, а мы все снова вместе. Отрадно видеть. Отец начинает разливать вино по бокалам, сначала маме, потом тете Бекс, потом себе. — даже не верится, что мне уже 48. Ух, — отец игриво показывает свой бицепс, на что мама смеётся и кокетливо стреляет в него глазками, — Крэйг, ты уже достаточно взрослый, тебе налить? Я неопределенно жму плечами, сам решай. Рэд под столом пихает меня ногой. — да, пап, — приходится говорить мне, принимая ее намеки, — я думаю, можно немного. Передаю ему свой бокал, который возвращается ко мне с напитком. — ой, а мне можно? — шутливо спрашивает Триша. — тебе нет, ты ещё маленькая, — говорит мама, — и, вообще, девочкам очень вредно пить. Папа добродушно смеётся и грозит сестре пальцем. Ох, ну блять. Какая образцовая семья. Прямо ком в горле. — ну что, дорогие мои, — продолжает отец, подняв свой бокал, — за меня, за нас и за наше будущее поколение. — ура, — поддерживает его мама и все чокаются. Вино отвратительное. Как вообще такую гадость могут пить, пиво в разы лучше. Я морщусь. Все начинают накладывать еду. Первым делом я ворую виноград. Ещё одно правило этого дома. За мужчинами должны ухаживать женщины, поэтому Рэд не жалея, с горкой накладывает мне салат. Салат с креветками — а я ненавижу креветки. И ухмыляется. Незаметно для всех я показываю ей фак и надеваю огромную креветку на вилку. Этот кошмар скоро закончится. Взрослые ведут пустые беседы о знакомых, о работе, о рецептах для различных блюд и о многом другом. Триша, держа руки под столом, играет на телефоне. Рэд незаметно спиздила мой бокал и тихонечко осушает его. Мне скучно. Я спрятаться за мамами не могу, так как сижу прямо напротив отца. — я кстати недавно познакомилась с прекрасным мужчиной, — рассказывает тетя Бекс, заливаясь румянцем. Ред закатывает глаза, уж она не понаслышке знает о прекрасных мужчинах ее матери, — он очень галантный, водит меня по ресторанам и кино. Не давит на меня и говорит, что серьезно намерен. — вот как, — отец гладит руку мамы, — хотелось бы познакомиться с этим твоим кавалером, если он настроен так серьезно. — ох, Том, — смеётся тетя, — он тебе понравится. Тем более, заочно ты с ним уже давно знаком. Мама хмурит брови. — ладно, так и быть, — соглашается с немой просьбой тетя, — у него есть сын, возраста наших детей. Это Роджер Донован. Роджер Донован… так, минутку. Мама ахает, я в шоке смотрю на Рэд, Рэд в ужасе смотрит на свою мать, та смотрит с ожиданием на брата. — Роджер Донован, — повторяет отец, смакуя имя, — а это случайно не отец твоего друга Клайда Донована? — спрашивает он меня. Я киваю. И когда ты мне хотела об этом рассказать, Рэд? — его сын ведь больной какой-то, да? Я хочу вставить свое слово. — не то, чтобы больной, — защищает Клайда тетя, опередив меня, — он просто перенес маленькое потрясение в детстве. Из-за этого он теперь немного… ммм… нежный мальчик? Ничего себе, маленькое потрясение! Клайд в 9 лет нашел свою маму, повесившуюся в гараже их старого дома. Это ему пришлось вытаскивать свою родную маму из петли. Это он три часа сидел рядом с трупом в ожидании скорой помощи. Это он после этого ещё два дня жил совершенно один в пустом доме, потому что тогда его отец был в отъезде по работе на другом конце света. Маленькое потрясение! — ну ничего, когда повзрослеет и возьмёт на себя ответственность за семью, перестанет быть нежным мальчиком, — завершает свою мысль отец. Третье правило этого дома: мужчина должен брать ответственность за женщин своей семьи. Именно поэтому я, как будущий наследник, с детства должен был быть надёжной опорой своим сестрам. Иногда мне кажется, что это их слишком разбаловало. — Крэйг, — обращается отец ко мне через какое-то время. Я киваю ему, — что-то я в последнее время не проверял твои оценки. Ты ведь хорошо учишься? — о, конечно, — подхватывает мама, — он у нас один из лучших учеников по физмат предметам. Так ведь, милый? Я киваю. Да, учусь я и вправду хорошо, просто моей целью было свалить отсюда куда подальше. — ты все ещё хочешь учиться на физика? — спрашивает он меня. — именно. Меня уже практически приняли. Папа гордо улыбается. Какой я молодец, настолько хочу свалить от сюда, что смог поступить в Калифорнийский. — Берта? — спрашивает он дальше. — не, дядя Томи. Моих мозгов хватит только на местный колледж. Ха, — отшучивается она. — ну ничего, — говорит отец, — выдадим тебя удачно замуж, и все будет хорошо. Рэд пинает меня под столом, я то тут причем? — кстати о женитьбе, Крэйг, ты все ещё гуляешь с этим своим дерганным? Так, терпи. — да, пап. И я тебе уже миллион раз говорил, что люблю его. — люби конечно, но только пока ты молодой. Потом поступишь в институт и найдешь себе достойную омегу-женщину. Терпи. — омега-женщина по всем критериям лучше твоего несуразного будет. И готовить умеет, и очаг домашний поддержит, и детей родит, — перечислял папа. Ну все, это уже край. Рэд вцепилась мне в руку. — прекрати, — сквозь улыбку прошипела она мне. Шум в ушах мешает сосредоточится. Рэд под столом начинает меня пинать. — и в обществе это считается нормой, — закончил отец перечисления. — а мне плевать на общество, — говорю я, не сдержавшись. Кто-то должен хоть иногда выступать против его тоталитарного устоя. Мама обреченно закрывает глаза, Триша отвлекается от телефона, — на всех плевать. Я женюсь на Твике, и ты мне не запретишь . Отец постепенно багровеет. — это ты сейчас так говоришь, потому что щенок. Повзрослеешь и поймёшь, что спать с мужиком неприемлемо! — это ещё почему? — Рэд уже начала царапать мне руку и во всю запинывать ногами. — как это почему? Это он сейчас маленький и на девчонку похож, а пройдет лет десять и твой Твик будет похож на мужика. Тебе приятно будет просыпаться и видеть перед собой небритую рожу? — да, очень приятно. — да он же мальчик! — отец уже начал агрессировать, медленно вставая из-за стола, — не девочка. Мы тебя не такому учили, Крэйг! Мы тебя с детства учили, что девочки слабый пол, что их надо любить и защищать. Девочек, Крэйг. С грудью, талией и бедрами, в конце то концов! — а я члены люблю сосать, — говорю я уверенно, отхлебывая остатки вина из своего бокала. Мама мысленно матерится, закатывая глаза. Тетя нервно сглатывает. Триша сдерживается, чтобы не прыснуть. Рэд матерится вслух. — да как ты смеешь, щенок! — кричит отец, тыча в меня пальцем. — милый, не кипятись, — стартует мама со своего места и пытается успокоить его, поглаживая и обнимая. Я встаю из-за стола и оглядываю свою семью. Четыре рыжих головы и одна крашенная блондинка. У всех разного цвета глаза. А я же ни на кого не похож. Воруя ещё одну виноградинку, я показываю отцу средний палец и иду по направлению к прихожей. Отец задыхается от гнева. — Крэйг! — кричит он, но я уже покидаю дом. Благо, ключи оставил в машине. Когда я почти сел внутрь, из дома выбегает Триша и бежит ко мне, чуть не снося своими объятьями. — я все равно тебя люблю, долбоеб, — быстро проговаривает она. Я обнимаю ее в ответ. Триша достаточно высокая для своих 15. Как минимум, выше Твика. — сегодня дома не ночуй, ладно? — продолжает она. Я киваю, — как папа отойдет, я тебе напишу. Не переживай, он отходчивый, так что простит тебя. Только ты попроси прощения у него, ладно? — не хочу, — кривлюсь я, глядя на свой дом. — надо, Факер, — Триша разлепляет свои медвежьи объятия, — если хочешь нормальную жизнь и финансовую поддержку от папы, то не будешь дебилом и попросишь у него прощения. Напоследок, поцеловав меня в щеку, Триша побежала обратно домой. А ещё она достаточно умна для своего возраста.

***

Стэн и последняя сигарета

Наигрывая легкие мелодии на гитаре, я раскуриваю косяк. Родители давно знают, что я курю в своей комнате. Мама сначала ругалась по этому поводу, но постепенно перестала обращать на это внимание. А отцу совсем срать на это. Он сам курит в доме. В коридоре послышалась громкая ругань. Что-то в этот раз сильнее, чем обычно. Наверное стоит узнать, что произошло. Я вышел из комнаты, заперев ее. — мам? — спросил я, проходясь по коридору в сторону родительской спальни. Услышав мой голос, мама повернулась на меня. В ее глазах были слезы. — ох, Стэнли, мальчик мой, — мама кинулась ко мне с объятьями, — маленький мой мальчик. Мама наклонила мою голову, целуя в лоб. На минутку, я выше ее на полторы головы. — мам, что происходит? — переспросил я. — я… я так больше не могу, Стэн, — мама всхлипнула, — твой отец невыносим… прости меня, — мама начала зацеловывать мои щеки, — прости меня, прости, прости. — за что? — смутился я, прячась от поцелуев. От нее пахло алкоголем. — маме придется уехать ненадолго. Ты останешься с отцом, хорошо? — она поймала мои щеки в ладошки, слезы текли из ее глаз, — я обязательно вернусь за тобой. Заберу тебя и мы будем жить только вдвоем. Но ты только потерпи, ладно? — куда ты? — сдавленно спросил я. — я уеду к Шейли, ненадолго. Я вернусь, обещаю. Мне надо сначала прийти в себя, но потом я обязательно заберу тебя отсюда. Снимем квартиру, будем жить только вдвоем, хорошо? Мама ещё раз всхлипнула, и, вытерев глаза, прошла обратно в глубь комнаты. Что этот мудак опять сделал с ней. — Ренди! — закричал я, зовя его, спускаясь на первый этаж, — ты где? Отец оказался на веранде заднего двора. Расслабленно сидел в кресле-качалке и курил. Вокруг валялись пустые банки. — ты хули опять сделал? — зло спросил я, вставая перед ним. Расфокусированный взгляд был направлен вдаль. — Ренди, — потребовал я ещё раз. — отстань, Стэн, — заплетающимся языком проговорил он, — папа занят. Я щёлкнул у него перед глазами. — ты в курсе, что мама собирает вещи? — ну и к черту, — проговорил он, немного помолчав и затягиваясь. — нет, ни к черту. Что ты опять натворил? — я отобрал его косяк, из-за чего тот недовольно замычал. — Стэн, мы с мамой взрослые и иногда ругаемся. Это нормально, вот когда женишься, то поймешь. — нет не пойму, — я сделал затяжку. Хм, годная дурь, — она, блять, вещи собирает. Это уже не просто ссора, Ренди. Я возвращаю ему косяк. — я сам со всем разберусь, когда посчитаю нужным, так что отстань. Иди лучше в компьютере поиграй или кислотой закинься, или как там нынче подростки проводят свое время. Так бля, с ним невозможно разговаривать. Плюнув на него (буквально), я пошел обратно в дом. Мама спускалась по лестницы, таща за собой чемодан. Я перехватил его, чтобы помочь донести. Около дома стояло такси. — ты точно на меня не злишься? — спросила она меня, когда водитель запихнул ее чемодан в багажник. Я отрицательно помотал головой. Мама обняла меня, — мой маленький мальчик. Знай, что я люблю тебя, не смотря ни на что. — я тоже люблю тебя. Мам, ты душишь меня, — театрально начал задыхаться я. Мама засмеялась и поцеловала меня в щечку. — постарайся не ругаться с отцом, пока меня нет. — без проблем, я просто буду его игнорировать. Мама искренне улыбнулась и села в такси. Я проводил ее взглядом. Итак, в каждой ситуации есть две стороны. Первая — мама уехала и теперь мне придется терпеть Ренди. Вторая — мама уехала, а Ренди на меня давно положил болт. Брак моих родителей давно трещал по швам. И последние годы держался только на идеи мамы вырастить нас с Шейли в полноценной семье. Я поднялся в свою комнату, даже не зная, с кем я могу поговорить об этом. Кайл ведет себя очень странно, и я немного обижаюсь на него за то, что он молчал о своем вторичном поле все это время. До Кенни вечно не дозвониться — у него либо телефон отключен, либо переадресация. Картман пропадает где-то всю неделю, да и о таком с ним лучше не трепаться. Венди я писать и звонить не буду — если она меня игнорирует, то и я её тоже буду. С Толкином я не в таких отношениях, чтобы ныться о жизни. Я закурил последнюю сигарету из пачки. Достал телефон, выискивая нужный контакт. Гудки. — да? — послышался сонный голос. Молчу. — Стэн? — можно я приеду к тебе? — спрашиваю я голос. На том конце трубки хмыкают. — только если обещаешь, что выкинешь к чертям собачим свою дешевую пачку сигарет и купишь нормальную. Я смотрю на свою тлеющую сигарету. — спасибо, Биггл. Я скоро. Генриетта бросает трубку первой.

***

Кев и прямые угрозы

Время было уже 8 вечера, а я и так затянул с решением. Блять, как это сложно. Я выкинул бычок в общую кучу окурков и осмотрел задний двор своего дома. Местами дырявый забор, который мы чинили с Кенни два года назад, но потом его опять кто-то сломал. Груда мусора у задней стены, там же сложены детские, ненужные игрушки Карен и Кенни. Сломанный мотоцикл посередине двора, который брат все грезит подчинить и возить девчонок провожать закат. Какая ностальгия. Ведь это именно я подал ему такую идею, когда возил так своих подружек на своем первом байке. За забором где-то воют собаки, работает полицейская сингалка и орут пьяные голоса. В нижнем городе нет ночи. Там становиться тихо только днем, часов так с 12 до 15, а потом по новой. Немного прозяб. Ладно, пора решаться. Пусть только Шейл после этого назовет меня не серьезным шутом, не умеющим брать ответственность. В доме, в гостиной работает старый телевизор. Я прохожу до комнаты брата и сестры (и моей тоже, но я стараюсь ночевать либо в гостиной, либо в своей старой комнате-каморке). Стучусь и захожу. Кенни валяется на своей кровати и читает старый, затертый плейбой. Этот журнал наверное еще отцовский. Карен сидит у него в ногах и, подпевая сопливому голосу вокалистки какой-то молодежной группы, красит себе и Кенни ногти в розовый цвет. — так, народец трущоб, — говорю я, проходя в комнату и запирая дверь, — разговор есть очень важный. Брат убирает журнал и смотрит на меня. Бля, так надо. — ну? — нетерпеливо спрашивает Карен. — мне нужно уехать, в Денвер, — говорю я. Те переглядываются, мол и что, это важная информация? — и я не знаю, когда вернусь. — что случилось? — беспокоиться Кеннет. — ничего, — я отрицательно мотаю головой, — я не просто так по делам уезжаю. Я туда переезжаю. — почему? — спрашивает сестра. — из-за девушки… — какой девушки? — перебивает меня первый МакКормик. — у тебя есть девушка? — перебивает второй МакКормик. — да, есть, — я чещу затылок. Сам виноват, что не рассказывал раньше, — вообще-то уже давно. Еще со школьной скамьи вместе. — у тебя есть девушка, и ты молчал! — возмущается брат. — она красивая? Есть фотка? — спрашивает сестра. — вы ее знаете, она… так, ладно, Кенни, ты ее точно знаешь. Это Шейли Марш, сестра твоего друга. — да ладно, — охуевает он, — Шейли? Шейли Марш? Злобная ведьма Марш? — э, ну-ка, — перебиваю я его, — ты вообще-то о моей девушке говоришь. Прояви уважение. — ой, а я ее давно уже не видела, — говорит Карен, подтягивая ноги к себе, — покажи ее. Я не помню, как она выглядит. Я достаю телефон и протягиваю сестре. — найди в галерее, там есть и ее фотки. — интимные тоже? — шутит Кенни, приближаясь к телефону. Я в шутку замахиваюсь на него. — Кенни, блять. — да шучу-шучу, — смеется он, — просто, блять, серьезно? На земле ходит табун горячих красоток, а ты выбрал Шейли Марш? Я закатываю глаза. — ты ее не знаешь, придурок. Шейлс классная. Вот если бы ты с ней поговорил хоть бы пол часа, понял бы о чем я говорю. Она начитанная, — я загибаю пальцы, — умная, красивая, у нее потрясное чувство юмора, мне не приходится объяснять ей элементарных вещей, она слушает такую-же музыку как я, умеет поддержать разговор о разных фильмах, ее практически не перепить, у нее охуенная задница и она умеет играть на пианино, — я загнул все 10 пальцев. — о ну конечно, — смеется Кенни, — я тоже умею играть на пианино. — она играет не сраные собачьи вальсы, лажая каждые 5 секунд. Она охуенно играет, мммм, Рахманинова например, или Баха. — ты хоть знаешь, кто это, — во всю смеется брат. Карен пихает его в бок. — а мне кажется, что это очень мило. То, как ты про нее рассказываешь, — она возвращает мне телефон, — по фоткам она мне нравится. Одобряю. Я тепло ей улыбаюсь. — я переезжаю в Денвер, чтобы попробовать снова возобновить наши отношения, так как на расстоянии сложно любить кого-то. Надеюсь на ваше понимание, — я протягиваю им кулачек, — вы ведь справитесь тут без меня? Помните наш лозунг в детстве: МакКормики не сдаются. Карен отбивает мой кулачек. Немного помедлив, это делает и брат. — езжай, — говорит он, — мы тут справимся вдвоем. Так ведь, мелкая? — он обнимает Карен и та прислоняется к нему, кивая. Вот и чудно. — и когда ты уезжаешь? Хмм, мнда. Я поднимаюсь и лезу в шкаф. Там уже два дня покоится мой собранный рюкзак. — вообще-то уже, — говорю я. Кенни хмурится, а Карен соскакивает с кровати, налетая на меня с объятьями. — уже? — крепко вцепляется она, — но это слишком неожиданно. А как же прощальная вечеринка? — я не прощаюсь, — я обнимаю ее в ответ и зову жестом брата. Тот нехотя сползает с кровати и лезет к нам в кучу малу, — я обещаю приезжать так часто, как только смогу. А когда освоюсь в городе-заберу вас с собой. Волосы Карен мягче, чем у Кенни. Возможно, потому что Карен хоть как-то пытается за ними ухаживать, покупая иногда дешевые девичьи штучки в валморте. Треплю их по головам. — можешь не беспокоиться о нас, — говорит сестра, поправляя прическу, — у нас с Кенни все схвачено. Я еще раз обнимаю их и мы идем провожать меня. В гостиной сидит отец, развалившись на диване. Матери нет, она опять либо где-то уснула под наркотой, либо шляется в поисках новой дозы. — Стюарт, — говорю я, загораживая ему обзор на телевизор. — уйди, нннахуй, — машет он мне рукой. — Стюарт, я уезжаю, — повторяю я. — скатертью дорожкой, — отец откидывает пустую бутылку пива в сторону, — хули ждешь? Денег? Я мотаю головой. — если я узнаю, что ты хоть пальцем тронешь их, — я указываю на младших, — я приеду и вырву тебе ноги, усек? Отец смотрит на меня. — вырастил говнюков, — ворчит он, — молоко на губах еще не обсохло угрожать мне. — или если тронешь их мать, — продолжаю я. Что не говори о ее принципах жизни, но, когда Кэрол более в адекватном состоянии, она проявляет заботу к Карен или Кенни. — да кто ты такой, чтоб говорить мне так! — отец встает с дивана, чтобы быть на одном уровне со мной, — ты, неблагодарный кусок говна! Мы с матерью растили тебя, я подгузники тебе менял, с ложечки кормил, на велосипеде учил кататься, а ты так меня благодаришь?! Я закатываю глаза. — да я все для тебя, а в ответ! — что все? — начинаю закипать я, — детские приюты, еда из жестяных банок и вечные приводы в обезьянник? — да иди ты нахуй, сына еще называется. Да если бы не я, тебя бы давно посадили, — я возмущенно глотаю воздух, — или ты думаешь, что тогда все само разрулилось? А? С девицей Мюллеров. Да ты на свободе только потому, что носишь мою фамилию. — при чем здесь это вообще? — а ты думаешь, я не знаю, как люди судачат, что это ты довел девку ту до суицида? Да это я заступился за тебя тогда. Я! Спас! Твою! Задницу! Неблагодарный, — сплевывает Стюарт. — все было не так, — сквозь зубы говорю я. — ну и куда намылился? Надолго? — навсегда, в Денвер. Отец смотрит на младших, которые жмутся в проходе. — и этих здесь оставляешь? Ну спасибо, защитничек. Нахуй мне такое счастье, — отец кивает в их сторону, — одна ебется во все дыры, другой наркотой барыжет. Или наоборот. Вот тут я не выдержал. С размаха, не жалея силы я врезал отцу так, что тот отлетел от меня и приземлился обратно на диван. Карен подрывается к нему, но ее за руку хватает Кенни. Я поднимаю за волосы орущего отца. Кровь хлещет из его носа. — послушай сюда, пидор. Я трижды повторять не буду, — цежу сквозь зубы я, — если ты хоть пальцем тронешь их, я приеду обратно. А потом засуну твои пальцы тебе так глубоко в глотку, что ты фантомно сможешь прощупать свои внутренности, харкая кровью. Усек? Отец, в панике, бегает глазами в поисках хоть какой-нибудь помощи. Я не сдержался и использовал на нем свои альфа-феромоны. Воздух в комнате пропах моей густой ненавистью. — усек?! — повторяю я, крича ему в лицо. Отец поспешно кивает, разбрызгивая кровь повсюду. Я откидываю его голову обратно на диван, — еще увидимся, мусор. Подхватив свой рюкзак, я выхожу из дома и иду к своей машине.