Моя любовь, meine Liebe, mi Аmor

Крэйг и разлитое масло

Я проснулся от будильника. Раздраженно потирая глаза, я ощупал место рядом со мной. Твика нет, и достаточно давно, так как его часть постели прохладная. Не понял, где он? Не натягивая одежду сверху, в одних боксерах, я спустился вниз. Твик, в одной моей футболе творил что-то на кухне, слегка подпевая утреннему радио. — детка, — хриплым ото сна голосом позвал я его, подходя со спины, — я проснулся, а тебя нет. Даже испугался сначала. Я обвил талию парня и поцеловал его в чувствительное место под ушком. — ах, Крэйг, — содрогнулся он, от утренних ласк, — мне не спалось и я решил приготовить кексики. — вчера тебе тоже не спалось, малыш, — я продолжал наглаживать живот и бока Твика, зарываясь в его волосы носом. Господи, как же я обожаю его волосы. Парень довольно промычал, — это из-за меня? — вовсе, ах, нет, — Твик повернулся на 180 градусов, поймав мои руки, — в моей бессонницы точно нет твоей причины… я просто переживаю за маму, как там ее обследования. И папа ничего не пишет, — его плечи грустно поникли. — хэй, малыш, — я нежно обхватил его щеки и наклонился для поцелуя, — с твоей мамой все будет хорошо, вот увидишь. Не переживай за них, Рич ведь сказал, что они вернутся сегодня, — целомудренный чмок в носик, — а вот ты, если начнешь пропускать периоды сна, будешь весь день ходить вялым и сонным. Твик грустно улыбнулся и, оглаживая мои запястья, потянулся за более интимным поцелуем. Обхватывая его обкусанные губы своими, я отпустил его милые щеки и переместил руки на талию, слегка ощупывая тело, что полностью принадлежит только мне. — знаешь, — произнес я прямо в губы Твика, — меня пиздецки возбуждает твой вид в моей футболке. Я сжал руки сильнее на боках парня, подтягивая того к себе. Парень кокетливо хихикнул. — я специально ее надел, для тебя, — с придыхание произнес он. — грязный прием, — понизил я тон и, подхватив парня за попу, усадил его на кухонный стол, — грязный мальчишка. Твик, робко закусил нижнюю губу, разглядывая меня. А я, в свою очередь, его. На нем моя футболка немного съехала в сторону, открывая вид на соблазнительные ключицы. Щеки покрылись румянцем возбуждения, волосы торчат во все стороны, а глаза светятся почти неоновым зеленым… блять, эта картинка будет крутиться у меня весь день. Я осторожно приподнял футболку пальцем, открывая себе вид на боксеры с заметным бугорком и мягонький живот. Второй рукой забираюсь внутрь и исследую его кончиками пальцев, скользя выше. Твик издает сдавленный стон, когда я дохожу до соска, и содрогается всем телом, когда я очерчиваю контур ореолы большим пальцем. И мне пиздецки нравится наблюдать, как он из раза в раз выгибается навстречу моим ласкам, когда я слегка сжимаю его маленькую бусинку. Я целую его, размашисто, с напором, зарываясь рукой в его пшеничные, сладко пахнущие медом волосы. Твик отчаянно мычит, прижимаясь ко мне всем телом, и требует большего. Большим и указательным пальцами я мучаю его сосок оттягивая и натирая. Короткими, маленькими поцелуями он начинает двигаться по моей челюсти в сторону феромонных желез. И я задыхаюсь от его запаха, утыкаясь в волосы. Твик прикусывет мою шею и миллиарды мурашек проходят по моему телу. Да, черт возьми. Я делаю покачивание бедрами, тыча своим пахом в его. Слишком много лишней ткани преграждает путь к коже. Рывком я стягиваю с парня футболку и отбрасываю ее в сторону, как ненужный хлам. Затем хватаю его за бедра, и прижимаю к себе на сколько это возможно. И трусь. — господи, детка, — шепчу я, закатывая от возбуждения глаза. Холодные пальчики Твика прикасаются к моему торсу и спускаются ниже, выискивая путь к наслаждению. Я упираюсь руками в стол по разные стороны от парня, лишь бы не потерять равновесие. И он наконец-то оттягивает мои боксеры, высвобождая член из тканевой тюрьмы, прижимается к моей груди и кусает за ключицу. Его холодные руки обхватывают меня внизу. Мы одновременно издаем нечленораздельные стоны, когда его бугорок наконец-то встречается с моим. Вот оно, то самое трение, которое так необходимо. У меня покалывает все тело, от контраста его холодных пальцев и горячего естества. Не выдержав, я делаю слишком яростные толчки в его руку и кусаю его за чувствительное место под ухом. Твик практически хнычет, выгибаясь всем телом, больно сжав наши члены. — Крэйг, аргх! — всхлипывает он, — трахни меня, — его сбивчивое дыхание как услада для ушей, — прямо здесь, пожалуйста! Я опрокидываю его на обеденный стол, попутно скидывая все на пол, и впиваюсь в губы, вылизывая рот. Блять, если я умру сейчас — напишите на надгробии, что я познал рай. Делаю быстрые и яростные толчки в наши сжатые руки, почти кончая. — кхм-кхм, мальчики, — вдруг раздается знакомый голос, — не хочу вас прерывать, но придется. Блять! Я на метр отскакиваю от стола и Твика, врезаясь задницей в плиту, где стоит противень с кексами. Стоял. Я к хуям собачим переворачиваю его, обжигаясь. Отпрыгивая от него, я еще умудрился задеть открытую бутылку растительного масла. — блять! — шиплю я, пытаясь успеть ее поймать. Тщетно. Твик заливается смехом. Таким звонким и ярким, настоящим, и таким редким для него. Пытаясь прикрыть рукой свой член, я натягиваю боксеры обратно и оглядываюсь. Твик, держась за живот и корчась от смеха, все так и лежит на столе. А мистер Твик стоит в проходе, предварительно закрыв себе обзор рукой. Второй рукой он закрывает глаза жене, которая стоит со своей обычной улыбкой Джоконды. Кексы валяются на полу, разлито масло. На кухне полный хаос. — простите, что не вовремя, — говорит сквозь натянутую улыбку Ричард, — но мы правда услышали вас, только когда подошли сюда. И ничего не видели, честно, — поспешно добавляет он. Твик все еще смеется. — простите, — буркнул я, отыскивая свою футболку, — можете дать пару минут? — о, конечно, — мистер Твик с закрытыми глазами разворачивается и поворачивает свою жену, — пойдем, Хелен. Мальчикам надо привести себя в порядок. Они удаляются с кухни и я делаю глубокий вдох. Твик все так и лежит на столе, раскинув руки и ноги звездочкой, выдавливая из себя остатки смеха. Я подхожу к нему и поднимаю его за руку. — у меня чуть сердце не остановилось, — проворчал смущено я, натягивая на него обратно футболку. — я видел, — улыбается Твик, просовывая руки в рукава и спрыгивая на пол, — видел бы ты свое лицо, — смех снова пробирает его, и он зажимает рот рукой, — я и не знал, что ты можешь быть таким напуганным. — я впервые в такую ситуацию попал, — ворчу я, указывая рукой на хаос пола, — господи Твик, и вправду ведь, за столько лет наших отношений, нас ни разу не ловили во время секса? Твик отрицательно мотает головой, и его растрепанные волосы повторяют траекторию движения. — пошли в душ, любовничек, — смеется он, шлепая меня по бедру, — не поскользнись только, а то ты оставляешь пятна жира. Я посмотрел на свои ноги. Вот черт, они и вправду угодили в разлитое масло. Да, уборка предстоит знатная.

***

Кайл и альфа-феромоны

Я был готов к любым нападкам в школе. В пятницу я натворил достаточно ужаса, о котором решил умолчать перед мамой, зная ее характер. Совершить каминг-аут перед всей школой — ну что за безумие. Стэн, стоя рядом со мной, разглядывает себя в зеркале шкафчика и пытается причесать свои грязные волосы моей расческой. — мог был и помыть голову, — фыркаю я, — это не так уж и сложно, лентяй. — мог был, но не стал, — флегматично парирует он. Сегодня утром я видел, как он доехал до школы вместе с девушкой-готом. Что-то новенькое. — я надеюсь, что ты подготовится к зачету по истории? — Стэн кривится. Ну понятно, — будь хоть иногда ответственным, — заключаю я, залезая в шкафчик. Надо найти те карточки, что я составил еще в пятницу, пусть прочитает — может хоть что-то успеет запомнить. Кто-то сильно ударяет меня по заднице. Да так, что я чуть в шкафчик не навернулся! — какого хуя, — поворачиваюсь я, моментально вспыхивая. — и тебе доброе утро, жиденок, — улыбается Картман, потирая свою ладонь, — даже отожгло. — ты охуел что ли, говна кусок, — я сильно хлопаю дверкой шкафчика, привлекая ненужную аудиторию. Стэн стоит в шоке. Оно и понятно. — да че ты бесишься с утра раннего, — Картман закатывает глаза и протягивает руку, трогая мои волосы, — я соскучился. — хуючился, — перебиваю я, откидывая его руку, — ты что делаешь? — трогаю твои волосы? Стэн издает нервный смешок. Я хмурюсь. — ой, да брось, Кахл. Вот он я, наконец-то пришел в школу, а ты не рад меня видеть? — Картман облокотился на шкафчики, демонстрируя мне голливудскую улыбку. — а с чего мне радоваться? — я сверлю его взглядом. Совсем страх потерял, — тебе напомнить, как ты поступил со мной в последнюю нашу встречу? — ой, ну извини, Кахл. Я был вынужден. У меня гон в самом разгаре был, а ты тут со своим супом сраным приперся, — Картман фыркнул. — сраным?! Да иди ты в жопу! Я тащился до тебя 40 минут, а ты вытолкнул меня за дверь, даже не поблагодарив. — сейчас благодарю, — Картман пожал плечами и резко придвинулся ко мне, практически целуя в губы, — спасибо, мой дорогой евреюшка? Кровь прилила к лицу от такого неожиданного безнравственного нарушения личного пространства. Он напугал меня и поэтому с размаху я залепил ему пощечину. Картман отскочил и схватился за место удара. — ты охуел? — прорычал он, глядя на меня. Его глаза начали наливаться злостью. — так, ладно, чуваки, — вступился за меня Стэн, преграждая путь Картману, — на нас и так вся школа смотрит, остынь. Стэн схватил меня за локоть, отодвигая за свою спину. Картман презрительно осмотрел его. — не лезь не в свое дело, Марш, — практически прошипел он. — а если это и мое дело? — бесстрашно спросил его тот. Мне стало тяжело дышать. Как будто вокруг меня образовалась наэлектризованное поле. Голова закружилась и подкосились колени. Я, хватая воздух ртом, уткнулся Стену в спину. И Картман не пропустил этот жест. Я почувствовал, как спина и руки Марша напряглись, готовые к атаке. Я хотел хоть что-нибудь сказать, но мой язык как будто онемел, и не мог и слова вымолвить. Вдруг Картман просто фыркает и разворачивается, уходя дальше по коридору. Слава богу. Мои ноги подкашиваются и я начинаю падать. Меня подхватывает Стен. — Кай? — обеспокоенно спрашивает он, осматривая мое лицо, — тебе на свежий воздух или к медсестре? Я мычу, не говоря конкретно что. Стэн, поддерживая меня за руку, поспешил к медработнику. Там мне налили успокоительное. Жадно выпив его, я посмотрел на свои руки. Все еще колбасит и руки прямо ходуном ходят. Я всхлипываю и смотрю на друга. Тот смотрит на меня в ответ с немым вопросом, но я качаю головой, не желая говорить об этом. — пойдем подышим воздухом, хорошо? — предлагает он. Я киваю. Звонок уже прозвенел и в коридоре можно было встретить только единицы учеников. Мы вышли из здания и пошли в сторону ящика. — ты не против, если я закурю? — спрашивает Стэн. Я отрицательно мотаю головой. Дрожащими руками он достает пачку сигарет и прикуривает, даже не дойдя до курилки. Наверное, для Стэна это тоже оказалось тяжело, так в открытую противостоять Картману и его ярости. В ящике оказались парочку человек из школы. Готы, как обычно, сидящие своей компанией, слегка скрытые голыми палками дикой малины. И еще парочка парней возраста помладше раскуривали одну сигарету на троих и смеялись над своим. — пиздец, — проговаривает Стэн, присаживаясь на корягу, — у меня до сих пор руки трясутся. Ты как? — тяжело, — говорю осипшим голосом я, присаживаясь рядом. Стэн делает очень глубокую затяжку, — что это было, в конце? — он использовал альфа-феромоны. И это запрещено по уставу школу. А если бы ты упал в обморок? Придурок, надеюсь ему за это влетит. Альфа-феромоны значит. Стэн поспешно скуривает первую сигарету и лезет за второй. — эй, — останавливаю я его. На что тот хмурится, но сигареты не убирает. — извини, я перешел на сиги полегче. Немного не берут эти, — он тяжело вздыхает, вытаскивая вторую сигарету. Прикуривает. Я наклоняюсь на него, кладя голову на плечи. — спасибо, — он смотрит на меня, — за то, что вступился. Это было круто. — что между вами произошло? — спросил он, перебивая меня. Я поморщился. — ничего. Ничего, что могло было привести к подобному отношению ко мне. Ты знаешь Картмана. Готов поспорить, что он злорадствовал весь день, когда узнал о моей омежности. Как, в принципе, все злорадствовали. — я нет, — Стэн приобнял меня рукой, похлопывая по плечу, — я всегда чувствовал, что… ну не знаю, что тебя надо защищать? Извини, если это не тактично, — он выбрасывает истлевший окурок, — ты мой лучший друг, Кайл. И хоть ты омега, это ничего не поменяет между нами. Я посмотрел на него. Стэн говорил искренне, ведь его глаза всегда выдают его мысли и чувства. Красивые глаза цвета льда. — пошли обратно? — спросил он, кивая в сторону школы. — угу, пошли. Сегодня будет тяжелый день. Кенни не пришел в школу и к обеду. А Картман игнорировал нас весь оставшийся день, предпочитая общество девочек. На его коленках сидела счастливая Хайди Тернер и целовала его то в щеку, то в шею, то в губы. В груди больно кольнуло.

***

Рэд и черная машина

Радж тяжело дышит, возвышаясь надо мной, и , подхватывая мои ноги, кидает их себе на плечи. — о, да, детка, — пыхтит он, вдалбливая меня в диван. Я для вида дела похваливаю его. Нет, иногда и вправду становится очень хорошо, но сейчас я не могу сосредоточится на процессе. Радж замечает это и останавливается. — Рэд? — спрашивает он, выскальзывая из меня и отпуская ноги, — все нормально? — да, — киваю я, — извини, просто я не могу перестать думать о маме. Парень хмурится. — ты сейчас серьезно? Во время секса? — я смотрю ему в глаза, не говоря ни слова. Через минуту мой парень встаёт с кровати. — нахуй вообще тогда написала, раз не в настроении? — ворчит он, собирая свою одежду. Я сажусь на кровать и поджимаю ноги под себя. — как бревно ебу, честное слово. Да и то, бревно поактивнее было б. — Радж, — молю я его прекратить ворчать, — почему все обязательно должно сводиться к сексу? Может я позвала тебя просто так, фильм там посмотреть, в обнимку поваляться, поговорить. Тот, напяливая свою косуху, скептически смотрит на меня. — ты сегодня странная, Рэд. Напишешь, как придёшь в себя. Я сегодня занят, до встречи. За считанные секунды он выходит из квартиры, захлопывая дверь. Вот блин... я не стала вставать и закрываться за ним, а просто пала обратно на диван и закрыла глаза. Пусть вломится, кто хочет. Пусть обворуют нас, если найдут хоть что-то ценное. Пусть изнасилуют меня, может хоть так перестанет быть гадко на душе. Пусть убьют меня, мне уже все равно. Но голая кожа начинает зябнуть и покалывать. Ладно, черт с ним. Я одеваюсь и захлопываю дверь, возвращаясь обратно под одеяло. Мама осталась сегодня ночевать у отца Клайда, говорит, что у них все серьезно. Что он хочет познакомиться со мной. А мне даже не с кем поговорить об этом. Лежу тут как дура, в полном одиночестве. Раньше, в детстве у меня была куча подруг. А потом, по мере взросления они все стали разбиваться на двойки, тройки, четверки, хотя четверки это те же самые двойки. А я осталась одна. Оказывается, у меня сложный характер. Оказывается, что со мной не о чем поговорить, что я скучная и, вообще, я та ещё хабалка. Ну и хуй с ними, они мне тоже особо-то не нужны. Можно написать Крэйгу, но я не хочу донимать его своим нытьем. У него самого проблем до горла. Отыскав телефон, я включаю музыку. Надо попробовать уснуть. Вот ещё одна причина одиночества и отклонения от шаек — я не слушала в то время музыку, как и все девчонки, предпочитая Биберу или Лавинь, Линдеманна или Осборна. Утром мама так и не появилась. Позавтракав и собравшись, я пошла в школу пешком, так как она забрала тачку. Не знаю, зачем я вообще хожу в эту дурацкую школу, если на уроках все равно предпочитаю смотреть в окно, слушать музыку или рисовать карикатуры на одноклассников в тетрадке? Бред. Мой путь до школы лежит через самый центр нижнего города. Знаю, что многие опасаются ходить здесь, считая район неблагополучным для обитания. Но я живу тут уже достаточно долго по местным меркам и повидала столько дерьма, что и не страшно. Хотя год назад я боялась этого место, ну а теперь даже не знаю. Вполне нормально, если жить здесь на постоянке и знать каждую собаку. Мимо меня проезжает черная тачка с тонировкой. И останавливается… так. Я медленно иду к ней, готовая ринуться в любой момент по подворотням. Машина сдает заднюю… ну бля. Я поворачиваюсь и бегу назад, ведь там через квартал есть разворот на другую улицу. Кровь кипит в ушах от быстрого бега. Только вчера говорила, что не буду переживать, если меня убьют. Ха, наивная. Перепрыгивая через сваленный мусор я бегу дальше и, вскликиваю, падая назад себя. Кто-то дёрнул меня за волосы. Больно! — ты хули убегаешь, diablo? — спросил меня человек, наклоняясь ко мне. Это оказался парень примерно моего возраста, — вставай давай, — этот человек хватает меня за руку и поднимает. — чего вам надо? — Раджежа знаешь, где найти? — спрашивает парень, для вида дела смахивая с меня ошмётки мусора. — кого? — не поняла я. — Раджежа, — снова повторяет он, прекращая свои попытки отчистить мою курточку. — зачем он тебе? — хмурюсь я. Радж, ты в какое дерьмо вляпался? — денег он мне должен, bastardo. Не возвращает. Ну так знаешь где? — с чего мне вообще знать? — ты же девушка его… вроде. Фотки ваши совместные видел. Ошибся? Я оглядываюсь по сторонам. Как назло, никого нет в такой ранний час. — я не знаю, где он. Мы давно не виделись, он часто исчезает, а потом появляется вновь. — ясно, — парень оглядывает меня с ног до головы, — пойдем. Он разворачивается и идёт в сторону главной улицы. — куда? — не поняла я, — зачем мне с тобой идти, а если ты маньяк? — broma graciosa, — говорит он, доставая пачку сигарет, — до школы тебя подкину. Куришь? — нет. Я решила всё-таки догнать его. Эх, мама в детстве не учила меня не садиться к незнакомцам в машину. Мы идём рядом, но я с опаской. Выйдя на главную улицу, он осмотрелся. К нам, бибикнув, подъехала та самая черная тачка. Парень, кивнув мне, пошел на место водителя. И, когда дверь открылась, от туда вышел, мать его, Кенни МакКормик с лучезарной улыбкой до ушей. — hola, Рэд, — салютует он мне, отбирая у парня сигарету и делая последнюю затяжку, — садись, добрый папочка Давид подбросит нас до школы. Он пересаживается на переднее пассажирское, а я иду садится назад... мнда. В машине темно и пахнет травкой. — это Рэд, — машет в мою сторону МакКормик, когда машина тронулась, — а это наш бывший одноклассник, Давид. Может помнишь? — если честно нет, не помню, — говорю я, на всякий случай пристегивая ремень. — оно и не страшно. Quieres, mi dolce chico? — он протягивает пачку сигарет МакКормику, и тот с благодарной улыбкой берет одну. Вы же, блять, недавно курили, буквально минуту назад, — я проучился с вами всего три года, но тебя вроде не так зовут? — он посмотрел на меня сквозь окно заднего вида, — настоящие имя? — Берта, — отвечаю я, кривя моську, — но это плебейское клеймо дал отец. Все зовут меня Рэд. — значит буду звать тебя Бертой, Diablo rojo — усмехается парень под смех МакКормика.