Моя любовь, meine Liebe, mi Аmor

Картман и потенциально охуенный парень

Они приехали за мной часам к 11 вечера. Я уж подумал, что они вообще не приедут, кинув меня. Я за время ожидания успел несколько раз переделать укладку, погладил рубашку, погладил штаны, даже начал гладить от безделья остальные вещи в шкафу. Но они приехали, на взятой в прокат тачке Родригеза. Кенни, одетый в костюм пастора, пил шоколадный ликер прямо из бутылки, сидя на переднем пассажирском. Он кокетливо пошутил, что под его костюмом ничего нет. Wie ironisch. Родригез же поступил проще, не заморачиваясь с костюмом. Он надел старые треники и дырявую, поношенную майку-пьянчужку и коротко сказал, что он типичный мужик из Алабамы. Я пошутил, что ему надо было просто размалевать лицо белой краской, и был бы мексиканским джокером. На мой ответ про костюм мафиози из «Крестного отца» МакКормик фыркнул и сказал, что другого не ожидал от меня. Якобы, я слишком предсказуем… на минуточку, мне пришлось вчера пешком до трейлерного парка сгонять, чтобы отыскать там в коробке со старой одеждой чей-то старый пиджак, родом из 80-90х! Мы сидим в машине, припаркованной около дома Барбары. Мне немного страшно, но будь, что будет. — итак, давайте немного пройдемся по основным пунктам, — Родригез стучит по рулю ногтями и поворачивается к нам, — mi dulce chico, какое самое главное правило? — телефон всегда включен на полную громкость, — отвечает пастор, демонстрируя свой новый телефон, — Картман, дай свой номер заодно. Передаю ему свой телефон и жду, когда он вобьет номер к себе. Перезвон и очередной новый номер МакКормика у меня теперь есть. — отлично, второе главное правило, Картман? — эээ, какое из, — путаюсь я, — их же много? — либо ты продаешь, либо принимаешь. Третьего не дано, — чеканит нищук. — молодец, mi pequeño monstruo agradable. Картман, запомнил? Я кивнул. Ну это понятно, только МакКормик сам не выполняет это правило. Он же нажирается или обдолбывается каждый раз. — остальные правила сегодня можно не выполнять. Не думаю, что нас может ожидать облава на типичной вечеринке школьников, но и тут есть свои нюансы, если соседи пожалуются на шум. Если, а вернее когда приедут копы, прячем товар по всем возможным, труднодоступным нычкам, чтобы потом забрать его. — есть сер, — нищук театрально салютирует ему, кокетливо улыбаясь. — carino, достань-ка рюкзак. Кенни кивает и лезет под ноги, чтобы достать из-под сиденья черный, потрёпанный рюкзак. Родригез перенимает его, открывая. — ты запомнил расценки? — спросил он меня. Я кивнул, хотя там реально много лишней, запутанной информации, — отлично. Пройдемся немного. Он достает из портфеля несколько маленьких зип-пакетиков и трясет ими передо мной. — это МДМА, — объясняет он, показывая пакетик мне. Разноцветные таблетки, — другое название, экстази. Они у нас в наличии в виде таблеток. А это, — он протягивает мне два пакетика с белыми таблетками, как из больницы, — мефедрон и метинол. Отличаются полоской на глянце. Понял? Ich verstehe, ich bin nicht dumm. Но на всякий случай рассматриваю таблетки, чтобы запомнить их. — это, — он демонстрирует мне пакетик с белым порошком … как кристаллики, — амфетамин. Они уже разбиты по граммовке в пакетиках, не запутаешься. А вот это самое интересное, — он показывает мне последний пакет. В нем лежат маленькие пластинки с разными рисунками по середине, — это синтетика, ЛСД. — ясно, — беру пакетик, рассматривая содержимое. — первым делом предлагай мдмэшки, для новичков это самое то. Наверное, сегодня только с этим и получится работать тебе. Так, Кенни, — он оборачивается на парня и хлопает по портфелю, — ты знаешь свое дело, можешь брать ещё и из отсека каннабиса, расценки ты знаешь. — Картман, много не бери с собой, — нищук похлопал по своему креслу, — портфель будет спрятан здесь, машина открыта. Старайся делать так, чтобы никто тебя не спалил, captar? — si. Дальше мы распределили товар на троих. Я засунул пакетики во внутренний карман пиджака. МакКормик распахнул свою пасторскую робу и оказалось, что под ней нормальная одежда с множеством карманов. Он также взял пакетики из второго отсека рюкзака. После него, Родригез открыл внутренний карман портфеля, о существовании которого я даже не знал, и вытащил оттуда парочку пакетиков, не объясняя мне, что в них. Он спрятал их в антуражную сумку-бананку, закреплённую на его поясе. — тогда все, — подвёл он итог, — buena suerte con tu nuevo caso. Мы с пастором вышли из машины и стали дожидаться, когда Родригез обойдет ее вокруг, ведь его дверь с правой стороны. — знаешь, — кокетливо ухмыльнулся нищук, опираясь на капот машины, — а твой горячий образ заводит меня. — правда? — Родригез, подойдя к нему, подхватил его под бедра и усадил сверху на капот, — mi pequeño católico lujurioso insaciable. Я не стал смотреть, как они сосутся, лапая друг друга везде, где только достают руки. А просто развернулся, закатывая глаза, и, устало ворча, пошел в дом. Unsere Party fängt gerade erst an. Выбрав на кухне темное пиво, я решил сначала осмотреться и покурить. Но блять, сигареты забыл… ну на столе же лежала начатая пачка! Verdammt, Bettler und Mexikaner, ich habe es wegen ihnen vergessen. Потом я стал думать, как начать торговать. Типа подойти и сказать «привет, тебе скучно? У меня есть то, что тебя развеселит». Слишком по-пидорски, особенно, если сказать так парню. Или вот ещё «у меня есть то, что тебе надо», или «хочешь повеселиться?», или просто сказать в лоб «я продаю наркотики. Будешь?». А-а-а, как обычно барыги продвигают свое дело? Я решил пройтись по этажам, посмотреть, кто вообще есть на вечеринке. Приметил Марша в компании популярных парней школы. Чем этот хиппарь меня особенно бесит, так это тем, что как таракан умеет выживать и приспосабливаться к любой ситуации. Венди я нашел в компании бывшей Блэка и ее подпевал. Даже увидел Баттерса в костюме космического рейнджера который тусовался с таким же мелвинами, как он. И Хайди, в образе диснеевской принцессы, в компании своих подружек. Когда я уже набрался духа начать действовать и взял на кухне ещё одно пиво, мимо меня прошмыгнула Барбара в шелковом черном платье и розовом полушубке. Забавно, что ее кудрявые длинные волосы колышутся при каждом шаге. Может стоит спросить у хозяйки вечеринки, кто из гостей употребляет? Я вышел следом за ней на террасу. Барби сидела в кресле-качельке, демонстрируя свои красивые, длинные ноги, и курила. — привет, — поздоровался я, подойдя ближе и опёрся на деревянный заборчик. — привет? — удивилась она. — угостишь сигаретами? — Картман, ты куришь? — удивилась она ещё сильнее. Я кивнул и она передала мне свою пачку. — ментоловый ужас, — сморщился я, делая первую затяжку, — как ты это куришь? Стивенс засмеялась, отбирая свои сигареты обратно. — не нравиться не кури, я же насильно не заставляю. Как бы тактично начать диалог? Хмурюсь, невольно задерживая взгляд на шикарных ногах в чулках... я даже вижу место, где они заканчиваются. Интересно, на Кайле чулки будут пиздато смотреться? Надо будет потом купить и надеть на него. Mein heißer jüdischer Junge in Strümpfen. К несчастью, от Барби это не укрылось. — ты пялишься на мои ноги? — прыскает она, сексуально перекидывая одну ногу на другую, — Картман, это не прилично. — вовсе нет, — смущаюсь я и отвожу взгляд, — я просто… ну это, как дела? — ты меня клеишь, что-ли? — Барби смеётся уже во всех голос, прикрывая рот ладошкой, — бля, Картман, ты конечно в моем вкусе, но у меня на сегодня уже есть парень. — да не клею я тебя, больно надо. Ладно, — решаюсь я, — у меня есть кое-что… запрещённое, что поможет скрасить этот вечер. Заинтересована? Я вытаскиваю маленький пакетик с разноцветными таблетками и протягиваю ей. Стивенс осматривается вокруг на предмет лишних глаз и ушей и быстро захлопывает мой кулак, пряча товар. На террасе, кроме нас, есть только пара парней, которые сидят довольно далеко. — и давно ты наркотики толкаешь? — заинтересована или нет? — проигнорировал я вопрос, шевеля запястьем. На лице Барби оживает ехидная улыбка. Она откидывает незатушенную сигарету и поднимается, смотря мне в лицо. — ну пойдем, покажешь мне весь своей ассортимент. Она хватает меня за руку, переплетая наши пальцы, и кошачьей походкой движется в сторону стеклянной двери. — не обязательно держать меня за руку, — ворчу я. — ты прав, но так веселее, — улыбается она, перекидывая свои белые кудри с одного плеча на другое. Мы вместе поднимаемся на второй этаж, под удивлённые взгляды и шёпот наших одноклассников и учеников помладше. Пока мы шли, Барби не забывала кокетливо всем улыбаться и махать пальчиками своим знакомым. На втором этаже девушка открыла дверь ключом со связки, которую использовала в качестве браслета, и пропустила меня вперёд, закрывая дверь на защёлку. — ну, что у тебя есть? — Барби расположилась на крае своего дивана, закинув ногу на ногу… открылся вид на ее красоту в чулках через прорез в платье. Я вытащил парочку пакетиков и расположил их между нами. — экстази, амфетамин, ЛСД и таблетки. Барбара уверенно взяла пачку с разноцветными таблетками. Пощупала их и посмотрела на свету от прикроватной лампы. — сколько? — спросила она, кивая мне на пакетик. Я озвучил сумму и убрал остальные пакетики обратно. — по рукам, — согласилась девушка, поднимаясь с кровати. Она подошла к письменному столу, скинула с себя полушубок и достала кошелек из ящичка стола, — будешь со мной? — не, мне нельзя, — отказался я. Барби протянула мне нужную сумму и выбрала таблетку. — кто сказал, что нельзя? — фыркнула она, беря с прикроватного столика зеркальце. Она растоптала таблетку на зеркале в мелкий порошок, распределила ее на две дорожки и, скрутив купюру в трубочку, втянула порошок через нос. Sie hat es wie ein Profi gemacht. — бля, щиплет, — сморщилась она, утирая слезы из глаз и протягивая мне купюру. Я ещё раз отказался, — ну как хочешь… блять, Картман, это охуенно… посиди немного со мной, пока первая волна сойдёт на нет. Ладно? Я пожал плечами и остался сидеть. Барби пала назад себя на кровати, прикрывая глаза. Ну что сказать, такая эффектная девушка, как она… объективно красивая. Кстати, о ее словах. — ты обмолвилась, что я в твоём вкусе, — начал неуверенно я, — стебешься? — пф, нахуй надо, — слегка заторможено ответила она, — Картман, ты в курсе, что на сплетнике тебя назвали одним из потенциально-охуенных парней? — я не сижу на сплетнике. — правда? Кинь заявку, тебя добавят. — когда меня так назвали? — когда ты голыми руками чуть не убил двух парней… Картман, ты жирный уебок, но при этом ты сильный альфа, многие девчонки текут по таким. Ну типа, — Барбара неопределенно помахала правой рукой, — чувствуешь себя, как за каменной стеной, подчиняешься доминанту. Уверена, что и член у тебя достойный. Хайди же не бросала тебя за все эти годы, несмотря на твою полноту. — я не толстый. — уже нет, но лично я ничего против не имею полноты. Ну типа папик с пузиком… сексуально. Я не стал ей ничего отвечать. Ich bin nicht fett! Ну да, у меня все ещё есть лишний вес, но он разошелся по телу равномерно. Вот подкачаюсь немного и вообще буду выглядеть как… ну, как типичный мужик из Алабамы, хули сделаешь. Я посидел с ней ещё минут 15, и мы вышли обратно в люди. Через 5 минут, когда я стоял на кухне, осушая очередную банку, ко мне подошла Ребекка Коутсуолдс, потом Джени Освальд, Дебби Остин, Энни Найт… Die Sache mit dem Verkauf von Drogen ging bergauf .

***

Стэн и встреча с небесным созданием

Я уже успел ужраться. Знаю, что обещал бросить, или хотя бы пить меньше. Но мне сегодня чертовски грустно. Моя тупая старшая сестра собирается замуж за МакКормика! Да это же пиздец просто. Почему я самый последний об этом узнаю! Еще и Кайл не пошел на вечеринку, ссылаясь на характер своей матери. Мне то не пизди, Кайл, я в курсе, что ты просто сам не любишь сборище потных и пьяных людей. Раньше хоть на подобных тусах я был вместе с Венди, а сейчас она сидит в компании не самых популярных девушек и весело проводит с ними время. Ох, моя Венди, одетая как Уэнсдей из семейки Аддамс… иногда я так по ней скучаю. Еще и Биглл продинамила, хотя обещала прийти и «окрасить мою жизнь в черный цвет». Ну, если не хочет, значит больше предлагать не буду. В итоге, мне за вечер пришлось поменять порядком пяти разных компаний, где все по разному пьют и ведут разные беседы. Я был с парнями-спортсменами, потягивая с ними пиво и обсуждая последние игры по телику. Я был с парнями помладше, которые обсуждали сиськи своих подружек и хлестали чистый виски, а потом половина из них ушла обниматься с толчком. Я был с Толкином и другими богатыми засранцами нашей школы, пробуя с ними коньяк с лимоном. С Толкином еще есть о чем поговорить, но некоторые меня конкретно вымораживают. Я даже пообщался с Бебе, потягивая с ней секс на пляже, и делал вид, что мне пиздецки интересно, какого цвета она хочет купить накидки в свою дорогую тачку. А потом я переместился в компанию мелвинов, которые пили светлое пиво и раскуривали косяк по кругу. С ними я и остался до конца вечера. Легкая дремота накатывает на меня. Мы сидим в одной из просторных комнат на втором этаже, где практически не слышно битов клубной музыки. Кто-то включил свою спокойную музыку. Один парень из 11 класса увлеченно рассказывает о своей летней рыбалке, о которой я слушаю в пол ухо, ожидая свою очередь дунуть. Воздух в комнате пропитан запахом травки. — дарово, хиппи, — туша Картмана присаживается справа от меня. Я киваю ему. — я и говорю, что это была охуенно большая рыба, как моя рука просто. Я такую здоровую никогда еще не ловил… — а чем рассказывает этот додик? — спрашивает Картман, тыкая в сторону рассказчика. — о рыбалке. — о чем? У вас других тем нет, что ли? — завались, — расслабляюсь я под мелодичный голос Мэтта Мальтеза с песней Intolewd. — что сидишь тут? — да что ты никак не отстанешь от меня, Картман. — посидеть нельзя, что ли? — меня пихают в левый бок, передавая «трубку мира». Делаю глубокую затяжку и выдыхаю парню в лицо, — мы фрустрируем. Передаю самокрутку дальше, закрывая глаза и еще глубже погружаясь в свой мир. — у меня есть кстати кое-что, — нагибается он и шепчет мне в ухо… слишком близко, — нищук подогнал. Я давно уже хотел попробовать, но сыкотно одному, хочешь? Открываю глаза и смотрю на Картмана. Ты на наркотики подсесть хочешь, долбоеб? Тебя же Кайл убьет нахуй, и меня заодно, как соучастника. Усмехаюсь своим мыслям. — это ЛСД, — продолжает шептаться Картман, — вы ведь хиппи жрете подобное? — я не хиппи, Картман. Хорош меня так называть, это перестало быть смешным еще лет в 10. Тот закатывает глаза и хлопает себя по карману. — ну так что? Дайте-ка подумать. Я однажды пробовал ПАВ, эффект был пугающим и охуенным одновременно… не думаю, что я хочу его повторить. Но с другой стороны, почему бы и нет? Все равно становиться чертовски скучно от рассказов про удивительно огромную рыбу, фотку которой автор показать не удосуживается. Да и спать тянет, может, так хоть взбодрюсь чуть-чуть. — тебе его Кенни дал? — спрашиваю наконец я. Картман кивает, — а он сам где? — трахается с иммигрантом из Мексики, возможно, — фыркает парень. Меня угнетают эти бинарные выборы. Тяжело вздохнув, я поднимаюсь со своего насиженного места и киваю Картману в сторону двери. Не здесь же жрать, на всеобщее обозрение. Мы закрываемся в одном из туалетов на втором этаже. На всякий случай проверяю каждую щель и ванную. Пусто. — ты че? — спрашивает Картман, присаживаясь на крышку туалета. — предвещаю параною. Доставай. Парень слушается и достает из внутреннего кармана зип-пакетик. Там лежит две пластинки с желтыми смаликами. Беру один из них и надеюсь, что товар качественный, иначе пиздец будет. — как его принимать? — спрашивает Картман. — просто кладешь под язык и все, — я жму плечами и закидываюсь. Картман вторит моим движениям, — скоро накроет. Пойдем лучше обратно, не хочу трипы в толчке словить. Мы вернулись в комнату с полутемнотой и сели в самый дальний угол. Тут так темно, что кажется, будто лампочка сломалась. А потом она зажигается снова, освещая комнату красным, а затем градиентом перешла в желтый. Ух, музыка повсюду. Сладкий голос Кейт Буш… мы что, в нулевых? Или когда она была распространена. Я слишком отстал от жизни, раз знаю, кто такая Кейт Буш. В комнате много лиц и безлицых. Красная точка плавает по комнате. Разве точки умеют летать? — а когда подействует? — шепчет мне Картман. Его шепот сродни грому, — а бля, кажется это оно. Я смеюсь из-за него. Брови Картмана поднимаются все выше и выше и выше. Закрываю глаза и наслаждаюсь ромбиками. А я закрыл глаза? What could he do? Should have been a rock star. Ромбики меняются на квадратики с кошачьими лапками. Почему кошачьими? What could he do? Should have been a politician. Кита выворачивает наизнанку. Откуда я знаю, как выглядит изнанка? Как луна? What could he do? Should have been a father. Ненавижу своего отца. Мысли роем носятся по комнате, мешая сосредоточится на запахе нежного голоса. А через время я вижу настоящего ангела, спустившегося с небес. Я смотрел на нее в упор, пока ангел не заметила меня в ответ. Она прекрасна: рыжие волосы, разбросанные каскадом по плечам. Черные, лисьи глаза, словно две черные дыры в космосе. Нежная кожа, буквально тающая под моими пальцами. — да, я знаю, — шепчет мне в ответ ангел, поглаживая мои волосы, — ты уже раз 10 это говорил. Почему ангел разговаривает со мной? Разве им позволено общаться с простыми смертными? О, боже, как же мой ангел прекрасен. Как будто с самих небес. Вздернутый нос. Кожаная куртка. — ебать, его накрыло конечно, — смеется кто-то сбоку, когда мой ангел заливается смехом. Разве ангелы носят кожаные куртки? Я думал ангелы ходят голыми или хотя бы в робах. — полегче, Марш, иначе ее братец тебе руки вырвет, — откуда этот раздражающий звук? Мой ангел гладит меня по голове. Как она оказалась на моих коленках? — вообще-то, ты сам мне не дал выбора. Ты буквально украл меня и усадил с силой. Но я могу и слезть, если хочешь. Нет! Не уходи, ангел. Я умру, если ты исчезнешь. Меня все бросают, я никому не нужен. Даже маме. Даже отцу. Даже сестре, она выходит замуж за МакКормика. И даже Кайлу. Меня все бросают, я никому не нужен! — тише, тише, — тонкие, изящные пальцы гладят мое лицо, утирая слезы, — я не ухожу. Я останусь с тобой. Она прекрасна. Ангелы ведь небесные существа света, созданные Богом, как его дети? Значит ли это, что отец моего ангела сам Бог? — ну это громко сказано, — фыркает голос в моей голове. В моей голове? — ее отец скорее чёрт. Как и она сама. — эй, — фыркает ангельское создание. У нее такой нежный голос. Никогда не хочу отпускать. Обнять бы покрепче и умереть.

***

Хайди и сублимированный кофе

Эрик так мило посапывает во сне. Мне нравится наблюдать так за ним, если я просыпаюсь раньше. Уже 12 часов дня и школу мы проспали. Вообще, на сколько я могу судить, сегодня мало кто пошел в школу. Либо самые стойкие, либо те, кто не ходил вчера на вечеринку. Думаю, нам всем будет жопа завтра. Но это будет завтра, а сегодня… Холодок приятно покалывает мою частями оголенную кожу на спине и ногах. Эрик любит забирать одеяло, заворачиваясь в него. Меня это умиляет. Надо бы встать и приготовить для него завтрак, слава богу, что родителей уже нет дома, и они не будут смотреть на меня осуждающе. Они всегда были против наших отношений. Но сердцу ведь не прикажешь? Тянусь и встаю с кровати, чувствуя, как в голове резко темнеет… коленки подкашиваются и я успеваю присесть обратно. Ненавижу свое тело, почему оно не слушается меня, как надо? Что-то неприятно из меня вытекает, стремясь вниз, по внутреннему бедру. Иногда Эрика заносит и в этот момент как-то забывается необходимость предохраняться. И в этот раз, он набросился на меня, как только мы зашли в комнату. Кажется, вчера он чем-то обдолбался и был не управляемый... у меня остались синяки на бедрах и талии. Отыскиваю его одежду на полу и собираю, аккуратно укладывая на стул, а позже беру его рубашку и отправляюсь в ванную, сверкая оголенной кожей. Все равно дома никого нет. Мне нравится ходить в вещах Эрика, они всегда большие и теплые, и скрывают все мои изъяны тела. А изъянов у меня много… никогда не смотрю в зеркало в полный рост, зная, что увижу там неприятную глазу картину. Решаю приготовить Эрику яйца с беконом, и салатик. Можно, конечно, приготовить что-то получше и сытнее, но у меня не так много времени до его пробуждения. Он спускается ко мне, когда я практически закончила готовить. — доброе утро, — улыбаюсь ему, он с утра такой смешной. Волосы в разные сторону, заспанное лицо. — привет, — хриплым голосом отвечает он, рассматривая меня, — ты опять украла у меня одежду. — извини, — улыбаюсь я, — кушать будешь? — давай. Эрик присаживается за стол, и я ставлю перед ним тарелку, садясь рядом. Он такой милый. Опираюсь головой на руки, согнутые в локтях и улыбаюсь. — приятного аппетита. Надеюсь, не пересолила? — спасибо, — Эрик делает первый укус и переводит взгляд на меня. Он смотрит на мои запястья… прячу их под объемной рубашкой, — ты кушала? — да, — лгу я, улыбаясь. По лицу вижу, что он раскрывает мою ложь. Такова наша игра: я лгу, что хорошо питаюсь, а он закрывает на это глаза. — это очень вкусно, хочешь попробовать? — спрашивает он, тыкая в яичницу вилкой. Отрицательно мотаю головой. — я просто хочу кофе, а тебе налить? Эрик кивает, и я встаю, чтобы приготовить нам кофеиновые напитки. Я заглушаю чувство голода сублимированным порошком быстрого приготовления. Оно правда помогает оттягивать чувство голода, и мне иногда кажется, что я уже стала кофейной наркоманкой. Как Твик Твик когда-то. Ставлю перед ним его кружку и хочу сесть на свое место, но Эрик перехватывает рукав рубашки. Он немного отодвигается и хлопает себя по коленке, требуя, чтобы я села. Мне нравится сидеть на коленках Эрика. Так я чувствую себя такой маленькой и миниатюрной, как куколка. Парень поглаживает мои голые ноги и целует в плечо. — будешь хорошей девочкой? — бубнит он, целуя меня в шею. Да, я хочу быть хорошей девочкой. Твоей хорошей девочкой, — тогда открой ротик и скажи ааа. Смеюсь, но выполняю просьбу. Он, изображая самолетик, кормит меня с ложечки. А яичница и вправду вкусная, а также кусочки солененького бекона. Мычу от удовольствия, и Эрик продолжает гладить меня, зарываясь в мои волосы, приговаривая похвалу на немецком. Я немного знаю этот язык, но в основном это отрывочные фразы, которые произносятся непосредственно мне и про меня. — mein mädchen, — Эрик кормит меня еще одной ложкой. Как же вкусно… но при этом жирно и калорийно. Ну почему самая вкусная еда самая вредная еда? Так мы и позавтракали, деля одну порцию на двоих. Затем я выискала в аптечке таблетки экстренной контрацепции и выпила одну. Позже мы лежали в кровати, жмурясь от полуденного солнца, в обнимку. Эрик стащил с меня свою рубашку, целуя каждый участок тела … ему не неприятны мои шрамы, так ведь? Прячу от него наиболее поздние и ужасные порезы, но он все равно выискивает их, горячо зацеловывая. — ты снова ранила себя? Зачем, Prinzessin. — я не хотела. Ты разочарован во мне? Эрик с грустью смотрит на мои запястья и бедра… не ненавидь меня, я этого не вынесу. — нет, — Эрик прижимается ко мне, обнимая на столько сильно, насколько может, — я разочарован в себе. Нет, нет, нет. Это не ты виноват. Я сделала это не из-за тебя, Эрик! — я люблю тебя, — шепчу, чувствуя, как горькие слезы от безысходности текут по щекам. Он никогда не будет моим на все сто процентов. Он ненавидит меня. Я больная, испорченная. Я дрянь, которая портит его жизнь! Зачем ему такая как я?! Ну почему я просто не могу быть нормальной, почему я не могу быть его любимой… может мне окраситься в рыжий? Сделать кудри? Что я должна сделать, помогите. — я знаю, — шепчет он в ответ, вытирая мои слезы, и нежно целует меня в губы, — ich auch, meine Prinzessin. Я плачу горькими слезами, зная, что это всего лишь ложь во спасение.