Моя любовь, meine Liebe, mi Аmor

Картман и судьба

У него случилась паника. Он прямо ревел и задыхался из-за своих же соплей и слез и Марш вытащил его на улицу, укутав в плед. Крэйг многозначительно посмотрел на меня и сказал валить к ним, типа для поддержки. А я то что сделаю? Ворча, я всё-таки вышел на задний дворик. Кайл сидел на ступеньках террасы и шмыгал носом, закутанный в теплый кокон, а рядом с ним сидел Марш и курил. — жид, ты чего разревелся? — спросил я, присаживаясь рядом. Огромные, оленьи глаза зелёного цвета, полные слез. — я… это сложно объяснить, — шмыгнул тот носом. — это из-за дерганного? — из-за него в том числе, — подтвердил тот. — поговорим об этом? Тот поджал губы и быстро взглянул на хиппи. А, ясно, стесняешься его? — Марш, иди в дом, — окликнул я парня, — нам поговорить надо наедине. Тот в ответ фыркнул и не сместился ни на дюйм. — Стэн, — позвал того Кайл, — правда. Можешь идти, спасибо, что вывел подышать. — ты уверен? — угу, — кивнул тот, — я скоро вернусь в дом. Можешь не переживать. Тот поколебался, взвешивая все плюсы и минусы, а затем поднялся, туша сигарету о импровизированную пепельницу из пивной банки. — я рядом, — бросил он Кайлу, — зови, если что. — ладно. Мы дождались, когда дверь закроется с обратной стороны. После я пересел перед Кайлом на корточки, чтобы иметь доступ смотреть в его глаза. — и? — начал я. — я не знаю, что я должен сказать. — наверное, почему вдруг начал истерить? — из-за новостей, — Кайл схватился за голову, зарывая лицо в своих кудряшках, — это сложно объяснить. Просто Твик беременный, а я ведь тоже омега. Мне стало страшно из-за этого… из-за того, что природа создала нас такими, дефектными. — ты не дефектный. — но я мальчик-омега. — и что теперь. — я мальчик, способный выносить ребенка… это неправильно. — Кайл, — я погладил тому голову, открывая лицо и переплетая наши пальцы, — я не считаю тебя дефектным или неправильным. На планете проживает 8 миллиардов людей, а я влюбился именно в тебя. Причем задолго до того, как узнал твой вторичный пол. Тебе не кажется, что наоборот? Как будто это судьба? Как будто бы ты был создан природой специально для меня? — ты сейчас рассуждаешь, как персонажи Маршевских фильмов, — фыркнул он, — и я вообще-то старше тебя. — всего-то на месяц. — больше месяца, — закатил тот глаза, — так что по логике, это ты был создан… для меня. Ух. Поддавшись такому моменту, я наклонился вперед, хватая Кайла за щеки, и поцеловал. Нежно, закрывая глаза и наслаждаясь переминанием его мягких, сладких губ. Боже, не хочу, чтобы этот момент заканчивался, Кайл сейчас слишком податливый в моих руках. Он тянется ближе ко мне, прося углубить поцелуй. Наши языки аккуратно и лениво переплетаются друг с другом, смешивая слюни. Дыхание одно на двоих и я готов хоть сейчас застонать от чувств, что переживаю. — я люблю тебя, — шепчу ему, когда наш поцелуй был разорван. Кайл дышит ртом, прислонив наши лбы друг к другу, — и хочу быть с тобой. Он молчит, вдыхая воздух, пропитанный чувствами… для меня повсюду запах ванили. — Кайл? Давай забудем все, что было, и просто начнем все с начала. — почему я должен? — тихо шепчет он, размыкая свои неоново-зеленные глаза. — потому что тоже любишь меня? — я такого не говорил. — потому что мы связаны судьбой? Буквально. — подыскивай другие аргументы. — потому что ты самый значимый для меня человек на земле? И потому что я готов сделать для тебя все, что ты захочешь? Кайл фыркает, отворачиваясь от моего лица, и копошится, чтобы подняться. Я помогаю ему принять вертикальное положение, как раз у самого ноги затекли. — пошли в дом, — кивает он в сторону двери, — а то я замерз. Не хватало еще заболеть в придачу. Он пошел, не дожидаясь моей ответной реакции. Не понял в итоге, он согласился или продинамил меня? Удрученно вздыхая, я вернулся в гостиную, где мы сидели. Стоп, а Кайл где? Оглядываясь по сторонам и не найдя его, я сел обратно в свое кресло. Пацаны убрали с кофейного столика весь мусор и раскладывали покер. Блять, надо было раньше прийти, так бы нажился на их простоте и неумении играть по настоящему. — пас, — кривится хиппи. — ого, еще, еще, — улыбается заметно пьяный Донован. — на деньги хоть играете? — спрашивает Кайл, спускаясь вниз по лестнице. — а как же, — ухмыляется нищук, выбрасывая карту на стол, — я поставил себе цель, оставить этих клишированных альф без гроша в кармане. — ясно, — Кайл подходит к моему креслу, и садится на подлокотник. Ох, черт. Я даже обомлел, когда он закинул свои ноги на кресло, протискивая их между моих ног… достаточно интимный жест. Это точно мой интеллигентный, изнеженный еврей-моралист? Ухмыляюсь и кладу свою ладонь на его коленку, сжимая и поглаживая. Марш сверлит меня недобрым взглядом.

***

Стэн и засушенная роза в горшке

Пепел осыпается на белый снег. Бля, я не понимаю его. Как так то? Почему именно Картман? Как он вообще… ааа, не понимаю. У меня нет слов, чтобы описать этот тотальный ужас, происходящий в голове моего супер лучшего друга. Мы уже закончили сидеть и начали распределятся по комнатам (Кайл ушел в комнату с Картманом), а я решил покурить напоследок, перед сном. Выкурив уже вторую сигарету, просто были долгие раздумья, я двинулся обратно в дом. Но перед тем, как идти искать себе комнату, надо сделать еще кое-что. Когда-то Ренди сказал мне великую мудрость, спасавшую меня не однократно: всегда готовь опохмел заранее. Запасная банка пива или воды в холодильнике — вот что я единственное перенял от своего отца. Заодно, я решил выпить еще одну банку, сидя за столом в одиночестве на кухне. В гостиной уже нет света и слышно только размеренное тиканье часов. И чьи-то кошачьи шаги по лестнице, приближающиеся ко мне. — а вот и Стэнли Марш, собственной персоны, — хитро ухмыльнулся, показавшийся на кухне, Кенни, — чего один? — так все разошлись? — ну да, — грацией кошки, он дошел до меня и прислонился бедрами о стол, — курить будешь? — уже. — ааа, ладно, — МакКормик бесстыдно вытащил пачку из кармана своих широких, поношенных джинс и вытащил одну. — Клайд сказал, в доме не курить. — а кто сказал, что я курю в доме? — он засунул сигарету себе между зуб и убрал пачку. Его похотливый взгляд прошелся по мне, — мне вот что было всегда интересно, Марш, — протянул он, наклоняясь ближе ко мне, — все говорят, что член у тебя гигантский. Правда ли это? — кто такое говорит, — смутился я его взгляда и отвернулся, глядя в окно. — Венди, наверное, или другие твои пассии, — протянул он, — когда-то на сплетнике было подобное обсуждение, и я кое-что подчеркнул оттуда для себя. Кенни сидит на сплетнике? В жизнь не поверю, у него и телефона то нормального нет или интернета. — я бы хотел проверить этот слух, — хмыкнул он, отступая от стола в сторону двери на террасу, — давай поступим следующим образом. Я иду курить, и, когда я пойду обратно, если ты окажешься еще здесь, то мы проверим этот слух. А если тебя не окажется, то просто посчитаем это пьяными омежьими бреднями. Он скрылся за раздвижной дверью, оставив меня в одиночестве. Ох, черт. Это было неожиданно… очень неожиданно. МакКормик никогда особо не давал мне такие намеки. Он просто пьян? Или это из-за того, что он сейчас якобы «птица свободного полета», или как он там выразился? Блять. Пиво в горло не лезет. Как лучше поступить… это ведь не правильно соглашаться на подобное? Как мы потом будем общаться? Хотя с Кайлом ведь все хорошо… но это Кайл, мой лучший друг. Бля, слишком много мыслей. Где мне вообще сегодня спать? Вроде, Крэйг сказал, чтобы я занял комнату наверху какую-то. Пойти что ли, чтобы не испытывать судьбу. Посидев еще минуту, я все же решил подняться наверх. И, когда я был уже на последней ступеньке… блять, нахуй я это делаю, я же пожалею… я спустился обратно, заруливая на кухню. Кенни сидел на столе и ухмылялся. Вот, сука, как будто знал, что я вернусь. Я подошел к нему вплотную и оперся о стол руками, по разные стороны от него. Ох, черт, какой же он бледный… даже сказал бы, что белоснежный. Я вижу на его шее вены, соблазнительно ускользающие под ворот водолазки. Парень, кокетливо приподняв бровь, ухмыльнулся и потянул меня за футболку, лизнув свои обветренные губы. Он целуется очень напористо, вылизывая изнутри всю мою ротовую полость, ни давая и шанса на вздох. Обжигающими горячими поцелуями он спускается вниз, выцеловывая узоры на моей шее и ключицах. А его сухие, потресканные руки давно забрались под футболку, исследуя тело и расстегивая штаны. Кенни трется об меня самым похотливым образом, поскуливая и закусывая губу. — блять, — не в силах сдерживаться, комментирую я, — ты чертовски горяч. На его бледной коже всегда быстро проявляется румянец от прилива крови. Кенни отталкивает меня, слезая со стола и продолжает давить на грудь, заставляя пятиться назад, пока я не уперся в столешницу копчиком. Он проводит по моих губам своим горячий языком и медленно опускается на корточки, сверкая неоново-лазурными глазами. Ух, ёпт... он моргает, нарушая наш зрительный контакт, и быстро высвобождает меня из штанов и нижнего белья. — оу, — ухмыляется он, — милая татушка. Черт. Кенни хитрыми глазами смотрит на меня и, затем, лижет татуировку языком, вырывая из меня неожиданное вау. Оценив увесистость и размер моего почти вставшего члена, он круговыми движениями проводит языком по головки и полностью глотает его. — блять, — отчаянно вырывается из меня. Мне еще никогда не делали горловой. Кенни делает глубокий вдох носом и глотает слюну, с моим членом в глотке, и, тем самым, сжимает меня стенками горла. Он начинает двигаться, закрыв глаза и издавая очень пошлые, хлюпающие звуки. Это очень охуенно, когда со всех сторон такое давление. Забыв о приличиях, я хватаю его за пучок волос и втрахиваюсь как можно глубже. Он давится, задыхается, но не отстраняется, позволяя долбиться в горло. Попутно Кенни дрочит себе левой рукой, опираясь о мою ногу для равновесия. Блять, это пиздецки горячо. В самый последний момент я вытаскиваю член из его глотки и кончаю на лицо парня. Ой, это было инстинктивно. — черт, Кенни, — встрепенулся я, оглядываясь по сторонам в поисках салфеток, — погоди чуток. Не жжет? Парень двумя пальцами смазывает со своего смазливого личика сперму и пошло слизывает её, заглатывая и облизывая пальцы. Я скоро дар речи потеряю… или забуду, как дышать. Я нечленораздельно мычу от горячего представления, а Кенни поднимается с колен на уровень моих глаз, ведь мы с ним одного роста. Он ухмыляется и чмокает меня в губы, передавая горько-соленный вкус спермы… блять. — мы не закончили, Марш, — хрипит он, облизывая губы, — я хочу вдоволь покататься на твоем толстом члене. Vamos . Он быстро преодолевает ступеньки и тянет меня за футболку в одну из комнат. Плакаты рок-групп на стене, розовый плед и черный напольный ковер. — это комната Рэд? — нервно ухмыляюсь я. — ага, трахаться в комнате своей бывшей. Круто, да? Я ничего не отвечаю, проходя дальше, чтобы осмотреть обстановку. Двуспальная кровать и засушенная роза в горшке на подоконнике. Кенни выключает свет, подходя к плотным шторам на окне. — не хочу при свете, — объясняет он, — ты ведь не против? — наверное, — шепчу я и оказываюсь в горизонтальном положении на кровати. Горящие, неоново-лазурные глаза Кенни, следят за мной, когда он проводит ладонью по моему торсу. В полутьме я вижу, как он стаскивает с себя свитер и звенит бляшкой ремня. Я тоже снимаю с себя одежду, оставаясь лишь в трусах. — ладно, — интимно шепчет парень, приближаясь еще ближе. Кровать прогибается от его веса и я чувствую его теплую кожу, соприкасающуюся с моим бедром. Он садится сверху на меня и откидывается назад, — ты когда-нибудь подготавливал Кайла или других парней? Смутившись вопроса, я переворачиваю нас, оказываясь сверху. Я не был с другими парнями, не считая дрочки с Кайлом. Но это не значит, что я непросвещенный в плане анального секса. Россыпью поцелуев спускаюсь по его телу, доходя до груди. Черт, у него же пирсинг. Причмокиваю правый сосок под хныканье Кенни и языком прохожусь по телу к другому. Железячка приятно холодит язык, отскакивая каждый раз обратно, если ее немного потянуть. — мхм, — стонет парень, выгибаясь в спине. Поцелуями прослеживаю его движение и спускаюсь ниже, к паху. Честно говоря, делать минет впервые немного боязно и брезгливо. А если мне не понравится отсасывать парню? Собравшись с духом, я провожу языком по всей длине его члена, останавливаясь на головке. Уздечка наиболее чувствительное место… я должен лизать в основном ее? Облизываю головку, как делал раньше Кенни и сильнее прижимаю горячий язык, заглатывая начало в рот. Внутригорловой я конечно не сделаю, но вот поласкать головку могу… это не так уж и неприятно. Ощущая сладко-солоноватый вкус во рту, я ускоряю движения головой, втягивая щеки. Кенни протяжно и громко стонет, прогибаясь всем телом, и хватается руками за изголовье. Я все правильно делаю, раз ему так приятно? Горячая струя спермы заполняет мне рот… горько. Я отстраняюсь от члена с хлюпаньем и выплевываю в руку. Надо бы сходить ополоснуть ее. Я собираюсь сползти с кровати, когда парень хватает меня за запястье. — стой, — хрипит он. — я руку ополоснуть, скоро вернусь, — объясняю я. — не надо, — он перехватывает мое запястье с содержимым и тянет вниз, — вместо смазки. Блять. Заряд ебанных мурашек прошелся по моему телу от его раскрепащенности и блудливости. Кенни прижимает мою руку к себе и я чувствую сжавшиеся колечко его мыщц. — ох, — не сдерживаюсь я, проводя по промежности рукой и вставляя первый палец. Кенни хнычет, раздвигая ноги шире. Однажды я предлагал Венди попробовать анал… она отказалась. Поэтому первый анальный секс у меня был с Генриеттой. Это было странно, она шипела от неприятных ощущений, а я быстро кончил от узости ее стенок. Второй палец вошел также легко. Кенни практически сам засасывает меня, хныча и подмахивая попой. — быстрее, — просит он, задыхаясь. Я протискиваю третий палец, поглаживая стенки изнутри. Сколько нужно пальцев, чтобы ему не было больно? — Кенни, — шепчу я, и мой голос дрогнул. Я вытаскиваю пальцы и поглаживаю его снова вставший член, — у тебя нет презервативов? — ммм? — пытается осознать он, — да. Тут есть. На четвереньках, он ползет по кровати, к тумбочке и почти падает. Я успеваю поймать его, схватив за мягкое место. Он смеется, выискивая на полках нужные предметы, а затем кидает в меня целой пачкой. — тут должны были остаться, если Рэд их не истратила. Он подползает ко мне и пихает в грудь, заставляя падать на спину. По-быстрому стягиваю насквозь мокрые трусы, и Кенни зубами разрывает пачку, натягивая на меня защиту. — тут была смазка, — ухмыляется он, плюя на свою ладонь и размазывая слюни по моему члену, — но так ведь интереснее, да? Блять, он медленно садится на мой член, подстраховывая себя рукой, и тяжело дышит. — тебе говорили, что у тебя чертовски толстый? — придыхает он, присаживаясь до упора. Может и говорили... это немного смущает. Кенни сжимается изнутри и глубоко вздыхает. — погоди немного, мне надо привыкнуть. Мне кажется, я сейчас кончу от одного только вида на такую картинку. В полутьме видно только силуэт парня, но и тот достаточно сексуальный. Я впервые вижу, что у Кенни есть достаточно узкая талия. А еще у него длинная, красивая шея. Парень начал двигаться, скользя по моему члену. — блять, Кенни, — не выдержал я и перевернул нас, — это слишком невыносимо. Я делаю несколько пробных толчков под хныканье парня. Горячий, невозможный. Целую его в грудь, облизываю и прикусываю соски, подхватываю под попу и ускоряюсь. Кенни громко стонет, сжимая меня. Я пытаюсь заткнуть его поцелуем, втрахиваясь грубее и глубже. А Кенни прижимает меня еще сильнее ногами и выгибается по дуге, разрывая поцелуй. — черт, да! — стонет он сладким звуком, тяжело дыша, — да, Да...вид! — кончает он с громким вскриком. Я кончаю следом, изливаясь внутри. Вот блять… меня использовали как замену.

***

Кайл и умиление

Я проснулся примерно за пол часа до будильника. Раннее солнце пробивается сквозь неплотные шторки гостевой комнаты, озаряя все в слегка розовом цвете. В комнате достаточно прохладно, как бывает всегда по утрам. Но также, я по всюду ощущаю запах зимней хвои… это запах Эрика. Он сладко посапывает, пуская слюнки по подушке. Это уморительно, учитывая, что обычно он выглядит как последний гондон на земле. А сейчас такой милый… сопит носом, губки надуты. Не выдерживаю и невесомо глажу его по волосам. Так забавно, что они у него достаточно светлые. Он не блондин, как, например, Твик или Баттерс или Кенни, но они все равно светлые. В детстве, когда он часто и подолгу носился на улице, летом они действительно становились блондинистыми. А сейчас он повзрослел, и его волосы стали темнеть. Еще мне нравятся его брови, вот они, кстати, темные. Когда он хмурится, он весь из себя горячий, брутальный парень… никогда не признаю этого вслух. У него есть маленький шрам на правой брови — это он упал в детстве с крыши, возомнивший себя Икаром. Я тогда дико ржал над ним, пока он валялся в больнице со сломанной ногой и рукой. Сейчас мне не до шуток… он ведь мог был действительно убиться. У Эрика светло-карие глаза, которые меняют цвет в зависимости от освещения. На солнышке они становятся практически золотыми, а в тени они, наоборот, становятся ближе к молочно-шоколадному цвету. А когда он возбужден или взбешен, то его глаза становятся желтыми. Улыбаясь, я провожу пальцем по его немного курносому носу и губам, собирая при этом стекающую слюну. Фу, никогда бы не подумал, что меня будут умилять чьи-то слюни. Эрик хмурится и что-то бормочит. — Картман, — хриплю я из-за пробуждения, — я знаю, что ты уже не спишь. Подъем. Парень мне не отвечает. Ладно, так и быть. — Эрик, — закатываю я глаза, акцентируя голос на имени, — ты уже не спишь. — а вот и сплю, — бубнит тот, морща нос, — вся комната провоняла тобой. — пиздишь, — фыркаю я, приподнимаясь на локтях, — я не чувствую. — конечно ты не чувствуешь, — Эрик переворачивается на спину, — свой запах достаточно сложно учуять. — угу, — соглашаюсь я, рассматривая его профиль. Ох, на шее у него засос, оставленный мной после вчерашней ночи. — харе глазеть на меня, — фыркает тот и открывает глаза, — еврей. Я закатываю глаза, улыбаясь, и приближаюсь к его лицу. — а то что? — а то накажу, — хрипит он, смотря на мои губы. — накажешь? С какой это стати, — я лениво чмокаю его в губы, забираясь сверху. Одело падает с плеч, оголяя мое тело, когда я сажусь на низ его живота и откидываюсь назад. Его член упирается сзади, задевая голую кожу, — кто же из вас быстрее просыпается? — смеюсь я. Картман резко переворачивает нас, под мой вскрик, и грязно, страстно целует, смешивая наши слюни. Он слюнявит мой подбородок, горло, кадык, шею, добираясь до место скопления феромон. — ох, Эрик, — шепчу я, блуждая руками по участкам наших тел. Поняв мой намек, парень трется своим членом о мой, обхватывая их руками. — я хочу внутрь, — томно вздыхает он, надрачивая головки. — нельзя, не успеем, — шепчу я в ответ, задыхаясь от скорости движения. Слишком быстро, из-за этого бывает неприятно. — успеем, — уверяет он, отстраняясь и осматривая мое тело. Я краснею от нахлынувшей похоти и смущения. У нас вчера ночью был тихий, нежный секс, чтобы не потревожить соседние комнаты. И после мы не стали одеваться, оставаясь лежать голышом, протерев себя влажными салфетками. И то, по-моему, только я позаботился об этом. Он проводит указательным пальцем по особо цветному засосу на груди и прикусывает губу. — перевернись и выпяти свою задницу кверху, mein feuerdämon , — приказывает он своим доминантным голосом. Да я даже при всем усилии не смогу ему противится. Я выполняю просьбу, чувствуя, как подрагивают коленки от ожидания и морозного воздуха. Кожа наэлектризована и покалывает. Ох, черт, да. Я постанываю имя парня, когда горячий язык бродит по моей ложбинке, просовываясь в дырочку. Следом присоединились пальцы. — ты такой разработанный, — пошло шепчет Эрик, кусая меня за правую ягодицу, — такой покорный. — заткнись и трахни меня, — хнычу в ответ, утыкаясь лицом в подушку. Мне не хватает так воздуха, но это и к лучшему... хочу снова ощущать себя потерянным, так оргазм ярче. — хочешь, чтобы я трахнул тебя значит? — ухмыляется он, — своим большим толстым членом, да? Я мычу в ответ, когда его пальцы поглаживают меня из нутрии, задевая чувствительную точку и посылая искры возбуждения. Он резко выдергивает пальцы и больно шлепает меня по заднице, целуя горячими губами место удара. — скажи это, — требует он. Да, я хочу. Хочу, чтобы ты был внутри. Хочу, чтобы ты вытрахал из меня все силы. Хочу, чтобы ноги отказывали ходить как минимум день. Да, я… — хочу, — ною я в ответ, прижимаясь к Эрику попой. Еще один резкий и больный удар. Вскликиваю в подушку. — скажи полностью, — требует он вновь, более строго. — хочу, Эрик, — хнычу я, размазывая сопли по подушке, — хочу, чтобы ты трахнул меня своим большим и толстым членом. Пожалуйста. — meine Liebe , — томно шепчет он, переворачивая меня лицом к себе и подминая под свое тело. Он резко вставляет в меня и делает несколько яростных толчков, заставляя сжаться от неприятных ощущений, и падает мне на грудь головой. Я чувствую, как что-то горячее выливается внутри. Серьезно? — как же охуенно, — хрипит он, вытаскивая свой член, — господи, как же в тебе охуенно, Кахл. — и это все? — возмущаюсь я, сталкивая парня с себя. Он плюхается на кровать рядом, — Картман, ты, блять, серьезно? — ну что я поделаю, это был утренний стояк, — разводит тот руками, — хочешь, подрочу тебе? Подрочешь? Ха. — сранный засранец, — шиплю я на него, поднимаясь на колени, — не подрочишь, а отсосешь, как минимум. Я перекидываю через него ногу, садясь на грудь. Попробуй только, падла, отказаться. Прижимаюсь к его лицу своим стоячим членом, требуя взять в рот. — я на такое не подписывался, — ворчит тот. Задницу мне вылизывать, значит, он подписывался, а это нет. — соси, — шиплю я, шлепая членом по его щеке, — или я тебе, нахуй, в следующий раз член сломаю. Картман неуверенно разомкнул губы, чтобы я проник внутрь. О, да, это то, что надо — горячий, мокрый рот. Я двигаю бедрами, трахая его ротовую полость и постанываю, опираясь руками на изголовье кровати. Быстрее, быстрее. Я ускоряюсь, чувствуя, как Картман сжимает свои крепкие пальцы на моих бедрах и кончаю внутрь. Звенит будильник на моем телефоне, мы и вправду успели. Картман выпускает меня из своего нутра. — блять, — выдыхаю я, тянясь к прикроватной тумбочке за раздражающим звуком, — попробуй только выплюнуть, — строго произношу я на попытки парня подняться, — глотай. Тот мычит и я отрицательно мотаю головой. Картман пару раз хлопает ресницами и затем неуверенно глотает, морщась от горечи. — хороший мальчик, — умиляюсь я, похлопывая его по щеке, — все проглотил. — я тебе отомщу в следующий раз, — кривится тот в ответ, спихивая меня с кровати под мой смех. Позже я сходил в душ, позавтракал, и мы с Толкином поехали в школу. Больше никто не проснулся или просто не захотел куда-то ехать. А также я нацепил футболку Картмана, чтобы теперь все видели, кому он (я) принадлежим.