Моя любовь, meine Liebe, mi Аmor

Венди и перевыборы

Сегодня достаточно большой день — выборы президента нашей школы. Дебаты было решено провести последним уроком, вместо уроков полового воспитания. Мы, втроем: я, Толкин и Рейчал, сидим в кабинете студсовета и готовимся. Ну, как готовимся: Толкин в который раз повторяет свою речь, написанную мной ранее на карточках, Рейчал корректирует презентацию к выступлению моего парня, а я просто сижу на диване и пью чай. Эти выборы сплошная фикция. Все знают, что Толкин не выиграет, так как он в выпускном классе — нам через пол года оканчивать школу, кто же будет ставить такого человека во главе? Выиграет Аллан Боетта из 9 класса, так как он единственный, не считая нынешнего президента, баллотировался. Раньше я тоже всегда выдвигала свою кандидатуру. В начальной школе, помню, мы с Толкином были соперниками на выборах. Никто, кроме нас не собирался вставать на такую важную должность — но нам двоим нравился этот дух соперничества. Мы, с девчонками, всегда рисовали красочные плакаты, раздавали шарики всем с фамилией Тестабургер и чирлидинговали в мою поддержку. Иногда в нашу борьбу вклинивался Эрик, но он поддерживал только свои интересны и его никто всерьез не воспринимал. В средней школе мы с Толкином обошли в голосах тогдашнего президента и, начиная с 6 класса, снова стали соперничать только друг с другом. Но я всегда проигрывала ему… Картман сказал мне однажды, что меня никогда не выберут на эту должность. Я девушка-омега, а таких в президенты не берут. Как он ехидничал… говорил, что хуже может быть только черный президент. А потом смеялся и говорил всем, что это как выбор между гигантской клизмой (я) и сэндвичем с дерьмом (Толкин). Если бы он тогда не жил в моей семье, клянусь, я бы надрала ему задницу! Поэтому, начиная с 8 класса, я перестала готовиться к выборам и просто участвовала для галочки, ведь Толкин всегда выигрывал, а я занимала места вице-президента или главного секретаря. В старших классах ситуация повторилась, он обошел тогдашнего старшеклассника-выпускника (один в один ситуация, как сейчас) и после этого был несменным лидером. Я же перестала участвовать в этом фарсе, предпочитая клуб журналистики и общественную деятельность. И вот наш последний год. — эй, ты чего задумалась? — прошептал парень, закидывая свои ноги на кофейный столик рядом с моими. — подумала, что буду скучать по этому. — по чему? — по этому, — я легонька пнула его ногой, — и по тому, как мы втроем делим этот кабинет, и по всему в целом буду скучать. — я тоже, — Толкин, незаметно для Рейчал, взял меня за руку, переплетая наши пальцы, — я буду скучать по твоим милым носочками и забавным колготкам. Ой, у меня сегодня синие колготки в черную крапинку. — милые кстати, — ухмыляется он, легонько пиная в ответ, — а еще по чаепитиям. И по засаживанием за бумагами до поздней ночи. И по миллиардам подписей, печатей, выписок. Ух, уже начал скучать. — я серьезно, — буркнула я на парня. — я тоже… ты ведь знаешь, что можешь остаться в администрации после моего ухода? — знаю, — подтвердила я, — но кабинет школьной администрации уже не будет таким значимым кабинетом без тебя. — брось, — фыркает тот, поглаживая мою ладонь большим пальцем, — ты же помнишь, что для поступление в калифорнийский требуются баллы за самоуправление? Ага, я помню. Мы как-то само собой решили с Толкином, что будет поступать в один университет. После долгих разговоров о будущем, он согласился переехать вместе со мной и моей семьей. И для меня это очень много значит. — у меня достаточно баллов за общественную и волонтерскую деятельность, — жму я плечами. — подстраховаться всегда надо, — Толкин съезжает немного по дивану, чтобы оказаться на одном уровне со мной, — плюс, иметь своего человека в администрации очень полезно. — Рейчал остается, — фыркаю я, поворачиваясь в сторону часов, — и нам скоро выходить. — ага, — подтверждает он, тоже гладя на часы. Дебаты начнутся через 10 минут, — Рейчал? Ты закончила? — почтиии, — протягивает звонким голоском девчонка, — пока продолжаете миловаться и сюсюкаться друг с другом, президент, — хихикает она. Блиин. Так и знала, что от нее ничего не скроешь. Как только на сплетнике еще не засветились наши отношения. — зато, — продолжает Толкин, — в этом будут и положительные стороны. — какие, например? — я смогу больше времени проводить со своей девушкой, — кокетливо поигрывает он бровями. Толкин смотрит на меня взглядом полным любви и нежности… какой милый. Будь мы наедине, я бы его сейчас поцеловала. — все! — восклицает Рейчал, крутясь на стуле, — я закончила! — ты готов, президент? — передразниваю я обращение Рейчал, под закатывание глаз Толкина. — всегда готов. — поразим их напоследок? Я хочу, чтобы все осознавали, что такого как ты они больше никогда не найдут. Толкин смущенно улыбнулся и поцеловал меня в лоб. Эй, ну увидят же. — оно и к лучшему, — ухмыльнулся тот, — надо уходить как легенда. — ты всех порвешь, президент! Это будет просто крышесносно, я уверяю. — ладно, ладно, — смеется он, отмахиваясь от своего главного секретаря, — пойдемте тогда, посмотрим, с кем вам придется работать дальше. Эй, я не согласилась еще остаться. Может, я не хочу быть в администрации без надежного плеча. Не хочу тут быть без тебя. И, как я говорила ранее, эти выборы сплошная фикция. Все знали, что Толкин проиграет, но как он блистал: уверенный, красивый, с хорошей дикцией и логическим складом ума. Он ответил на все заданные ему вопросы, отлично выступил со своей рекламной акцией и гордо держался во время оглашения результатов. Аллан Боетта победил с отрывом в 20 очков… я на все сто уверена, что результаты подтасованы. И почему я расстроилась больше, чем мой парень? Директор школы крепко пожал Толкину руку, провожая со сцены. Он сказал ему, что его вклад неописуем и очень ценен для всех. Может, все-таки он прав? Стоит остаться в администрации, чтобы быть в известности о всех текущих проблемах и событиях?

***

Николь и последняя посиделка

В пятницу мы решили собраться после уроков в клубе журналистики. Проводить нашего главного редактора в Европу на лечение. Я очень переживаю за Джимми, но стараюсь не подавать вида, мило улыбаясь и смеясь с его тупых шуток. Мама Кайла испекла для нас домашний торт с клубникой, а я принесла вкусный травяной чай с мелиссой. — блин, да садитесь уже за стол, — пыхтел Брофловский, пытаясь усадить всех на места. Джимми рыскался в своем компьютере в поиске спокойной музыки. Венди, которую мы тоже пригласили, переплетала свой конский хвост с расческой в руках у зеркала. Я же да, сидела за столом, как и Кайл, в ожидании других. — Джим, — подала я голос, — чай остывает, торт засыхает, а я не молодею. — ща, ща, — бубнил он, продолжая клацать клавишами ноутбука. Венди переплела наконец-то волосы и присела рядом со мной, удрученно вздыхая. — ну как тебе ходить под новым президентом? — ехидничал Кайл. Он был против приглашения для Вен, не знаю, почему. — также, как и раньше, — фыркает она в ответ, — а как тебе ходится в новом амплуа? Про новое амплуа — это она имеет в виду, что на сплетнике Кайла сейчас считают темной лошадкой, уводящей чужих парней. Не могу сказать, что поддерживаю его новое «звание», так как про влюбленность в Картмана он мне рассказывал еще очень давно. Но, по факту он правда увел Картмана у Хайди. — так, народ, — встрял Джимми, включая наконец-то музыку, — что за раз-раз-разборки? — ничего, — закатывает глаза Кайл. Волмер ковыляет до нашего стола и садится рядом с Кайлом. Наконец-то, я уж думала, мы никогда не сядем за стол. — итак, — начинаю я, приподнимая свою кружку с чаем, — давайте для начала выпьем за здоровье нашего глубоко уважаемого, горячо любимого главного редактора и просто друга, Джима. Все меня поддерживают, и мы чокаемся кружками. Венди разрезает и накладывает всем торт. — ммм, — смакую я, пережевывая кисло-сладкий привкус клубники и домашнего бисквита, — как вкусно. — ага, — поддерживает меня Джим, — сразу ч-ч-чувсвуется разница м-между домашним и п-п-по-покупным тортом. — блин, даже не верится, что мы сидим так в последний раз, — вздыхает Кайл, — думаю тебе, Николь, придется искать новых членов в свою команду. — а, на счет этого, — с набитым ртом болтаю я, — тут такое дело, я ухожу из клуба журналистики. — ты уходишь? — почему? — я хочу поступить в медицинский, — объясняю я, глядя Джимми в глаза, — хочу стать детским врачом. — ох, Николь, — Венди приобнимает меня за плечи, — ты ведь не хотела идти по стопам родителей. — многое поменялось, — жму я плечами, — и, как вы понимаете, мне придется знатно попотеть в следующем полугодии, выбрав профильную биологию и химию… у меня просто физически не будет времени на журналистику. — вот черт, — отхлебывает чай Кайл, — я вынужден сказать всем, что тоже ухожу из клуба. — а ты-то п-п-почему? — личные причины, — не углубляется в объяснения он. — это что же получается, мы все у-у-уходим из клуба? Видимо так и выходит. Блин, как быть то теперь. — думаю, следующие полгода нас ожидают новости, аля «какая классная вечеринка была у красавчика нашей школы», — кривлюсь я, — или что-то, типа «где купить туфли на тонком ремешке», «какой типаж парней тебе подходит». Все устало вздыхают, понимая, что так и будет. Как только мы уйдем из клуба — наше место займут девчонки из 10 класса, которые постоянно нас терроризируют, прося свою колонку. — видимо, в этом месяце будет последний адекватный выпуск, — фыркает Кайл, отхлебывая свой чай. Он не ест с нами торт, так как такое ему нельзя. — кстати об этом, — строго смотрит на нас Джим, — требую к-к-кор-р-ректир-р-ровки статьи о приюте для ж-ж-животных. Слишком смазано. — я старалась, — фыркаю я в ответ. — п-п-плохо старалась. Переделывай. Эх, ну вот. А я всю душу вложила описывая, как собакам из местного приюта сейчас холодно и грустно. И как они хотят попасть в любящие семьи. Из ноутбука доносится тихие песни Red Hot Chili Peppers, мы едим вкусный, домашний торт, а Джимми развлекает нас своими последними придуманными номерами. Жалко, что это последняя наша посиделка. — фа-фа-фальшивого дрессировщика в цирке быстро рас-рас-раскусили, — улыбался он мне. Как будто шутки предназначались только мне. И я улыбалась в ответ, принимая правила игры. После того поцелуя в кофейне мы решили не переходить дальше. Нет смысла, учитывая, что Джим уезжает сегодня вечером на полгода в Европу на лечение. — мальчик с плохим з-з-з-зрением, играя в да-а-артс, испортил з-з-з-зрение другим игр-игрокам. Но мы не будем прекращать наше общение. В конце концов, мне нравится Джимми, как человек. Он веселый и умеет поддержать меня. — однажды я по-под-подружился с камнем, а он упал в р-р-реку и утонул. Жаль, ведь я к нему пр-пр-привязался. — ладно, — смеюсь я в ответ, — реальная ситуация, если Джимми станет врачом: сестра, мы его теряем, — спародировала я его голос, — быстро мне де-дефе-дерб-дерф-дефербля-дефре-деберля-дляфебриля… время смерти, — посмотрела я на наручные часы, — 15:26. — ах, ты, — засмеялся он в ответ. Кайл чуть не подавился чаем, поддерживая шутку. Ну, может, мне Джимми нравится не просто как человек. Думаю, он мне нравится и в роли парня. — од-од-одноногий парень упал, потому что вс-вс-встал не с той ноги, — похлопал он себя по протезу. Думаю, я хочу видеть его в роли своего парня, когда он вернется. Надеюсь, что время пролетит незаметно для нас обоих. — что будет, если поджечь гея? — ухмыльнулась я, глядя на Кайла в ожидании. Тот нахмурил брови, — голубой огонек. Тот, цыкая, закатил глаза. — почему все твои шутки, связанные со мной, — фыркает он, — всегда про огонь? Мы с Джимми смеемся в ответ. Я как-то даже не замечала этого факта. Да, я определенно предложу ему попробовать отношения, как только он вернется. Вдруг из этого что-то выйдет.

***

Клайд и первая медицинская помощь

Какое морозное утро, брр. Надо было все-таки согласиться, чтобы Крэйг подвез меня до дома… но я отказался, решив прогуляться и подышать свежим воздухом. Мои родители решили, что каждые выходные они будут ездить на какие-нибудь свидания то загород, то в театры, то в винодельные. В общем, они уехали вчера, и ожидать их надо будет только в воскресенье вечером. Поэтому и Рэд сваливает каждые выходные к Родригезу на ночевки. В этот раз не исключение. А я не особо люблю оставаться дома в одиночестве, поэтому вчера, когда мы проводили Джимми, я напросился к Крэйгу и Твику домой. Вообще-то, это дом Твика, но Такер там живет теперь на постоянной основе. Или можно было напроситься к Толкину, но он буркнул что-то про свидание с Венди. С ума сойти, да? Они с Тестабургер встречаются. Но мы вчера, втроем, неплохо провели вечер, играя в карты (Такер всегда выигрывает), и смотрели подростковые сериалы. Почему во всех сериалах подростков показывают такими распущенными? Пьют, курят, занимаются со всеми сексом… мне кажется, что я один остался… 17-летним девственником. Разве это плохо? Проходя по парку по пути домой, я увидел вдалеке, на лавочке, какое-то розовое пятно. Вот, честно, я бы и не обратил внимание на это розовое пятно, если бы в этот момент, как я посмотрел на него, оно бы не стало наклоняться и падать с лавки. Вот, блин. Надо было согласиться с Крэйгом… ааа. Осторожно я пошел в сторону розового пятна и обомлел. Мне резко стало тяжело дышать. Розовым пятном оказался полушубок Барбары Стивенс. Она без сознания лежала около лавочки в неестественной позе. — Бебе? — я аккуратно распрямил девушку, заставляя принять ее лежачие положение. Так, первым делом проверить дыхание. Вдох… я прислушался к ощущению своей руки на ее груди и уху, близко приложенному к лицу. Дыхание есть, как минимум один раз в три секунду. Уже хорошо. — Бебе? — я легонько потряс ее за плечи и похлопал по щекам. Девушка скривилась от таких движений. Уф… она реагирует на раздражения. Переплетая пальцы наших левых рук, я закинул ее конечность через тело, на правое плечо, и подхватил правой рукой за левое колено. Раз, и я перевернул девушку в устойчивое боковое положение. — потерпи немного, я вызову скорую, — я набрал номер экстренной помощи, описав подробно ситуацию, и стал ждать. Почему она тут лежит? Ей стало плохо? Сейчас 9 утра, что такая девушка, как Бебе делает в безлюдном парке в 9 утра? Слишком много вопросов… уф. Главное дыши, паники мне сейчас явно не надо. Вдох-три секунды–выдох. Еще раз, вдох-три секунды–выдох. Скорая приехала через 10 минут. Врачи проверили состояние девушки, и что-то записав на бумаге, погрузили ее на носилки. Не знаю, зачем, но я поехал с ними. — она моя подруга, — смущенно объяснил я на вопросы о степени нашего родства. Подруга, да? Барбара Стивенс никогда не посмотрела бы на меня даже в качестве одноклассника, с которым можно поговорить… не говоря уже про друга. В больнице ее увезли куда-то на второй этаж, велев мне заполнить бумаги и связаться с ее родственниками. На бумаге я смог лишь написать ее имя и возраст. Я ничего не знаю про Бебе… и не знаю, как связаться с ее родителями. Я ждал на пластиковых стульях, пока ко мне не подошел один из докторов. — у вашей подруги просто наркотическое опьянение, — качает он головой. Наркотическое опьянение, ясно, — она в палате, можете навестить ее. Мы промыли ей желудок и поставили капельницу, сейчас она спит. Вы прекрасно справились с первой медицинской помощью, учились? — проходил курсы, — смущенно ответил я, — папа заставил, на всякий случай. — это очень хорошо, и, как видите, знания пригодились. Ваша подруга знала о своем положении? — о каком положении? — не понял я. — о беременности, — холодно ответил мужчина в белом халате. Она еще и беременна? Уф, у меня резко поднялось давление… дыши, дыши. Вдох, — с вами все хорошо? — да, — сдавленно ответил я, — у вас успокоительного какого-нибудь не найдется? С седативным действием? — присядьте, — доктор помог присесть на пластиковый стул, велев одной из медсестер принести ему раствор валерьяны. Выдох, — какой у вас диагноз? — эпизодические приступы тревожности, — прошептал я, хватаясь за голову, — ближе к тяжелому уровню по шкале PDSS. — кем был поставлен диагноз? — моим психотерапевтом, кем же еще. Доктором Крайслером. Мне принесли стакан с настоем. Я выпил все до капли и стал тяжело дышать. Скоро пройдет, должно пройти. — справитесь сами или нужна медикаментозная помощь? — справлюсь, — на выдохе отвечаю я. Я сегодня утром принимал уже таблетки, так что все будет хорошо. — тогда хорошо. Посидите тут и, как станет лучше, зайдите в палату к своей подруге. Если что, обращайтесь к медперсоналу за помощью. Я проводил взглядом доктора и сполз вниз по стулу, прижимая голову к коленкам. Все будет хорошо. Просто дыши. Вдох-три секунды–выдох, все как учил папа… Придя в себя, я прошел в палату к девушке. Барбара лежала на кровати-кушетке, с капельницей в руке. Ох. Я подошел к ней и взял за свободную руку, переплетая наши пальцы. — как же так, Бебе, — прошептал я, присаживаясь на стул рядом, — я сильно испугался за тебя. Бебе беременна. Она знала об этом? Наверное, не знала, иначе не стала бы принимать наркотики. А если знала? Хотя, Твик ведь тоже не сразу узнал о своем положении. Так страшно смотреть на нее в таком положении. Незаметно для себя, я уснул рядом, положив голову на кровать. Наши пальцы так и оставались переплетенными, пока она не проснулась.

***

Кайл и разговор

Хайди Тернер вернулась в город еще вчера. Я не успел пока с ней поговорить, но сегодня вечером собираюсь дойти до нее и выяснить отношения. Я не отдам ей Эрика, даже надежды не дам поговорить с ним. Но это вечером, а пока я мучаюсь с семейным походом по магазинам. — Кайл! — кричит мой брат, разгоняясь на тележке по торговому центру, — лови меня! Успеваю поймать его в последнюю секунду, перед тем, как он врезался бы в стеллаж с коробками чая. Мама, завидев данное шоу издалека, гневно шипит и приближается к нам. — ой, блин, — шепчет он, быстрее вылезая из тележки, — сейчас нам влетит. — тебе влетит, — поправляю я, ехидно улыбаясь. — это еще что такое! — подлетает мама, хватаясь за тележку, — вам здесь парк развлечений что ли?! Удумали они, на тележке кататься. — я здесь не причем, — поспешно сдаюсь я, поднимая руки, — это все Айк. — мне неважно кто! Вы братья, а значит, несете ответственность оба. Ну вот, опять мне попало не за что. Мама разворачивается обратно, хватая тележку, и идет в отсек кофе для варки. Айк показывает ей язык в спину и поворачивается ко мне с хитрой улыбкой. — спорим, что я добегу до молочки быстрее тебя? — предлагает он, подпрыгивая с ноги на ногу. — нет, не спорим, — остужаю я его пыл, — пошли лучше папу найдем. Удрученно вздыхая, Айк плетется рядом, шаркая ботинками о кафель пола. Слишком громко шаркает… господи, как он меня иногда раздражает. — Айк! — рявкаю я, — прекрати и иди нормально. Тот бурчит что-то себе под нос и идет нормально. Папа оказался в секции рыбы, выбирая качественную форель на ужин. Фу, от одного только запаха воротит. — паап, мне скучно, — ворчит брат, водя хороводы вокруг меня по кругу, — ты скоро? — Айк, не торопи меня, — приговаривает он, — девушка, а сколько таки эта рыбка лежит на прилавке? Фу, ну серьезно, отвратительный запах. Демонстративно показывая папе рвотные порывы, я хватаю Айка за шиворот и тащу дальше по магазину. Хочу что-нибудь вкусненькое, поискать что-ли в отделе для диабетиков? Но не найдя там ничего интересного, мы вернулись к маме, которая перешла в отсек свежих овощей и фруктов… хммм… красное, наливное яблоко так и манит. Блиин. Показываю маме рукой на яблоки. — с каких это пор ты ешь яблоки? — удивляется она. — я не знаю, — жму я плечами, — просто захотелось. — ох, Кайл, — берет она яблоко в руки, — должно быть у тебя нехватка железа в организме, тебя не мучают в последнее время головные боли или головокружение? Ах, вот оно что. Теперь ясно, что у меня с организмом происходит в последние дни. Тяжело вздыхаю от осознания своей участи больного ребенка. — надо будет позвонить доктору Дархи, — продолжает та, выбирая фрукты, — напомни мне вечером. И завтра в школу ты не пойдешь. — почему? — нехватка железа может плохо сказаться на твоей болезни. А если по пути упадешь в обморок? Нет, нет. Останешься дома и точка. На что я не стал спорить. Вечером, после ужина, я сказал родителям, что мне надо дойти до Николь и отдать ей наш совместный докладом, раз я не иду завтра в школу. Так как мы живем близко, мама меня отпустила, завернув перед этим в контейнер остатки яблочного пирога. Еврейские женщины такие еврейские женщины… ужас. Но мой путь был не до Николь. Ехидно улыбаясь, я дошел до дома Хайди Тернер и позвонил в дверь. — здравствуйте, — улыбнулся я миссис Тернер, когда та открыла дверь, — а Хайди дома? — да, она у себя в комнате, — поджала та губы, — зайдешь или позвать ее? — наверное, зайду, — пожал я плечами, — если вы не против. Женщина пропустила меня, показав, где можно снять верхнюю одежду, и отвела на второй этаж, к комнате Тернер. Я дождался, когда она спустится обратно и зашел без стука. Хайди сидела в кресле и читала книгу в полутьме. — Кайл? — испугано удивилась она моему появлению. — привет, — ухмыльнулся я, проходя внутрь комнаты, — миленько у тебя тут, все в цветочках и пони. — что ты тут делаешь? — с тобой пришел поговорить, — фыркаю я, присаживаясь на край кровати, — угадай, о чем? — об Эрике? — бинго, — я наклоняюсь вперед, принимая любимую доминантную позу вышеупомянутого, — вернее о моем Эрике. Та кривится в ответ, поджимая свои ноги и натягивая объемную кофту сильнее. — и что ты хочешь? — чтобы ты к нему больше и на метр не приближалась, verstanden ? — пусть он сам мне это скажет. — он не скажет, Хайди, — мотаю я головой, — Эрик, по неведомой мне, хуевой причине, считает тебя недостойной такого поведения. Так что, об этом говорю я: не смей. Приближаться. К нему, — по слогам произнес я. — а то что? — а то я выдерну тебе все лохмы и переломаю ноги. Девушка кривится и отводит взгляд. — или я тебе, — тихо произносит она. Ха. Я громко и безудержно смеюсь. — силенок не хватит, Хайди, — фыркаю в ответ, — на себя посмотри, одна кожа да кости. — и что теперь? — взрывается та, резко поднимаясь с места. Я поднимаюсь тоже, подходя к ней вплотную. Конечно, я ее выше и больше, хоть и омега. — ничего, — шиплю в ответ, — ты мне нахуй не сдалась, Хайди… найди себе нормального мужика, а от моего отстань. Та молчит, исподлобья сверля меня взглядом. — Эрик приносит тебе только боль, — продолжаю я, — забудь про него, ради себя и своего здоровья. Я разворачиваюсь, не дожидаясь ответа, и стремительно спускаюсь по лестнице. Миссис Тернер даже не проводила меня, поэтому я оделся и просто прикрыл входную дверь. Сейчас около 9 часов вечера, значит, еще есть время. Я достал телефон и написал Картману.

_ты дома?

Я практически дошел до него, когда он наконец-то ответил. _скоро буду выходить, а что? Куда это он собрался уходить, засранец жирный. Влетаю в многоэтажный дом и еду на лифте до его этажа. Звоню в звонок и жду… дверь открывается. — еврей? — куда это ты собрался? — цыкаю я. — по делам. Ты чего тут делаешь так поздно? — Лиен дома? — тот отрицательно мотает головой. Какое удачное стечение обстоятельств. Я толкаю Картмана обратно в квартиру и запираю дверь, — мне через полчаса надо быть дома и я принес тебе яблочный пирог. Успеем за это время? Парень сначала хмурится, потом удивляется, а затем ухмыляется, поняв мой намек. Он подхватывает меня за талию и задницу и с легкостью закидывает мое тело себе на плечо, под мой кокетливый смех. Эрик быстро дотащил меня до своей комнаты и бросил на матрас, поспешно раздевая. Да, мне определенно нравится его новая комната с мягкой кроватью.