Эфемерные.

Мелодия. Королевская резиденция. Волшебный зал «Симфония» был наполнен магией, переливами звука разных тональностей, эхо разносящейся от стен вторило более мрачную мелодию, переливаясь в унисон, не предвещая ничего хорошего, дрожа в предвестии плохих новостей, но каждый присутствующий хранил тишину. Внутри находилось шестеро старейших хранителей гармонии — беловолосые, будто сошедшие с небес, жрецы музыки. Средь них расположился седьмой, выбивающийся из общей картины мужчина преклонного возраста, с глубокой сединой на голове, держался скромно в стороне, опустив взгляд вниз и рассматривая строго сложенные руки, будучи чем обеспокоенным. Это был Линэрд — один из старейших магов Мелодии, ответственный за Камертон Гармонии, который был создан ещё в доисторические времена, и на протяжении многих веков он вибрировал с одной и той же частотой. Он создавал жизненный ритм на Мелодии, и поэтому здесь всегда царила гармония, поддерживая жизнь планеты, являясь катализатор сил и музыкальных способностей всех мелодийцев. Перед ними — король Гармониус, по правую руку Королева Мелодии, их лица были спокойны, не выражая никаких эмоций, это верное решение, чтобы не вызывать панику, а принимать решения нужно принимать на холодную голову. Они чего-то ждали. Спустя считанные секунды прозвучала запись: Искаженный магический след, оставшийся после ухода Блум из временного портала, была вне тональности, вне времени, вне порядка. Как говорили прогнозисты: Она не просто нарушала гармонию. Она калечила её. — Кодекс изъят. Структура Мелодии начала дрожать. Арфа Гармонии улавливает нестабильность в связующих нотах реальности. Магическая песнь согласия — расстроена, — торопливо проговорил Линэрд. Один из старших жрецов поднялся: — И кто в этом виноват? Та, кто была с нами на Совете? Кто спасала школы и умирала за нас в Облачной Башне? Или та, кто сейчас держит в руках абсолютную власть — и исчезла? — Солярия требует от нас подписать хартию об охоте на Блум. Они называют это «коалицией порядка». В обмен — возвращение торговых путей, защита границ от нестабильности, частичная компенсация за разрушенные ноты, — хладнокровно констатировал король Гармониус. — А если откажемся? — Изоляция. Дипломатический разрыв. Потеря доступа к Арфе Гармонии. — Мы строили эту цивилизацию на музыке. На балансе. На равенстве чувств и разума. Если мы присоединимся к охоте без доказательств, мы предадим сами себя, — вновь встревоженно прощебетал Линэрд, опираясь на небольшую клюшку, но договорить ему не дали. — А если нет? Если она использует Кодекс? Если она настроит мир в тональности хаоса? Вы слышали её след. Это — как рёв лирохвостов в храме хоралов. Даже Валтор звучал чище. Она разрушает красоту. Она… тень за фасадом света. — Если мы позволим страху навязать нам ритм, мы утратим голос. Но если будем молчать, пока рушатся основы — мы станем соучастниками катастрофы. Я не подпишу хартию Солярии. Но Я созову свой собственный Конвент. — раздался голос королевы Мелодии, которая была молчалива. Её голос был спокоен, как нота «до» в пустоте. Все подняли головы, обратив взор — Конвент Чистой Октавы. Чтобы рассмотреть вопрос не о Блум… а о том, почему она сделала то, что сделала. Что разрушено в мире, если даже хранители Пламени бегут в тьму? — Нас назовут предателями, — прошептала одна из жриц. — А нас уже называют трусами, — парировал король Мелодии, Гармониус. Королевская резиденция погрузилась в угнетающую тишину. Никто не решался заговорить, а Гармониус с Королевой Мелодии уже приняли единогласное решение, оспорить которое не осмелятся даже ближние советники. Старшие хранители погрузились в свои раздумья о том, как уберечь Волшебное Измерение от смерти, что стучалась у порога, неся с собой войну и разрушения, а новый день мог не наступить. Заседание было окончено, лишние слова не требовались, оставалось ожидание, долгое и мучительное. И кто бы мог подумать, что однажды Королевства Волшебного Измерения начнут войну друг с другом, некогда крупные союзы и альянсы рушились по щелчку пальцев, а все ранние договоры перестали иметь смысл всего лишь из-за одной феи или же дело было в чем-то другом, в том, что давно назревало, а кто-то просто сорвал с этого розовую пленку. Следующее утро наступает не для всех, колокольная мелодия рассвета не зазвучала, и не несла с собой прелестей этого времени. На улицах было тихо — слишком тихо для мира, который дышит звуком. А в центре города, в зале Высшей акустической академии, молчала арфа, разорванная в клочья резонансным взрывом. Вскоре стало известно: Погиб Маэстро Вальсор, дирижёр Свободного Оркестра и член Конвента Чистой Частоты. Официально — перегрузка магических волн на фоне частотной нестабильности, взрыв от арфы, задевший не только его, но и дома находящиеся рядом. Но на месте гибели нашли отпечаток чужого аркана, вписанного в структуру нотной бумаги. Магия тишины. Чистое убийство, замаскированное под несчастный случай, но кому это нужно…? Монстр, скрывающий себя под ликом святого, уничтожал всё связанное с Блум, пытаясь выписать её из истории мира, чтобы мелодии о ней больше не звучали. В этот же день исчезла Дилетта, директриса Золотой аудитории, написавшая запрещённую балладу «Она ушла в огонь» — о Блум как о жертве, а не преступнице. Её голос был знаком каждому студенту в Мелодии. Теперь от неё осталась только опустевшая комната и неоконченное стихотворение, прерванное на слове: «И если в свете больше нет ответа, пусть тьма научит нас дышать…» Вечером — срочное заседание Конвента Чистой Частоты. Королева Мелодии и Король Гармониус на этот раз были облачены в траурные мантии, стоя перед Советом, никто из правителей не решался заговорить первым, смерть Дилетты и Вальсора поразила всех. И всё же, Королева заговорила первой: — Они называют это резонансными провалами. Мы называем это случайностями. Но если звук умирает в пустоте — это не просто искажение. Это — убийство. Только оно звучит в пустой тональности, — говорила тихо — почти не слышно, но её голос заставлял дрожать сами стены. — Вы хотите сказать… что на нас началась охота? — поднялся один из старейшин, и сам не верил в сказанные им слова. — Не на всех, — произнес Гармониус. — Только на тех, кто задаёт вопросы. Только на тех, кто ищет правду, прежде чем её напечатают в заголовке. Позднее ночью. Улицы покрыты влажным туманом. По городу передаётся запретная мелодия, передаваемая тайно через сети Мелодии. Тонкие, дрожащие аккорды, замаскированные под дождь: «Огонь ушёл — не чтобы сжечь, а чтобы спрятать нас в пепле. Не бойся звука. Бойся молчания. Там, где исчезают ноты, рождаются цепи.» Это — голос Подпольной Симфонии. Неформальной группы юных музыкантов, поэтов, философов и фей, которые не верят в официальную версию. Они не знают, где Блум. Но знают, что правда о ней кому-то страшно невыгодна. Они называют себя: «Вторая Октава».