Сокровище

Вечер шёл своим чередом, уже перетекая в ночь, когда Виктор внезапно заметил новое лицо, энергичным шагом направлявшееся прямиком к Сайонису. Что уже было нехорошо — потому что лицо было незнакомым, — и Виктор не видел, как этот человек вошёл — что вообще было из ряда вон, и Виктор поспешил незнакомцу наперерез, одновременно подавая сигнал охране. — Притормозите-ка, господин хороший… Высокий седой старик с удивительно яркими глазами посмотрел на почти упёршуюся ему в грудь руку так, что Виктору почудился скрежет вывернутых суставов — причём своих! — и снисходительно сообщил: — Я пришёл к твоему хозяину с миром. Можешь уйти с дороги. — А представиться для начала не хотите? — Ра’с! — прервало их непонятное восклицание наконец заметившего происходящее Сайониса. — Вот это я называю — приятная неожиданность! Виктор, расслабься, это мой старый друг. Ра’с, это мистер Зсазс, мой телохранитель. — Наслышан, — сухо кивнул старик с дурацким именем и не подал руки. Виктор, впрочем, тоже ничего подобного делать не собирался, только зыркнул для острастки и отступил, напряжённо следя, как Сайонис только что не кидается «старому другу» на шею, сияя улыбкой и восторженно щебеча, а старик невесомо касается его спины сухой длиннопалой рукой. Кругом грохотали падающие челюсти, а Виктора при мысли о том, какого рода была эта «дружба», так и вовсе передёрнуло. Но худшее, как обычно в Готэме, было ещё впереди. Сайонис потащил гостя за свой любимый столик перед сценой, но Ра’с предпочёл угловой диван в глубине зала и, по мнению неотрывно следящего за ним Виктора, сделал это единственно потому, что на диване было удобнее притянуть Сайониса к себе и обнимать уже без намёка на целомудрие. Сайонис же… За пять лет бок о бок Виктор видел босса всяким. В хорошем настроении, в плохом, без какого-либо вообще, в маске и без… Но никогда. Ни единого чёртова раза. Даже в модусе радушного хозяина клуба, не флиртующего только что с табуретками, Сайонис не льнул ни к кому ТАК. И не заглядывал в глаза как тот кот из мультика, ловя каждое слово. И не таял, когда ему шептали на ухо, придерживая за подбородок — да за такой демонстративно «сверху вниз» жест он уже руки поотрывать должен был! Ну, или велеть это сделать Виктору. Но этот… Ра’с. Ему, похоже, можно было и не такое. Он, кажется, мог бы взять Сайониса прямо здесь, тот и тогда бы слова поперёк не сказал! Да кто этот старик вообще?! И почему интуиция всё это время орала дурниной про опасность? Ну, да, держится не по годам прекрасно — осанка, походка, жесты, глаза, опять же, и да, ухитрился полклуба пройти незамеченным, хотя в норме мимо Виктора летучей мыши проскользнуть не удавалось… Но он мог быть отставным военным или кем-то вроде. Мало ли. Это не повод. Ра’с… Что-то восточное. Что-то старое. Что-то… Твою мать. Он вспомнил — но, ей-богу, лучше бы не вспоминал! Ра’с аль Гул. Сторож сторожей, судья судей, бессмертный старец с ядовито-зелёными глазами, стоящий во главе могущественной тайной организации, многие века борющейся с преступностью. Впервые он услышал эту легенду в выжженном солнцем и раздолбанном взрывами Ираке, но там она вызвала только смех и недоверие — если эта Лига Теней так могущественна, а её глава так справедлив и великодушен, что же они не приходят, не прекратят всё это? Но потом он услышал о них снова. И снова. И даже в Готэме — шептались, будто Лига планировала навести здесь свои порядки, но на пути у них встал Бэтмен с его неверием ни в чью справедливость кроме собственной. И вот теперь… В курсе ли Сайонис? Да чёрт его знает. Что от него может быть нужно Ра’с аль Гулу, кроме самого очевидного — да чёрт его знает! Что в связи с этим было делать Виктору — ну, вы поняли. Оставалось стоять где стоял и уповать на то, что при таком количестве свидетелей убивают только идиоты и сумасшедшие, и лидер Лиги не относится ни к тем, ни к другим. Слабая, конечно, надежда. Но лучше пока всё равно ничего не было. — Роман, не пояснишь, по какой причине твой ручной Анубис так старательно просматривает во мне дыру? — Мой кт… А, ты про Зсазса. Не обращай внимания — это его работа, следить, как бы меня никто не обидел. — Хм. И что в моих действиях могло показаться ему угрожающим? — Понятия не имею. Лично меня всё устраивает…