Сокровище

Озарение приходит неожиданно, но так ясно, что Роман даже не спрашивает, а сразу констатирует факт: — У тебя с ним было. Р’ас переводит на него затуманенный размышлениями взгляд и пару секунд молчит, расшифровывая услышанное. Потом начинает: — Наши с детективом отношения… — То есть было! — Сокровище, — Р’ас терпеливо вздыхает. — Мне примерно шесть сотен лет. У меня, как ты выражаешься, было с таким количеством, что ревновать к каждому из… — Да тьфу мне на всех твоих давно усопших бывших, вместе взятых, меня волнует один конкретный, живой и здравствующий, шастающий к тебе как к себе домой и протирающий тобой пол при полном твоём несопротивлении! Р’ас чуть заметно морщится. — Это было один раз и заслуженно. И ты знаешь, что он бы меня не убил. — Да, конечно, а кроме смерти других проблем не бывает! — Роман патетически взмахивает руками, но, судя по смешинкам в глазах Р’аса, выходит скорее машущая крыльями курица, чем благородно гневающийся орёл. Конечно — он же не Бэтмен. Не чёртов Бэтмен — Брюс — мать — его — Уэйн, который ухитрился обойти его даже здесь! Даже так!!!.. …дальнейшее остаётся в памяти разрозненными обрывками, как всегда и бывает с его истериками. Вот он мечется по кабинету, ища, на что выплеснуть гнев, вот пинает стол (тому хоть бы что, а щиколотку простреливает болью, выводящей из себя ещё больше), вот наскакивает на Р’аса и хватает за воротник, выкрикивая обвинения — ему? Бэтмену?.. отцу?.. — а Р'ас просто держит его за запястья, держит — но не сжимает, смотрит в глаза и не говорит ничего. Только потом, когда у Романа кончаются и силы, и слова, и он просто повисает в хватке Р’аса бесполезным кульком, тот наклоняется к нему — и целует. И один этот поцелуй объясняет больше, чем все словесные кружева, которые Р’ас — Роман знает — мог бы наплести.