После лечения

-Ну тише. — ласково шептал славянин, гладя напряженную спину и плечи. Костлявые руки вцепились в него с такой силой, что, кажется, вот-вот и Совет не сможет дышать. Но русский не остраняет, осозновая как сейчас ломается мир немца. -U-union. (С-союз.) — еле выдавил из себя более мение успокоевшийся Рейх. -М?.. -Я-я ведь был тебе нужен т-только для ответа н-на этот в-вопрос?.. Как же Союзу хотелось сказать «нет», как же хотелось сказать что он скучал, что не может без него. -Можно и так сказать… — сквозь скрепящие зубы выдавливает совет. -Тогда. — немец слегка разтраляется, вскидывая голову, глядя на совета. В кукольных-мёртвых глазах мелькает мольба. — Прошу… Пристрели меня… Зрачки голубых глаз сузились от шока, да, он ожидал любого, но точно не такого расклада. -Что?.. — Союз не хотел верить в услышанное. -Выстрели мне в голову! Сейчас! Молю! Глаза опухли от слёз, и капиляры полопались, нос неприятно защипало, намекая на новую порцию соленой воды из глаз, что не заставили себя ждать. Хрупкие плечи дрогнули. -Мне не за чем жить… — тише добавил нацист, опуская понурую голову. -Есть зачем… — возразил совет, хотя и сам не понимал, что может привести немцу в аргумент. -Ради чего?.. О-один сын мёртв.В-в-второй… — Рейх тихо всхлипнул, не желая договоривать. — У-у меня никого не о-осталось… -У тебя всё ещё есть я. На совета устремился удивленный взгляд белёсых глаз. -Что?.. Я ослышался?.. -Нет, Рейх.Не ослышался. — русский мягко взял чужие ладони в свои, поглаживая тыльную их сторону большим пальцем. — Мы были друзьями… -Были. -И есть.То, что ты был болен, не твоя вина. Немец отворачивает голову, нахмурив брови, будто не верит в происходящее. -То есть ты хочешь. -Начать всё с начала. — в один голос сказали оба, встречаясь взглядами. -Ты правда не против?.. — с надеждой спросил наци, на что получил лишь тёплую улыбку. -Не против… СССР тихо ойкнул, когда к нему прижались с новой силой, он приобнял его в ответ, слыша такие дорогие слова. Давно ему такого не говорили. -Ich vermisste. (Я скучал…) -Я тоже. — на выдохе произнёс славянин, утыкаясь носом в чужие белые, как снег волосы. *** Зимний вечер был необычайно тёмным, за окном бушевала метель, а в небольшом доме было тепло и уютно. Камин, красный ковёр на полу. Немец сидящий на старом, но добротном деване, коммунист, что сидит рядом, обнимая наци и кладя голову ему на плечо. Его пальцы перебирали пряди чужих волос, пока Рейх что-то черкал в блокноте. -Я могу понять почему ты линзы носил. — вдруг в пол голоса начал разговор Союз. — Но волосы зачем красил?.. Они у тебя красивые. -Отец заставлял… -И почему?.. -Хотел, что бы я был похож на него.А не на мать… Её он ненавидел… -Разве?.. Мне казалось, что он со своей женой всегда был достаточно ласков и нежен, что ему вообще не свойственно. Разве это не любовь?.. -Его жена — не моя мать. — видя боковым зрением удивленно-непонимающий взгляд совета Рей поспешил объяснить. — Я случайно получился… По пьяни. -Оу… — русский замолчал, не зная, что на это и сказать, стало как-то неловко, так что он решил сменить тему.- А.Мать твоих детей кто?.. — может всё ещё не в то русло направляя диалог, но Союзу и впрямь было интерестно. Он точно знал, что Рейх не женат и девушки у него вроде никогда не было, да что уж! Весь мир узнал о том, что у него есть дети только в 45-м, когда нашли его и двух прижимающихся к нему, плачущих мальчишек. -Это не мои дети. -Что?.. — Союз слишком замечтался, что совсем не понял сказнное немцем. -Не мои это дети. -А чьи?.. -Брата. Когда он умер, от них отказалась его девушка или кем она ему была… Ну, а я как единственный родственик не мог их бросить… В комнате повисла неприятная тишина. Рука в чужих волосах замерла, а взгляд смотрящий в некуда был приковал к одной, какой-то не существующей, точке. Русский старался всё обдумать и понять. Нет, его не столько удивлял расклад данных дел, скорее то, что не знал этого о друге и наверно ещё многого не знает. Прокручивая этот недолгий диалог, под монотонный скрежет карандаша, Союз поджал губы. Брат?.. Да, у Рея был брат, это не тайна. Союз даже видел его, правда, от силы пару раз. Когда он взошёл на престол то был очень опечален смертью родителя, от чего редко бывал на собраниях, ни с кем не говорил и вечно казался каким-то нелюдимым. Человеком он был тихим, таким, что если будет стоять рядом в толпе, то никогда и внимания не обратишь на него. Так что весть о смерти Веймарской Республики прозвучала как гром среди ясного неба. Да ещё какая смерть. Его труп нашли изуродованным от ножевых ранений где-то на пустыре. Ели смогли опознать то, что от него осталось. -Рейх?.. -М?.. — тот так и не отвлёкся от рисования, усердно выводя последние штрихи. -А как умер Веймар?.. — карандаш замер, чужая рука слегка дрогнула, а глаза расширились. — Ты ведь в этом виноват?.. — почти шёпотом спросил совет. Из всех кого Союз знал, ненавидел ВР только Рейх. Да и после этой ситуации от глаз коммуниста не ушли полукруглые раны на чужих руках, будто кто-то хватался за них, впиваясь ногтями -Du … (Ты…) — только и смог выдавить из себя немец, переводя на русского взгляд. — К-как?.. Столько лет минуло. Столько лет никто не знал правду, а тут. Русский тяжко вздохнул, утыкаясь лбом в хрупкое плечо, прикрыв глаза. -Зачем?.. -Я… — неуверенно начал оправдываться Рейх, пока глаза начали слизиться. — Он вёл страну в пропасть.Я просил по хорошему передать мне власть.Но он… — по бледным щекам потекли слезы, что были бережны утерты тёплой рукой русского. — Потом в глазах потемнело, а-а пришёл я в себя к-когда… — заплакав он не стал продолжать. Да он ненавидел ВР, но смерти ему не желал, не такой уж точно. -Хей тише-тише … Совет выпрямился, сгребая немца себе в охапку, осторожно обнимая. Рейх обнял старшего, прижимаясь к нему. По щекам тихо текли слёзы, дыхание сбилось, заставляя вздрагивать. *** Союз тихо подошёл к немцу, обвивая чужую талию руками. Младший вздрогнул, оборачиваясь на русского. -Gott… hat mir Angst gemacht… (Боже.Напугал…) Совет тихо усмехнулся, положив голову на чужое плечо, раставляя бледные щёку наци, слегка покраснеть. -Василёк… -М?.. -Ты мне слегка мешаешь… — немец дергает плечом, желая скинуть чужую голову. Союз недовольно промычал, глядя на попытки немца продолжить готовить. -А что готовишь?.. Тройка тихо хмыкнул. -А это секрет~ Коммунист обиженно надул губы, подобно малому ребёнку. Сильнее прижимая к себе Рея, он ткнклся носом ему в шею. -Тогда буду тебе мешать пока не скажешь. Горячее дыхание щекотало кожу, заставляя вздрагивать. -Мх!.. Лучше помогай, а не мешай. Совет пораскинул мозгами, кивая. *** -Так ну это явно выпечка…- размышлял русский, замешивая тесто. -Ja . (Да.) — с улыбкой на губах произнёс немец, промывая вишню. -Это пирог?.. -Почти. -То. — СССР не дали договорить, Рейх подхватил одну ягодку заставляя русского съесть. — Мм.Сладкая. -Это хорошо). -Так что мы готовим? -Угадывай-угадывай. Немец отставил чашку с ягодами, отерывая холодильник, что-то ища там. -Торт?.. -Нуу… Шварцвальд.По вашему, можно и впрямь считать как торт. Рейх хоть и любил готовить, но к выпечке обычно не притрагивался. Так что сейчас слегка переживал за конечный результат. *** -Василёк… — глаза немца нервно бегали по комнате, перебирая пальцы, он выворачивал их до хруста и боли. -Мм?.. — русский отвлёкся от книги, поднимая взгляд на подошедшего фрица. Рейх тяжко вздохнул, протягивая русскому руку. Тот явно не понял, что от него хотят, но протянул свою руку в ответ. Нацист слабо сцепил пальцы вокруг чужого запястья, потянув на себя, дабы тот встал. СССР не противился, поднимаясь и всё ещё непонимающе смотря на фрица, последний всё ещё явно мялся, поднимая на русского взгляд, он прильнул к чужому телу, целуя Совета в губы. Русский явно такого не ожидал, невнятно что-то промычав в поцелуй, на его щёки легли бледные ладони, будто боясь что тот отстраниться. Тёплые руки плавно легли на чужую талию, заставляя прогнуться в спине. Немец прикрыл глаза, обвивая пуки, вокруг чужой шеи. Рейх кажется ожидал чего угодно: что его оттолкнут, накричат, но уж точно не того, что ему ответят взаимностью.