Клуб любителей маленьких лисиц pt.2

Когда самый популярный, классный, красивый и милый парень в школе подходит к запуганному аутсайдеру в огромных очках на пол-лица, неряшливой чёлкой, шторой упавшей на эти же очки так, что глаза за двойной защитой вообще невозможно рассмотреть, — это выглядит как минимум подозрительно. Потому что Ким Сону это лицо, которое создавалось вероятно компьютерной графикой с самым умным интеллектом из возможных. Это улыбка за магическую силу которой в средневековье его вполне могли бы сжечь на костре. Это глаза, вонзающиеся в тебя, словно острая стрела в плоть дичи. Это фигура, которой свистят в след. Это лик, который вполне могли приписывать к божественному. Огромное сердце, огромная душа, огромный интеллектуальный потенциал, огромное желание целовать длинные ноги с гладкой кожей… но ладно. Вы поняли. Хисын может так очень долго. Ах, да… Хисын. Это, да, он именно это. Тот, о ком люди думают, когда слышат «лох». Очки и неряшливые волосы уже были. Пошли дальше. Фигура на грани анорексии с непропорционально длинными руками и ногами — чек. Пробивающийся пух на лице, который только унижает его существование как мужчины — чек. Бесцветный скучный голос и заикание из-за волнения — чек. Огромный рюкзак, приросший к его спине с первого класса старшей школы, в котором он по всеобщим слухам носит свои комплексы — чек. Ну и конечно в завершение непробиваемая алмазная девственность. Совершенство. Продолжать о его никчёмности тоже можно долго. Но это сейчас не важно. Важно то, почему Ким Сону — Ким Сону — Сону — Сону садится в столовой напротив него, за его блин стол и смотрит своим этим тёплым располагающим взглядом. Так как такое могло произойти только в его сне, параллельной реальности или под сильными препаратами Ли Хисын в тот же час начинает крутить кожу на тощих бёдрах под столом. Не работает. Потом он оглядывается, проверяя нет ли рядом группы студентов нацеливших на них камеры телефонов и ржущих с его вида, ожидающие какой-то пранк, прикол, провокацию или чтобы это вообще ни было. Но никого. Конечно же на них просто пялится с огромным шоком вся столовая. Вся. И они все в ахуе. Не был бы он тем кем он был, обязательно крикнул бы что-то вроде «я сам ушёл в кювет». Хисын всё-таки фиксирует свой взгляд сквозь свои уровни «защиты» на милом парне, и Сону ему красиво и очень естественно улыбается. Ему не хочется рушить самый прекрасный момент в своей жизни, но лучше бы Сону уйти, потому что привлечение такого огромного внимания — особенно популярных ухажеров Сону — к своей персоне чревато затратами на новые очки и заплывами башкой в унитаз. — М-мне уйти? — едва громче шепота он интересуется и брови Сону поднимаются. — Почему бы тебе уходить, если я пришёл к тебе. Ах, вот оно что. Это точно прикол, он почти не сомневается. Сейчас где-то взорвутся хлопушки, ему повесят ленточку с надписью «доверчивое чмо» и забьют пинками. Знаем, проходили уже. Он и так пару раз получил по башке только из-за того, что иногда подсматривал за Сону на физкультуре в прошлом семестре, когда у них были совместные уроки. Ему хватило. Издёвок, конечно. Смотрел бы он и дальше, и чаще, и всю жизнь. Но даже такую простую вещь он себе позволить не мог. Сону сторожит вся школа, а каждую неделю кто-то да обязательно пробует свою удачу и приглашает его на свидание. Некоторые уже настолько долго и систематически, что никто даже не удивляется. Сону сидит с ним дальше. В глазах у него нежность и лёгкая стеснительность, а на губах ласковая улыбка. Щеки будто бы припудренные персиковым цветом. Это мило до такой степени, что Хисын давится вдохом, издаёт ужасный звук своим горлом и начинает кашлять чуть ли не в лицо своего ангела. Его смысла жизни и причину терпения социальной среды. Как всегда, на высоте. — Хен-ги, ты в порядке, давай воды? — Сону моментально реагирует, протягивая ему свою бутылочку с водой, ловко снимая крышку, и подносит её горлышко к лицу, которое к тому времени краснеет как помидор от удушья и стыда. Пусть сейчас ещё и живот «запоет» от резкого несварения, случившегося как только Сону присел к нему. Он не принимает воду, через силу успокаивается, снова смотрит по сторонам, находит лишь одно осуждение и решает, что это не с ним что-то не так, а с Сону. Видимо поэтому он вежливо напоминает очень важный факт. — Со мной не принято общаться, Сону-щи, — не хочется быть полным слизняком, но Ли Хисын ощущает ужасную дрожь, когда произносит его имя вслух. Да, это один из симптомов хронического ушлёпка. — Я знаю, — кивает Сону и кладёт локоть на стол, подпирая ладошкой идеальное лицо, — но я больше не могу себя сдерживать и бороться со своим сердцем. Хисын морально готовится к тому, что сейчас его кто-то схватит за рюкзак и протрёт ним пол, посмеиваясь за то, что он вообще существует в этой ситуации. Но даже и это будет лучше, чем мысль о том, что Сону действительно над ним издевается, ведь… Сону практически единственный человек в школе никогда ничего ему не сделавший ни словом, ни жестом. И это наверное последнее, что не позволяет Хисыну упасть духом окончательно и встретиться с новым днем в этом двухэтажном здании с привидениями и упырями. Он будет сломлен, если Сону сейчас над ним пошутит, унизит или ещё чего. И по привычке именно этого он и ожидает, когда Ким Сону тянет к нему руку. Он ждёт пощёчину, щелбан, ждёт, что его дёрнут за волосы или потянут за ухо, потому что привык. Потому что только для этого к нему руки и протягивают. И он вжимает голову в плечи, жмурит от ужаса глаза и сам весь скукоживается на стульчике. Да-да именно такой он жалкий. И измученный. Тёплая ладонь тянется к нему точно как к напуганному дикому животному, а длинные пальцы медленно и деликатно убирают чёлку с лица, заправляя её за длинные, немного похожие на эльфийские, уши. Хисын недоверчиво открывает один глаз. Второй. На лице Сону написано что-то невозможное… нежность, деликатность, лёгкая неуверенность и… любовь? Ладненько, всё очень странно. Именно это он случайно и озвучивает, получая широкую улыбку от Сону. — Хисыни хен, позволь мне добиваться тебя, пожалуйста. Сону его практически умоляет и до обморока Ли остаётся три, два, один…