Do you wanna kiss me?

      Настроение ниже плинтуса и Минхо не в силах это скрыть. Причин тому слишком много и каждая из них давит на него, словно многотонный пресс на хрупкую керамическую чашку, заставляя разлетаться осколками, которые Ли каждый раз собирает как пазл.       В целом многое свалилось на несчастного паренька, но последнюю точку поставила некая информация про Хана. Пару дней назад было мини интервью Джисона с Чонином, на котором Минхо узнал про их поцелуй. Нет, конечно, понятно, что это скорее всего было что-то более чем невинное, но если Джисон запомнил и, тем более, поделился этим, то явно же что-то за этим стоит.       Ли не знал наверняка и очень хотел о многом расспросить Хана, однако было слишком неловко. Они, конечно, друзья, но, вероятно, это слишком личное, хотя если младший об этом на камеру высказался, может, тогда не такое уж и личное. Тем не менее, Ли не вопрошал, зато ходил как в воду опущенный.       Минхо отдыхал в своей комнате после репетиции, лежа на кровати и приводя мысли в порядок. Стрелки часов давно перекочевали в нижний правый угол циферблата, но сон не приходил. Как-то тяжело на душе, а поговорить не с кем.       По иронии судьбы Ли слышит стук в дверь и думает, что это Хёнджин пришел позвать его похомячить на ночь. Он любил это делать, как, собственно, и Минхо, поэтому сомнений практически не было. Кроме Хвана в такое время никто не врывается в его обитель. Однако есть не хотелось, поэтому Ли уже подбирал слова, чтобы вежливо отказать другу, а тем временем в проеме появилась знакомая мордашка. Это не Хёнджин. Это... Джисон?       — Хан~и? — удивленно вскинул бровь Минхо, привставая на кровати. — А ты как тут? — Ли смотрит с непониманием и начинает тараторить, — в смысле, что ты тут делаешь? Как ты тут оказался?       Старший и впрямь не понимает, поскольку Джисон живет в другом общежитии и оно находится не так уж и близко. Получается, младший пришел сюда ради него? Или просто по пути заскочил?       Хан на вопрос не отвечает, строит удивленную гримасу, пародируя Ли, и наигранно бегает глазами из стороны в сторону, показывая, что как бы сам ошеломлен, очутившись тут.       — Даже не знаю, — все-таки произносит Хан. — Можно мне войти, коли я уже пришел?       — Коли пришел, то добро пожаловать, — устало произнес старший и лег обратно на кровать, утыкаясь щекой в подушку.       — Хён, — зовет Джисон и подходит ближе, тыкая пальчиками в спину Ли. — Не грусти, — восклицает он в следующую минуту и обеими ладонями шлепает Минхо по заднице, заставляя его вздрогнуть.       Ли молчит, но чуть поворачивает голову, показывая свои нахмуренные брови, и подносит руку к запястью младшего, перехватывает и тянет на себя, заставляя чужие ладони удалиться со своих ягодиц.       — Хён, — сдается Джисон и садится на пол возле изголовья кровати, — что происходит?       — Сам не знаю, веришь? — поднимает опечаленный взгляд Минхо.       — Не верю, — отрицательно машет головой младший и цепляется за край кровати руками, кладя подбородок на тыльную сторону ладони.       Минхо смотрит в кофейного цвета омуты напротив и взгляд отвести не может. Столько доброты, тепла, нежности в этих глазах в сей момент, что не смотреть просто не получается. Хан терпеливо ждет, когда старший подаст голос, но Ли не хочет ничего говорить.       Обычно старший всем делится с Джисоном — от невзгод до самых счастливых мгновений, но сейчас почему-то так тяжело проронить хотя бы слово.       — Хочешь, я останусь с тобой сегодня? — спрашивает Хан и поджимает губы.       И Минхо хочет. Очень хочет, но сказать не решается. Вроде так просто, нужно произнести всего лишь две буквы, чтобы младший остался, но не получается. Язык не слушается, а сознание вопит: "Хочу! Хочу! Хочу!"       Пауза затягивается и Джисон не выдерживает. Его подбородок соскальзывает с ладоней, а руки — с кровати, и Хан поднимается с пола. Бросает грустный взгляд в сторону Ли и идет к выходу.       Минхо смотрит ему вслед и думает, что дурак. Но насколько жалко будет сейчас звучать просьба все-таки остаться? Хан касается ручки двери и у старшего замирает сердце. Ощущение складывается, что всё происходит в замедленном режиме и только его сердце не пробирает слоу мод, потому что оно стучит так быстро, будто сейчас к чертям выломает ребра.       Но Хан не поворачивает ручку двери — лишь сильнее прижимает и проворачивает ключ в замочной скважине несколько раз. Он разворачивается и идет обратно, по пути приглушая свет ночника до минимума. Джисон останавливается у кровати и тихо спрашивает:       — Можно?       Ли опоминается и двигается к стене, уступая немного места. Пока младший укладывается рядом, Минхо думает, что ментальная связь существует. Или же это Джисон научился читать мысли, а может, просто давно его знает и по глазам читает ответы. Хотя в таком случае, Ли немного переживает, что еще может знать Хан, но большее волнение вызывает всё же то, что младший что-то знает, а он сам — нет. Надо бы спросить. Он же не получит в нос за это, верно?       Минхо прикусывает губу и нервно сглатывает, прожигая взглядом дыру в младшем. Он отчаянно пытается подобрать верную формулировку, но не может. Всё звучит слишком... Слишком... Просто слишком. Как бы он ни спросил, Хан явно надумает лишнего.       — Я хочу кое-что узнать, — на грани слышимости произносит Ли, но младший, похоже, четко улавливает каждое слово.       — Что ты хочешь знать, хён? — в тон ему произносит Джисон.       — Ты только ничего не подумай, мне просто любопытно и...       — Хён, — прерывает его поток слов младший, одаривая легкой улыбкой, — всё хорошо. Просто спроси, ладно?       — В общем, — он вздыхает, — тот поцелуй с Чонином, о котором ты говорил, — Ли запинается, бросая взор на младшего, и в его глазах он замечает это "понимание", которого так боялся.       — Хён, — откликается Хан, не дожидаясь самого вопроса, словно и впрямь читает мысли, — я просто хотел смутить макнэ и не более, — ласковым голосом объясняет он.       — Но ты запомнил это, хотя произошло это давно и я подумал, что...       — Нет, это не имеет значения для меня, — перебивает его младший. — Но теперь я тоже хочу кое-что знать, — добавляет он и кладет свою руку поверх руки старшего, которая лежит на подушке.       — Что же? — Минхо потупляет взгляд, растерянно мечась им из угла в угол и нервно сжимает свободную ладонь, скрытую от глаз, в кулак.       — Ты несколько дней ходил сам не свой, потому что хотел бы быть на месте Чонина?       — Что? — Ли резко поднимает глаза на младшего и даже при тусклом освещении Хан может заметить, как его зрачки увеличились. — Н-нет!       — А если честно? — не унимается Джисон.       Минхо не отвечает, лишь смотрит испуганно то на лицо Хана, то на чужую ладонь, сжимающую его собственную.       — Скажи, хён, — младший делает паузу, облизывая губы, и лукаво улыбается, — ты бы хотел меня поцеловать?       — Нет, — быстро выпаливает Ли, наконец, отозвавшись, и его голос звучит практически уверенно.       Теперь уже Хан выглядит весьма растерянным и, кажется, не находит, что сказать.       — Но мне интересно, — продолжает Минхо, заметив заминку, — как долго ты бы подшучивал, ответь я иначе, — он даже старается выдавить из себя не менее лукавую улыбку, чем та, что блистала на губах младшего совсем недавно, но получается с трудом.       — Я бы никогда не пошутил над твоими чувствами, — вдруг лицо Джисона приобретает серьезность, и это страшит. Ли редко видит его таким.       — Брось, — пытается отмахнуться Минхо, вытаскивая свою ладонь из крепкого захвата.       — Нет, хён, — Джисон отпускает его руку и перемещает ее на шею старшего так, чтобы касаться подушечкой большого пальца его щеки, — ты бы ответил иначе будучи уверенным, что подколок не последует?       Ли смотрит глазами по пять копеек на младшего и не знает, что сказать, хотя ответ, очевидно, положительный. Но чувство того, что так нельзя, гложет изнутри. Пауза затягивается и Минхо отдает себе отчет, что будь ответ отрицательный, он бы не тянул. Но это еще не самое страшное — хуже всего то, что Джисон это тоже, наверняка, понимает.       — Хён, ответь мне, — Хан проводит пальцем по скуле Ли, чуть надавливая и обращая его внимание на себя, — это да?       А взгляд у Джисона такой умоляющий, словно ему это нужно даже больше, чем Минхо.       — Да, — одними губами шепчет старший и закрывает глаза, всё еще ожидая подвоха.       Но подвоха нет, Хан не смеется. Он тянется вперед и едва ощутимо касается губ Минхо своими. Младший не активничает, да и Ли — тоже, но когда Джисон решает отстраниться, Минхо тянется вперед, слегка прикусывая нижнюю губу Хана, словно пытается остановить попытку отклониться. И у него получается, потому что в следующий момент Хан снова льнет к нему, а рука опускается на его спину, нежно поглаживая.

Чтобы поцелуй был настоящим он должен что-то значить. Целоваться нужно с тем, кто не выходит у тебя из головы. Чтобы прикосновение губ ты почувствовал всем телом. Поцелуй такой сладкий и глубокий, что тебе не хотелось бы отрываться. Первый поцелуй не обманешь, поверь мне. Тебе это не нужно. Когда встретишь единственного, первый поцелуй будет незабываемым.

      Когда Минхо услышал это в фильме, он подумал, что глупость какая-то. Кто может вообще так серьезно относиться к обычному поцелую? Однако сейчас, будучи не в силах оторваться от губ Джисона, думает, что никогда не сможет забыть этот поцелуй, даже если он впредь не повторится, Ли точно будет, как минимум, во снах его видеть.       Как можно, черт возьми, буквально всем телом ощущать поцелуй таких сладких трепетных губ? Минхо не знает, но чувствует. Чувствует всем своим нутром до последних нервных окончаний. Это сводит с ума. Ему мало и хочется еще — больше, глубже, ближе.       С каждым мгновением поцелуй становится более настойчивым, а касания — уверенными. У Минхо звездочки перед глазами расплываются блеклыми пятнами, а пульс учащается. И так не хочется, чтобы это прекращалось, наоборот, хочется чуть ли не проникнуть в младшего, сливаясь одним целым, как бы пошло это не звучало.       Когда рука Хана медленно опускается на поясницу, а после рывком — ниже, Ли вздрагивает, но не протестует. Он слегка прогибается в спине, обвивает младшего за шею, тянется ладонью выше и практически впивается в его волосы пальцами, слегка ероша прядки.       Обстановка накаляется, а в комнате становится нестерпимо жарко, но выбраться из-под одеяла никто не решается. Как-то слишком комфортно вот так томиться, а если вынырнуть, то неловкость одолеет в доли секунды — убежден каждый.       Спустя еще несколько мгновений сдержанных касаний, руки Минхо сами по себе тянутся вниз — к ширинке младшего. Как только его шаловливые пальчики проникают за кромку джинс вместе с боксерами, Джисон чуть подается вперед, протискивая свое колено меж бедер Ли, и усиливает хватку на его ягодицах, чем снова заставляет вздрогнуть.       Минхо на ощупь дрожащими руками продолжает свои махинации и чуть замирает, когда соприкасается с твердо стоящим органом. Ли сильнее обычного прикусывает губу Хана и берет его член в ладонь, дразняще делая медленные поступательные движение вверх-вниз. Он чувствует, как судорожно сглатывает Джисон и стискивает челюсти, отстраняясь. Он утыкается лбом в переносицу старшего и сбито дышит, словно глотая воздух по кусочкам.       Рука младшего стремительно пробирается под одежду, цепляя край пижамных штанов, и сжимает уже оголенные ягодицы. Когда пальцы проникают в ложбинку, а подушечки касаются сжатого колечка мышц, Минхо напрягается, но все еще не сопротивляется. Тем не менее Джисон не настаивает — скользит ладонью по бедру вверх и накрывает ею член старшего, обхватывая его в кольцо из пальцев. Ли скулит и младший шикает на него.       — Хён, тише, — шепчет Джисон в самое ушко, а после прикусывает хрящик.       Хан старается подстроиться под темп Ли, но получается с трудом, поскольку старший достаточно часто сбивается, непроизвольно двигая рукой. Тем не менее Джисон не сдается и тянется вперед, снова вовлекая Минхо в недолгий поцелуй. Он спускается губами вниз, мажет языком по острому подбородку и останавливается на шее. Слегка прикусывает нежную кожу, тут же зализывая, и тянется к ключицам.       Касания выходят совсем несбалансированными, будто рваными, но эйфория подкрадывается широкими шагами. Теперь уже скулит Джисон, когда, сделав несколько резких движений, Минхо крепко сжимает головку члена, подушечкой пальца давя на уздечку.       — Хан~и, — ласково зовет Ли, с трудом сдерживая улыбку, — тише.       — Ты такой, — морща нос, произносит Хан, но не договаривает.       — Какой я? — переспрашивает старший спустя пару секунд молчания и учащает свои движения рукой.       Джисон не отвечает — прикусывает плечо Минхо через одежду, стараясь сдержать стон и пачкая ладонь старшего. Ли практически в тот же момент делает то же самое, но скулёж сдержать не удается — то ли от того, что Хан больно его укусил, то ли от того, что оргазм прошелся по всем нервным окончаниям. Однако, всё это не имеет смысла. Слишком ему хорошо, чтобы держать рот на замке.       — Хан~и, — простанывает его имя Ли.       Он спешно ищет мягкие чувственные уста младшего, даже не открывая глаз, и жадно в них впивается. Джисон же старается отстраниться, тяжело дыша и едва ли прибывая в силах сделать хоть что-то.       — Погоди, хён, — шипит Хан ему в губы и выставляет руки вперед, пытаясь оттолкнуть.       — Нет, — лукаво отвечает старший и тянется вперед, снова припадая к его губам, словно с остервенением.       Минхо прижимает младшего к себе ближе, несильно надавливая ладонью меж его лопаток.       — Хён, — стонет Джисон в поцелуй, не оставляя попыток выбраться, — где у тебя салфетки?       — Да ну их, — отмахивается Ли.       И Хан, кажется, соглашается, потому что прекращает вырываться и обвивает старшего за шею, отвечая на поцелуй.