Охота

Арсения разбудил громкий хлопок, он под воздействием выработанным годами рефлекса, привстал в кровати. В занавешенной плотными шторами комнате, не сразу разглядел фигуру, но услышал. Антон уронил что-то с прикроватной тумбочки, громко выругавшись. И судя по заплетающемуся языку и тянущемуся аромату спирта, он пьян. Шастун вытащил ремень из шлейки джинс, кинув куда-то в ноги, и завалился на кровать лицом вниз. Арсений правда хотел игнорировать поведение напарника, и поговорить с ним, когда он будет трезв, но то ли природная раздражительность, то ли недосып сыграли свою роль, он потянулся к выключателю возле кровати, включив торшер. Прищурился, помогая глазам привыкнуть, потер тыльной стороной ладони. — Антон, блять, что это? — От-еби-и-и-сь, — протянул куда-то в матрас. — Совсем охуел? — опустил голые ступни на холодный пол, взяв за плечи, перевернул напарника лицом вверх, а тот не сопротивлялся. На раскрытой шее красовались следы от яркой помады и блесток и помимо спирта ощущался какой-то цветочный шлейф. — Не тро-гай ме-ня, — убрал его руки со своих плеч. — Очень профессиональное поведение. Напишу Белому чтобы нашел мне другого напарника, — он сам не понял, почему его так это задело. После расставания с Антоном он сам однажды напился во время дела, и Сережа поддержал, вместо того чтобы злиться, убрал обрыганый номер, поил чаем и даже пиво с утра принес. На то и есть друзья. И, да, с Антоном они не друзья, но тут ситуация тоже не критическая, все живы, прикрытие сохранил. — Пусть най-дет тебе та-кого же пидора, — последнее слово сказал слишком быстро и встал с кровати, направляясь в ванную. — Уже нашел, — хотелось сделать больнее, и он заметил, как Антон сжал дверной косяк, прежде чем хлопнуть дверью. Арсений сидел перед пустым электронным письмом, не решаясь что-либо написать. Белый дал добро на более решительные действия, но просил не забывать про осторожность. Написать о поведении Антона не позволял кодекс охотников, где каждый считался чуть ли не членом семьи, которого надо прикрывать и помогать. Но помимо этого было еще что-то личное. Антон вышел спустя полчаса в чистой серой футболке и с мокрой головой. Выглядел куда лучше, будто и не пил вовсе, дверцу лишь прикрыл, позволяя теплому свету из ванны скользить по комнате. — Написал Белому? — кинул влажное полотенце на спинку стула, а сам плюхнулся на памятную кровать. — Нет, — закрыл крышку ноутбука, избавляя от еще одного источника света. — Прости, — голос звучал слишком громко в напряженной тишине. — Веду себя отвратительно. Снова. Быстрым движением туда-сюда провел ладонями по лицу пытаясь то ли взбодриться, то ли избавиться от туманности алкоголя. — Да, — Арсений сел напротив на собственную кровать, оставляя между ними лишь метр. — Ты мне нужен, Антон. Соберись. Давай закончим с делом, а потом разберемся со всем этим. Я тебе помогу, хорошо? — Нет, — покачал головой, ладошки скользнули выше, сначала оттягивая хрящи ушей, затем вниз по мокрым волосам, собирая капли, сцепив пальцы в замок на шее. — Я пытался игнорировать. Но ты делаешь все только хуже. Одним своим существованием, — громко выдохнул, располагая ладони на коленях. — Я могу тебе помочь? — Антон яростно стал протирать дырку в домашних штанах. Затем кивнул и сразу же покачал головой. — Я не знаю. — Что мне сделать? — говорил так нежно, осторожно, будто с напуганным ребенком. — Обними меня, — поднял зеленые глаза, наполненные смятением. Арсений осторожно поднялся с кровати, опускаясь рядом. Развел руки в стороны, и Антон сам нырнул в объятья. Попов плавно скользнул ладонями по худым плечам и спине, успокаивая, пока чужое дыхание щекотало шею, казалось еще чуть-чуть и он почувствует желанные влажные губы, но пока был только шёпот: — Я не гей. — Знаю, — кончик носа с родинкой скользнул по шее, гладя, вдыхая аромат, посылая рой мурашек. Арсений сжал его сильнее, зная, что не за что бы в то мгновение не опустил бы Антона, даже ценой собственной жизни. Тем временем нос исследовал созвездие родинок на гладковыбритой щеке. — Я, правда, не гей, — сказал шепотом, который так щекочет лицо. А магнит внутри все тянул к этим сладко-розовым губам. Таким нежным и желанным, что бороться почти невозможно. Закрыл глаза, отдаваясь в руки Антона. — Знаю. Первый поцелуй пришелся в щеку, заставив замереть, затаив дыхание, второй в уголок губ. Арсений ждал следующий с трепетом в груди, словно школьник, но тот не случился, Антон опустил голову на плечо, сжимая чужой загривок. По спине пошла дрожь, Арсений чувствовал ее под пальцами, еще одно беззвучное содрогание. Их хоть он не видел и с трудом слышал сбитое дыхание и всхлипы, знал, Антон плачет. И это не та часть, где у тебя забрали шоколадку или ударили в нос, где фраза: мальчики не плачут, — была бы кстати. Здесь рушился мир, выстроенный годами. Арс знал, сам это проходил, только один. Не была крепкого плеча рядом, лишь враждебный мир. И только спустя годы метаний встретил Сергея. Сейчас поставил для себя задачу — помочь Антону. Он позволил двухметровому напарнику кутаться в объятьях, сжимая и поглаживая дрожащие плечи, позволил увлажнить футболку, позволил уложить себя на спину, позволил заснуть на себе, укрытый длинными ногами и руками, оттягивающие ворот, будто боясь побега. Раньше Арсений не мог уснуть с кем-то так просто, раздражало щекочущее дыхание партнера, но не сейчас.

***

Арс решил не начинать разговор по душам, и пока просто наблюдал, как Антон кушает принесенный пончик, запивая сладким чаем, не вынимая пакетик. Арсений проснулся окруженный чужим теплом, спал он хорошо, несмотря на то, что неудобно. И совершенно не хотелось будить напарника, а маленькая стрелка часов приближалась к одиннадцати. Он любовался совершенно нежными сонным лицом. Пухлыми мягкими губами, которыми посапывали, трогательным носом с родинкой на кончике, и узором ушей, что выглядывали меж кудрей. Хотелось его касаться, гладить, но он не мог позволить себе подобного. — Шо? — как обычно, с полным ртом еды, спросил Антон, проглотил, а затем провел языком по губам, собирая сладкие остатки, тем самом резав без ножа. — Хочешь поговорить о вчерашнем? — сделал большой глоток, убирая кружку дальше. Арс ожидал ответ: «Нет», как обычно. — Ты написал Белому? Что хочешь другого напарника? Что я вел себя непрофессионально. — Нет. — Возможно стоило, я правда повел себя глупо вчера. — Антон, — Арс накрыл руку Антона своей, но тот выдернул, как ошпаренный. — Арс, прошу, не стоит. — Я знаю через что ты проходишь. Я проходил через это, — Антон спрятал глаза за ладонями, махая головой, словно ребенок, которому сказали, что Деда Мороза не существует. — Я не гей, — вновь повторил, убирая руки, изумрудные глаза столкнулись с голубыми. — Знаю. — Давай не будем это обсуждать, — спросил с такой мольбой в глазах, что он не мог отказать. — Хорошо. — Белый что-то писал? — прокрутив кольцо на пальце, спросил. — Да, разрешил действовать чуть менее осторожнее. — Установим слежку за коттеджем? — Да. Только на этот раз не теряйся. — Хорошо.

***

Он взял бургер и колу, снова разрешив Арсу сесть за руль. Он громко кушал и шуршал, привлекая к себе внимание. Хотя надо быть честным, он всегда привлекает внимание напарника. — Будешь? — помахал откусанным бургером. — Давай, — он с Сережей даже пить с одной бутылки не может, но здесь почему-то быстро согласился, может, чтобы взять на слабо. Но Антон ни секунды не думая, протянул с нетронутой стороны. Арс похлопал глазами, явно ожидая другую реакцию. Аккуратно откусил, стараясь захватить начинку, желтоватый соус, скатился по подбородку. Арсений стал судорожно искать салфетку, мотая головой. — Давай я, — не успел договорить Шаст, достав одну из бардачка и стал вытирать соус, размазывая по подбородку. — Спасибо, — неловко подался Арсений, ощущая себя ребенком, но вместе с тем было приятно получать заботу от напарника. — Уже стемнело, — сказал очевидное Шаст, всматриваясь в ночную даль. — Подъедем ближе? — Ага.

***

Электронные часы показывали почти два часа ночи на приборной панели. Через плотные шторы была видна полоска света, что говорило о том, что обитатели внутри и не спят. Антон листал какие-то мемы на телефоне, иногда подавляя смешок. Арсений отложил бинокль, удобно располагаясь на сиденье. — Какой шанс, что кто-то сегодня выйдет? — Попытка не пытка, — пожал плечами Шаст. — Нам остается только ждать. — Не нравятся они мне, — подавляя зевок, сказал. — Это только потому что они нарушали твой сон, дед? — усмехнулся, возвращаясь к своей новостной ленте. — Не дед я. — Вот ты, — протяну экран мобильника, Арсений чуть отстранил от себя, так как оставил очки в номере, вглядывалась в картинку. Там был какой-то мем, где медведь смотрел на листок и подпись: «Твоя мама, когда ты показываешь ей мем». — Ха, говорю, вылитый ты, — перехватывая свой телефон, соприкасаясь пальцами, сказал Антон. — У тебя есть ВК? — Да, но я там особо не сижу. — Прости, надо было спросить про "Одноклассники"? — Я старше тебя лет на пять. — На восемь, — встретившись, взглядами Антон прояснил, — Белый скидывал твою анкету. — Когда? — Когда звал на дело. Он сначала написал Диме, но тот из-за беременности Кати отказался, предложил меня. Я спросил у Белого, когда мне дадут в напарники и он отправил твою анкету. — Ты знал, что это буду я и все равно поехал? — было очевидно, что да. Но Арсений хотел услышать. Потому что он думал, что Антон ненавидел его, презирал. И по какой-то нелепой случайности отправился в Москву на дело. — Да. Признаться, это была одна из причин, почему я согласился. — Я думал, ты меня ненавидишь. «Что у глупого на уме, то и на языке.» — С чего это? Ты ведь спас меня, — заблокировал телефон, поняв, что разговора не избежать. — С того, что я гей. Ты явно дал понять свое отношение к этому. Там на лодке в Сочи. — Все не так однозначно, — запустил пятерню в волосы. — Это я уже понял. — Я запутался. Не знаю, чего я ждал от тебя. Что ты поможешь разобраться со всем дерьмом. Что увижу тебя и сразу найду ответ. Но чудо не произошло. — Я все еще могу помочь. Если ты только позволишь, — хотелось обнять его, такого большого взрослого дядьку, который находится на распутье. — Я, — провел языком по губам, пытаясь собрать мысли в кучу. — Я не гей. Сам не знаю, почему. Может это все алкоголь. Или что-то еще. Я, правда, не понимаю, почему, — Арсений терпеливо ждал. — Но я поцеловал его. — Кого? Громкий треск и крик донеслись до машины, что не была видна за поворотом коттеджа. Арсений подскочил, выбираясь на улицу, отложив разговор на потом. Крик повторился, явно женский, и столь жуткий, будто кого-то резали. Звук исходил из коттеджа, крик и ругань, слов не разобрать. Прихватив оружие с заднего сиденья, побежал в сторону постройки.