Охота

Арсений понимал, что если и дальше продолжить терзать свой пытливый ум, то точно выспится только в следующей жизни, если та, конечно, существует. Но не мог не возвращаться к диалогу, анализируя. Что-то било, словно тревожный звонок, по сознанию Арсения. Выбор. Было бы в разы проще, если бы он имел возможность выбрать, не было бы проблем с родителями, с одноклассниками, с самим собой и целым миром. Нашел бы какую-нибудь простую девушку, стал отцом двух спиногрызов и любящим мужем, что работает на какого-то дядю с девяти до пяти. Но он так не может. Пытался еще на первом курсе экономического. Но воротило от себя. Он актер, играл натурально, зовя девушек в кино и в кафе на кофе, но поцелуи были вымучены, а в горле возникала желчь, стоило только подумать об интиме с женщиной, это психологическое насилие над собой, не стоит и все тут. А Антон говорил об этом так просто. Будто сам проходил через подобное, знает. И хочется расспросить, помочь. Но насильно мил не будешь, а Антон явно не хотел об этом говорить. — Спишь? — сказал чуть громче, чем рассчитывал в тишине. — Нет, — ответил спустя минуту. — Хочешь… хочешь поговорить? — Нет, — вот и поговорили.

***

Антон с утра принес пару сэндвичей и ушел на опрос местных жителей, узнать, видели ли они что-то странное, взяв свое поддельное удостоверение, выданное в Москве. Арсений хотел пойти с ним, но Шастун правильно заметил, что будет быстрее, если они разделятся, и отправил его в участок, поговорить с местными следователями. Встретились они в мотели ближе к обеду. Следователи не сообщили ничего нового, а судя по настроению Шастуна, тот тоже не добился результатов. — Они не особо разговорчивы с органами, — подметил, накидывая черное худи на костлявые плечи. — Хоть что-то узнал? — Говорил с одной бабушкой. Сообщила, что недавно приехало пару человек, поселились в коттедже, что недалеко от нас. — Наведаемся к ним? — После обеда. Пойдем? — опустил солнцезащитные очки на нос. — Да, — Арсений отложил документы и быстро встал, пока тот не передумал. Они вышли из номера, и пока Арс боролся с дверью, та закрывалась только, если сильно прижать бедром, Антон спросил: — Какие-то пожелания? — У? — щелкнул замком. — По еде. — Я давно не ел ничего домашнего. Суп было бы неплохо. — Отлично, я тут кафе видел недалеко. — Хорошо. Они пошли в небольшую столовую, в которую уже пришли десяток рабочих из завода, что добывал воду из скважины и расфасовывал, те громко разговаривали, некоторые были в робе, у других каска лежала на столе. Они заняли почти все столы, но работница заведения предложила место у окна на двоих. Арс взял солянку и плов, Шаст борщ с жареной картошкой, от одного видна на которую повышался уровень холестерина. — Очень вкусно, — несмотря на колорит, внутренний интерьер и низкую цену, блюда были по-домашнему вкусные. — Зря не взял плов, — подметил, так как Шастун почти не притронулся к картошке, но зато доедал суп. — Аллергия. На рис. Ну, почти на все крупы, кроме гречки и манки. — И ты все детство ел манку? — С комочками. Я просил маму сделать с комочками. Она постоянно возмущалась, что не может сделать их специально, а мне нравилось. — Мне тоже. — Еще вот этот молочный суп. В школе его ненавидели все одноклассники. А мне нравился. — Возьмем оружие и пойдем к ним? — спустя пару минут молчания спросил Арсений, когда заведение опустело и рабочие пошли на смену. — Не хотелось бы рубить с горяча, — усмехнулся с собственного каламбура. — Но лучше перестраховаться. Они могут оказаться обычными людьми.

***

Так и сделали, спрятав оружие, чтобы не бросалось в глаза. Пошли в сторону коттеджа, что находился на опушке леса. Небольшой двухэтажный домик выделялся из общей массы, видно, что построенный недавно, обшивка еще блестит на солнце, покрытая лаком. Окна пластиковые на втором этаже в пол, зашторенные плотной тканью. Рядом стоял припаркованный старенький пикап рыжего цвета, ржавчина кое-где отвоевывала свои права на металл. Арсений без труда открыл низкую калитку, вступая внутрь ухоженного участка с ровным подстриженным газоном. Бросив взгляд на Антона, находя поддержку, постучался. Затем еще раз, чуть громче. Если это вампиры, то вряд ли те откроют днем, спят. И когда Арсений в третий раз занес руку для стука, дверь открылась. На пороге их встретила миниатюрная девушка, на полторы головы меньше его. Та спустила солнцезащитные очки на нос, осматривая гостей с прищуром. — Да? Чем могу помочь? — Следователь Попов, — Арсений достал корочку, показывая девушки, та хмыкнула и натянула очки обратно. — Мы бы с моим напарником хотели бы взять у вас показания. — Какие показания? Вы меня в чем-то обвиняете? — подняла подбородок, смотря тому в глаза, сквозь темные линзы. — Нет-нет. В последнее время участились убийства в этом районе, нам хотелось узнать, может вы что-то слышали или видели? — Не слышала ничего такого. Мы с друзьями недавно приехали. И как бы не особо разбираемся в политике. — Это не политика. А уголовное преступление. И вы бы очень помогли, если бы посодействовали. — Ничего не знаю, — пожала плечами. — А ваши друзья? — Они спят. — Вы бы не могли… — начал Шаст делая шаг вперед. — Прошу прощения, ничем помочь не могу. Если у вас нет ордера я же не обязана свидетельствовать? — и не получив ответа, захлопнула дверь. — Странно, — промычал Шастун. — Очень, — и пошел в сторону забора. — Думаешь? — понизил тон, когда Антон сравнялся с ним. — Думаешь вампиры? — Девушка нет, она спокойно стояла под солнцем. — В тени дома, не пересекая порог, — подметил. — Но не думаю, что стоит сейчас врываться и сносить головы. Белый за такое по голове не погладит. Будь бы они с Сергеем на деле, действовали бы резче, провоцируя. Но тут другой разговор, Москва требует действия по протоколу. — И что предлагаешь? — Проследить. И отписаться Белому.

***

Арсений сжимал в руках руль, пока Антон дожевывая хот-дог, еще чуть-чуть и корейская морковка упала бы на чистое сиденье, но розовые губы сомкнулись на булочке, предотвратив катастрофу. Шастуна было много, даже в тишине засады. Он громко жевал, причмокивая, и это не раздражало, как обычно. Скрипучи вытягивал газировку из стакана по трубочке, звонко перебирал кольца пальцами, когда думал о чем-то своим. Слишком длинный язык скользнул по руке, слизывая струйку соуса, что вылез за пределы булки на руку. — Бля, Шаст. Ты можешь аккуратно? — вытащил салфетку из пачки, протягивая напарнику. Что за блядская эротика? Однозначно, Арсений давно не трахался. В этом дело. — Шо? — не прожевав спросил, но салфетку принял, вытерев губы, сглотнул. — Нормально я ем. Че бухтишь как дед? — Как школьник. — Не смотри на меня, смотри на дорогу, — от коттеджа вела только одна дорога до центра, они притаились, ожидая, когда солнце сядет. Сейчас последние лучи уже скрывались за горизонтом, окрашивая небо оранжевыми оттенками. Спустя несколько минут, когда уже потемнело, а Шастун закончил с едой, мимо пронесся знакомый пикап. Арсений нажал на газ, поехав следом, стараясь держать дистанцию. Машина припарковалась возле какого-то клуба. Музыка достигала близь стоящие здания, а в окнах сверкали разноцветные огни. Несколько девушек и мужчин стояли возле здания, кто-то лениво курил, накинув плащ лишь на одно плечо, а кто-то блевал за углом хватаясь за холодные кирпичи. Еле найдя место на парковки, из знакомой машины выскочила пятеро, девушка, что встретила утром, вышла с водительского. — Ты иди за ними, а я припаркуюсь. — Хорошо, — поправив черную рубашку, Шастун вышел. Арс нашел место только через улицу, и когда он спустился по винтовой лестнице в задымленный и пропитавшийся потом и тошнотворно-сладким запахом электронных сигарет, Шастун уже прижимался к барной стойке, допивая коктейль. Его обнаружить было не трудно, его кудрявая макушка выбивалась из общей массы. — Ты пьешь? — приблизился, щёкота дыханием ухо, чтобы напарник мог услышать даже сквозь шум музыки. — Немного. — Ты же на работе! — Ты за рулем! Вот и поговорили. Они стояли непозволительно близко, рука Арсения опиралась на барную стойку за спиной Антона, попадая в полуобъятья, казалось никто не возражал. — Где они? — еще раз шепнул, а Шастун учтиво опустил голову, один локон шевельнулся под воздействием дыхания. Еще немного и Арс смог бы лизнуть соленую шею, что так манила из-за раскрытой на три пуговицы рубашки. — В кабинке, — показал макушкой на второй (по сути первый, так как они были в подвале) этаж, где были вип-кабинки. — Одни? — Да, — сделал очередной глоток допивая, и не поворачиваясь, опустил на стойку. — Я танцевать! — крикнул на этот раз решив не шептаться и двинулся в сторону сверкающей толпы. Арсений решил не читать нотации по поводу совсем непрофессионального поведения. А с другой стороны, пока те в кабинке им ничего не остается, как ждать. Да, и если они будут просто стоять, будет и вправду подозрительно. Именно так и стал себя оправдывать Арс, спустя пару минут двинувшись следом за Шастуном, протискиваясь сквозь толпу. Не хотелось признавать, что его влекло к Антону. Да, это неправильно, он должен держать дистанцию, но не хочется. Антон просто двигался под музыку, может быть немного нелепо из-за своих слишком длинных конечностей, но в ритм. Они встретились взгляд, разделяемый метром, и показалось под вниманием зеленых изумрудов, приятный ток прошелся по позвоночнику. Женщина сзади, проходя, толкнула, заставив сократить дистанцию на шаг. Раньше бы он возмутился бы на неаккуратность, но сейчас не мог отвести взгляд, будто загипнотизированный. Он отвернулся, махнув кудрями, нарушая связь. Арсений вопреки кричащей сирены в голове, сделал два шага вперед, настигая желанную фигуру. Не давая себе шанса отступить, танцпол наполнили люди, окружая вокруг, двигаясь резко и порывисто, прыгая, поднимая руки под какой-то новый хит. Антон же двигался плавно в в собственном ритме. Попов щекотал дыханием макушку, чувствуя грудью жар тела, желая ощутить под пальцами, сжать, прикоснуться. И Шаст сорвал последний предохранитель, сделав полшага назад, спина соприкоснулась с грудью, кончик приплюснутого носа зарылась в мягкие вкусно пахнущие кудри. Прошибая тело приятной волной. Он ощущал напряжение Антона, тот замер ожидая. И Арс не заставил его ждать, рука аккуратно опустилась на талию. Он ощущал, как изменилось дыхание Антона, вздохи стали длиннее, громкие, заглушающие всю музыку, а тело стало расслабляться. Все стихло, мир перестал существовать, оставив только их одних в этом моменте, только руки на худом теле, только приятный запах мужского шампуня, излучаемый кудрями, только горячая спина, прижимающая к груди, только пьянящие возбуждение от близости. Казалось, тянулись минуты, как мед, а он собирал силы, желая прижаться ладонями к обжигающей коже, что не скрывала одежда, провести пальцами, вызвать шквал мурашек, почувствовать жар. Но мимо прошла девушка, толкнув локтем куда-то в бок, руша иллюзию. Музыка и шум заполнили пространство, образовывая какофонию. Шастун дернулся, будто от разряда молнии, и отстранился в два шага. Дернул черную рубашку вниз, увешанными кольцами пальцами. А после ничего не говоря, двинулся в сторону густой толпы, он маневрируя, даже несмотря на свой высокий рост, легко скрылся от взгляда Арсения. Он уже хотел пойти следом, чтобы поговорить, узнать, что происходит, но периферическим зрением увидел движение наверху. Компания спускалась, очень недовольная, судя по всему. Арс отвернулся, чтобы девушка не признала утреннего гостя. Толпа вышла на улицу, и Арсений за ней. Группа села в пикап. — Блять! — выругался Арс, когда подозреваемые выехали на трассу. Машина Антона на другом конце улицы, а сам он хуй пойми где. Он достал телефон, набрав быстрое сообщение: «Ты где? Они уехали». Но тот не прочитал даже спустя минут десять, когда он завел двигатель. Не прочитал и спустя час, когда Арсений убедившись, что группа вернулась в коттедж в полном составе. Не спустя два часа, когда он отписался Белому, что они собираются действовать более радикально и принял душ. Очень зрело, Шастун, — выругался Арсений, ложась спать.