Охота

Теплые весенние лучи просачивались сквозь шторки на окнах, играясь на лице Антона, тот щурится, морщит нос, пытаясь прогнать линии. Кудрявые волосы казались почти золотистыми, так и хотелось накрутить один локон на палец. Арсений лежал на боку, подложив руки под подушку, наблюдая за соседом. Это простое мгновение ощущалось чем-то до боли интимно приятным, личным, за чем хотелось наблюдать, запомнить, что-то такое простое, но до скрипа сердца приятно домашнее а после забрать и спрятать в уголке памяти. Чтобы время от времени потом прокручивать, вспоминать ощущения комфорта, когда все закончится. Еще немного осталось, дело закрыто, но возвращаться в Москву можно не спешить. Скоро должен был проснуться и проснется Антон, тот снова закроется, и сделает вид, что между ними ничего нет и вся иллюзия рассыпается. Попов чувствует себя хорошо, несмотря на дневной сон, после которого он обычно словно овощ, а сейчас в голове легкость. — Привет, — Антон тоже поворачивается на бок лицом к Арсению, но глаза не спешит открывать. — Привет. Ты как? — В порядке. Ты? — Я, — Арсений покрутил в голове минувшие события, молодой вампир, ставший жертвой обстоятельств. Убийца. — Что мы сделали с телом? — Я, — провел языком по сухим губам, подбирая ответ, затем распахнул глаза, встречаясь взглядом. — Что ты спросил? — Ничего, — он знал, что задал какой-то вопрос, но суть ускользнула. Значит, ничего важного. Бабушка всегда говорила, если забыл, что хотел сказать, то либо это не важно, либо хотел соврать. Антон на это лишь тепло улыбнулся. Он взглянул на дисплей электронных часов. 11:30. Время близилось к обеду. — Голоден? — Нет.

***

— Хочешь поговорить? — отпивая приятную прохладную воду из бутылки, спросил Арсений. — Да. Да. Думаю надо, — он сдвинулся на один край кровати, хлопая рядом. — Ты вчера хотел рассказать о кое-чем, — занимая предложенное место, начал Арсений. — Да, — он стал прокручивать кольца на пальцах, обдумывая слова. — Когда Белый мне предложил участвовать в операции, я сначала не хотел без Димы, да еще и период был не очень удачный. Но, когда он сказал, что будешь ты, я согласился. Думал, что ты сможешь мне помочь разобраться, — поднял свои зеленые озерца, становясь, словно ребенок, который нуждается в помощи. — Ты вчера сказал, что кого-то поцеловал. — Да. Бля. Я правда, не понимаю, как это произошло. Мы с Эдом были пьяны. Просто в хлам. Я не знаю, как и почему. Но мы поцеловались или я поцеловал, — переключился на свои браслеты, прокручивая каждый шарик на нитки. — Но мне понравилось, — на этот раз не стал стыдливо опускать взгляд. — Не то чтобы понравилось, что прям хуй встал. Но это не было мерзко. — Ты засомневался из-за одно поцелуя? — у всех же бывают эксперименты. — Нет. Мне, кажется, всегда нравились парни. Я проверял. Порно смотрел, — он стал выжидающе смотреть на Арсения, ожидая от того действий, и видимо решил добить однозначно. — И ты мне понравился сразу. Позволил своим мыслям зайти немного дальше, разрешил беспочвенные надежды на большее. А потом узнал, что ты гей, испугался. Мне правда жаль, за ту свою реакцию. Он говорил кусками, с разных сторон подходя к болезненной теме, сумбурно. Но Арс выхватывал мысль, понимая Антона. Сам проходил через подобное. — Ты с кем-нибудь говорил об этом еще? — С Позом. Он сказал, что замечал что-то подобное. Ну, что я иногда на парней засматриваюсь. — А что ты чувствуешь, глядя на меня? — почему-то вопрос не вызывал прежнего страха перегнуть палку. — Симпатию, — уверенно заявил собеседник. — Пиздецски, как нравишься. Хочу поцеловать тебя. Складывалось впечатление, что все прежде переживания ушли восвояси, оставив только голую правду. — Поцелуй, — шёпотом. Антон провел кончиком языка по своим губам, собираясь. Арс не смог выдержать пытку и прильнул к нежным губам, аккуратно, лишь накрывая в невинном жесте. Шаст поддался, лаская губы, посасывая, нежно. Прикоснулся ладонью к щеке, водя большим пальцем по щетине. Оторвался, переводя дыхание. Лоб уткнулся в соседний, так что кончики носа соприкасались: один приплюснутый и второй с трогательной родинкой на кончике. Он чувствовал жужжащее чувство опасности, будто беда рядом, дышит в затылок, но он, как в кошмаре, не может пошевелиться. — Что-то не так, — он глядит в зеленый омут, пытаясь найти те же опасения в теплом взгляде рядом. — Да, — голос дрожит, он дает себе секунду, потом снова смотрит так нежно, что устоять невозможно. — С тобой я чувствую себя так спокойно. И это было взаимно. Он отмахнулся от странного чувства, погружаясь в бурлящую страсть. Прикоснулся, затягивая в длинный и жадный поцелуй. Уже не осторожничая, покусывая, пропуская язык, вызывая стон, ухватился за загривок, пропуская светлые локоны, сквозь пальцы. Хотелось большего. Спустился губами по шее, оставляя влажные следы до ворота футболки. Он несмело поднял взгляд, спрашивая разрешение. И Антон сам поднял руки, помогая стянуть вещь. Арс мазнул по груди, аккуратно обходя светлые, едва видные волоски, лизнул на пробу розовый сосок, получая одобрительный стон. Рука, окольцованная множеством колец, забралась под футболку, скользя по спине покрытой тысячами родинками, оглаживая. Антон был худым, что легко можно было очертить рисунок ребер, проглядывающийся сквозь тонкую кожу. Поцелуями спустился по животу до ремня джинс, замер. Вид на Антона заставлял задерживать дыхание, смотря: на раскиданные золотистые локоны, на дёргающийся кадык от сглатывающие кома, на припухшие от поцелуев губы, на грудь, двигающуюся в ритме, на розовые ставшие соски со следами слюней. Он поднял помутневший от страсти взгляд, выглядевший, как блядская сексуальная фантазия любого гея. — Ты уверен? — накрыв бугорок ладошкой, спросил Арсений, который был на гране снятия всех тормозов. — Бля, не заставляй меня передумать, — этого было достаточно, чтобы воспринять как согласие. Страх отступил. Зазвенела бляшка ремня, выскальзывая, стянул джинсы с трусами не медля, Антон помог, приподнимая бедра. Арсений не очень любил минеты. Не так. Арсений не любил делать минеты. Это не гигиенично, доставляет удовольствие лишь одному и неудобно (то колени болят, то горло), а вязкая слюна спускалась по подбородку и груди. Но сейчас он не думал, коснувшись языком прижатого к животу члена, ощущая легкий масляно-соленый вкус. — Бля, — Шаст запустил руку в волосы партнера, не подгоняя. У Арса были свои фавориты в мужских членах. Он не любил маленькие, как в скульптурах античных авторов, размером с мизинец, но не любил и длинные, что пугали, не очень любил необрезанные, хотя такие были большинство, не любил с волосатыми яичками, что щекотали и раздражали кожу. У Антона был идеальный член. Среднего размера с красивым узором вен. Что удивительно, обрезанный. Пожарник (члены зависимости от головки делил на грибовидные и пожарники). Заскользил языком по стволу, оставляя влажный след, взял наполовину, стараясь не задеть зубами, втянул щеки. В темпе, помогая рукой, стал насаживаться. Антон не торопил, лишь стонал, когда язык скользил по головке. Арсений уже сам чувствовал, как болезненно напрягается член, нуждающийся в разрядке коснулся рукой сквозь ткань. Хватило несколько фикций, чтобы довести Антона до грани. Он был близок, запрокинул голову, цепляясь свободной рукой за одеяло, бедрами неосознанно водил на встречу, иногда слишком сильно давя на стенки горло. Слюна стекала по стволу и руке. Доведя до пика, он дрочил рукой, ловля каждый сгусток спермы. Сглотнул, не ощущая привычной горячи. — Бля, — изрек лаконичное Шаст, лаская рукой по свою груди, сбрасывая остатки напряжения. Арсений вытащил свой член под наблюдением цепкого взгляда, стал дрочить. На удивление, легко шло и даже не было привычного дискомфорта из-за отсутствия лубриканта. Антон так жадно смотрел, не отрываясь, с открытым ртом ловя каждое движение, как в порнушке, что Арс кончил, так быстро, как никогда.

***

Он сам не понял, как это произошло, в какой момент, он согласился перейти от сладких ласк до этого. Или же заснул, а Антон решил воспользоваться шансом, но факт был фактом. Шаст прикусывая чужое плечо, сняв кольца, прокручивал пальцы, вставив их в задний проход Арсения. Он редко был в принимающей позиции из-за того, что не все немногочисленные партнеры до этого, не всегда умели правильно растянуть и найти нужный угол, но сейчас, почему-то расставил ноги шире, скользя коленками по простыне, ни чуть не смущаясь, столь уязвимого положения. И когда просто поцелуи перешли в это? Нет, он не возражал. Просто не помнил. А Антон добавил еще один палец, наливая смазку, и Арс выгнулся на встречу, постыдно постанывая от удовольствия. Еще спустя несколько минут, мучительно приятной растяжки, Антон вошел сам, заменяя пальцы членом. Анальный секс — дело не простое и не всегда чистое. Но тут все шло хорошо, даже слишком. Никакого дискомфорта и боли, лишь чистый кайф. Антон быстро нашел нужный угол и темп, целуя в загривок. Комната наполнилась хлюпающими звуками, а воздух казался слишком густым, что его можно было резать. С каждой секундой удовольствие возрастало, напряжение росло, Антон взял чужой член, стараясь двигать кулаком в том же ритме. Слишком хорошо и Арсений был готов на все, лишь бы это не заканчивалось. Но оргазм настиг быстро, пуская электрический тон по каждой мышце. Как только он почувствовал, что темп сбился. Антон закряхтел, содрогнулся и кончил, прикусывая за шею, затягивая с собой Арса.

***

Казалось он закрыл глаза на пару минут, а может и час, сложно точно сказать. Голова кружилась и немного болела, как обычно после полуденного сна. Взглянул в окно, сквозь шторки, но солнце все еще держалось в центр неба, не двигаясь ни на миллиметр. — Антон, — легонько коснулся горячей голой кожи, будя напарника. Урывками он помнил, что-то между ними было. Поцелуи, поглаживания. Секс. Но это не пугало. Не сейчас. Не последствия, после. Сейчас хорошо, а дальше разберутся. — М-м-м? — не поднимая головы, промычал в подушку. — Антон, сколько мы спали? — тот недовольно перекатился, схватив телефон. Потребовалось значительно больше времени, чем требовалось. — Сейчас полдвенадцатого. — Ровно? — Да, — и снова повернулся, голову укладывая на прежнее место. — А число? — Пятнадцатое? — Не может быть, — он поднялся с постели, не укрываясь, совсем не стесняясь своей наготы, но после секса это было и глупо. Голова кружилась и он слабой походкой едва дошел до телефона. Разблокировал, но заставка и цифры на дисплеи плыли, живя своей жизнью. Он проморгался, но танец закончился не сразу. И правда, полдвенадцатого и не минуты больше. Скользящий палец не сразу позволил разблокировать экран графическим ключом. Залез на почту, кликая на последнее сообщение от Белого. Но текст плыл. Только последняя строчка была четкой и низменной, как и всегда в конце письма: «Детектив по сверхъестественным делам в городе Москве и Московской области. Руслан Белый». Он чувствовал себя человеком с дислексией. И прежняя паника настигла с новой силой. Липкий страх копился в груди, а опасность не просто дышала в затылок, уже была здесь и поглощала его, словно праздничный ужин. Ноги подкосило, то ли от головокружения, то ли из-за общего состояния беспокойства. Осел на пол, через пару минут, рядом уже был обеспокоенный Шаст, завернутый в легкое одеяло, поглаживая Арса по спине. — Что случилось? — спросил он нежно, заглядывая в голубые глаза. — Я, — он моргнул пару раз, подбирая ответ. — Не помню. Вот, он встал с постели, а через пару секунд уже сидит на полу, и почему-то страшно. Не просто страшно, он в панике. — Ты устал, тебе надо отдохнуть, — Антон помог встать, придерживая за руку, но почему-то страх не отступал, что-то внутри кричало о том, что надо хватать напарника и бежать, спасаться, но черт пойми от чего и куда.

***

Он ощущал приятные поцелуи на своей шее, закинув голову на подушку, Шаст ласково смаковали соленую кожу, слегка прикусывая. Арсений запустил пятерню в волосы, притягивая сладкие губы обратно в поцелуй, ловя заветную ласку. И как он до это мог устоять от подобного. Отстранился спустя пару минут, когда дыхание сперло, а чужие руки уже наминали полувставший член. — Подожди-пожди-пожди, — последние слова почти проглатывал, отстраняясь, Антон остановился, с вопросом смотря на Арса. — Что? — Надо напирать Белому. — Серьезно? — приподнял бровь, усмехаясь. — Вот о чем ты думаешь, когда у меня твой член в руке? Было так тепло внутри. Казалось, они вместе уже пару лет, и все именно так и должно быть. Антон ласковый и требовательный, Арсений гибкий и принимающий. — Что мы закончили. Сам знаешь, Москва не любит задержки. Ты писал ему вчера? — приподнялся на локтях, возбуждение слегка отпало, так каждый раз, если говорить о работе. И на коей черт, он решил сейчас об этом? Наверное, потому что в голове стояло твердое осознание, что так будет всегда. Они с Шастом. Пара без проблем, без нерешенных проблем, на островке спокойствия и гармонии. И можно отвлечься. — Да, кажется, — как-то неуверенно кивнул Антон. — Дашь телефон? — Угу, — Антон отдал смартфон напарника. На дисплее горели цифры: «11:30», и голову прошибло пониманием. То самое пресловутое чувство дежавю. Только сейчас что это не ошибка сознания, а реальность. — Антон, который час? — Не знаю, — пожал плечами, — полдвенадцатого. Арсений с трудом поднялся с кровати, его штормило, как на лодке, голова шла кругом. Идя к столу, прокручивал в голове одну фразу: «полдвенадцатого», чтобы не забыть. Схватился за край, чувствуя слабость. — Арс, что происходит? — шатаясь, поднялся и Шастун. — Это не реальность, — взял первую книгу, пролистывая страницы. — Что? — заломил брови домиком, требуя объясняй, которых не было. — Прочти, — отдал книгу. Но слов Шастун там не нашел, просто пустые страницы с редкими вкраплениями слов, бессмысленными, бегающими по строчкам. — Я… — Это сон, — перед глазами сверкали темные пятна. — Нет, я чувствую, — в провождении своих слов коснулся припухших губ от поцелуев. — А это? — Арсений с громким щелчок нанес пощёчину, тот больше из-за рефлекса сморщил лицо. — Нет, — погладил щеку, ощущая лишь легкий зуд, которая мерк на общей слабости тела. — Что это? — паника начал заливать грудную клетку. — Правильной вопрос, Шаст, — голос дрожал, он больше не мог держаться, осел у ножек стола, забирая собой стопку книг. — Это что-то, что мы искали. — Не вампир, — Антон оказался на коленях рядом, прикрываясь одеялом, то ли его тоже покидали силы, то ли решил поддержать. — Не вампир, — кивнул, подтверждая их общую глупость. Они убили невиновного. Нет-нет-нет. Так или иначе парнишка был монстром. Не стоит занимать свою голову этим сейчас. Арсений стал судорожно пролистывать страницы, пытаясь вычленить хоть строчку из общей массы белых листков с лёгкими кроплениями чернил. Листал по страницам и стопками, пока мог, пока сознание дает отпор сладким грезам. Но все было бесполезно. — Арс? — Арсений переключил внимание на Антона. У того глаза такие пустые и теплые. — Что происходит? — Нет, блять, Шастун. Не снова, — схватил за плечи, слегка тряся, что есть силы. — Прошу, вернись ко мне. Вернись, — слегка похлопал по щеке. И это помогло, туманность во взгляде стала отступать. Арс понимал, что это все игра его сознания, Антона нет рядом, то яд пытается запутать его мозг, отвлечь от важного. Но он велся, просто не мог по-другому, когда на тебя смотрят с такой нежностью и беспомощностью. Пусть это все иллюзия, но Арс спасет его даже здесь. — Арс, надо просыпаться, — он сжал его руку до бледных костяшек, но боли не было. Свободной рукой, Арсений смог открыть последнюю тонкую книжку в яркой обложке. Сказки, которые высмеивал Шастун. Глаза пробежались по танцующим строчкам, вычленив только содержание и бегающие черные кляксы. Гномы. Эльфы. Феи. Джины. И в голове что-то щелкнуло. Джины. — Джины! — он отпустил руку Шаста, все стало белеть, теряя контрастность.

***

Арсений и сам не понял, как смог вытолкать себя из сна, с трудом открывая тяжелые веки, находя себя в гуще леса, привязанный к дереву. Солнце, пробираясь сквозь деревья спускалось за горизонт. Это объясняло, почему он смог покинуть иллюзию, сутки завершаются, яд джина паразитирующий мозг ослабевает. У изгиба локтя вставлена иголка, что перекачивала кровь в специальный мешок. Дрожащей рукой, ощущая боль в каждой мышце, выдернул часть системы. Образовалась капля на месте входа. Арсений прижал руку к себе, чтобы остановить кровь, другой потянулся к башмаку. Не сразу сумев схватиться за ножны. Пару минут ушло на веревки, перерезав, мешком упал на землю, давая себе еще время, чтобы собраться силами. Сначала сел на колени, пачкая черные джинсы в грязи. Шаст оказался привязанный напротив, мертвецки бледный, и только по быстро бегающим глазам под веками, определил, что тот еще жив. Не сразу добрался до напарника на полусогнутых, в глазах стояли темные пятна, что просачивались и в иллюзию, но он полз, борясь со временем. Во второй раз веревка шла легче. Шаст упал в объятья, потеряв опору. Но не изъятая игла, не легкие хлопки по щекам, не приводили в чувства. — Шаст, прошу. Бля, Шаст, прошу, проснись, — в добавок кровь из того все еще стекала по руке струйкой, пачкая одежду. Он ощущал, как драгоценное время ускользает. Зайдет солнце, и зверь придет за своей добычей и им не спастись. Слишком слаб, чтобы дать отпор. Слишком слаб, чтобы помочь Антону. Беспомощность раздражала. Он сам не заметил, как соленые дорожки начали стекать по щекам. Может, это было с момента пробуждения, или сейчас из-за беспомощности вперемешку со злостью. Арс знал, что должен действовать. Внутренний кодекс прописывал оберегать каждого охотника, как члена семьи, бороться за жизнь. Но Москва диктовала совершенно другие правила. Если может спастись один, то должен спастись, бросив напарника. НИ рисковать, ни жертвовать, ни играть в героя. Арсений должен был действовать. Должен принять решение. И он оставив невинный поцелуй в макушке, перепачканной засохшей кровью и грязи, прошептал: — Я помогу тебе, Шаст. Обещаю. Вырывался из теплых объятий, опираясь на деревья, зашагал в сторону трассы, покачивая, и падая каждый раз сталкиваясь с ямами и ушибами, отбивая колени до синяков. Но каждый раз вставал, загоняя грязь под ногти, смахивая слезы, идя за помощью. На себя было все равно, он забыл о диких зверях, о том, что может наткнуться на джина. Думал лишь о нем. Главное было спасти Шастуна. Помочь, как и хотел изначально. «Лишь бы успеть. Лишь бы успеть», — повторял, как мантру.

***

— Джин, — записал Белый на бланки. — Мы направили группу охотников туда. Не переживай, они найдут монстра. Миссия на грани провала. Москва после вряд ли по голове погладит и премию выпишет. — Кто? — Групп из пяти. двоих ты знаешь. Захарьин и Матвиенко вызывались, — он кивнул, понимая, что друзья в безопасно. Осведомлен, значит вооружён. Надо быть на готовы прочесать лес ища берлоги, землянки или пещеры. Хотя их джин может оказаться современным любителем хороших апартаментов, с системой капельнице же разобрался. Но они справятся. — Это хорошо. — Почему Джин выбрал вас? Джины в основном обитают в западной и центральной Азии, и нахождение одного из них в Московской области очень запутало следствие. Существа, что нападают на людей, накачивая свои ядом, погружая людей в транс, выпивая кровь, накачивая ее эндорфином. Чистая радость без боли и горечи. У них аллергия на солнечный свет, поэтому свою добычу обычно тащат в пещеру, утром спят, а ночью кушают. Этот джин оказался хитрее, использовал современные блага, сцеживая кровь. Также падок на парочки, им легче подарить иллюзию счастья. Что там говорят? Миром правит любовь. Вот тебе и чистая радость, такая сладкая для джинов. — Понял, что мы близки к его поимки, и решил, как говорится, поймать двух зайцев. — Да. Логично, — щелкнул колпачком. — А что ты видел там? Всегда было интересно, какие иллюзии посылает джин, выживших немного, чтобы расспросить, единицы. А все статьи на арабском. — Семью, — соврал Арс, выдавливая улыбку. — Понятно. Думаю, мы закончили, Белый стал собирать бумаги обратно в папку. Арс лишь думал о том, что жутко хочет спать, с трудом держал глаза открытыми, обезбол играл не последнюю роль. Ему надо пару часов, а потом он расхлебает ту кашу, что заварил.