Метро 2033 - Самара

1 глава Начало. Дума главы Метро Меркулова Зовите меня Сид. Мне 26 лет, я - житель Самарского Метро, сотрудник Службы Охраны и Изысканий. Так-то, "по паспорту", я Семён Нардов. А также я-"неформал" по местным меркам, глава единственной в нашем Метро рок-группы. Я еще называю себя панком, из-за чего мой старший товарищ и командир моего охранного полувзвода, сорокалетний мужик Стас Птицын, в докатастрофном прошлом - рок-музыкант, смеется надо мной и говорит, что на никому ныне не нужном английском языке слово "punks" означало "отбросы". Я не спорю с ним, просто мне лично это название нравится.Я знаю, что лет за 50 до атомной Катастрофы Наверху, заставившей нас из Верхней Самары спуститься в Метро и начать жить здесь, существовала группа "Секс Пистолз"-основоположники панкизма. Но мне, по слабому знанию английского, преподававшемуся нам в Охране исключительно для специальных, "выживательных" целей, ближе слушать панков отечественных, русскоязычных - "Гражданскую Оборону" Егора Летова, "Комитет охраны тепла", "Политзэк" - на наших оставшихся после Катастрофы дисковых плеерах, подключенных к электросети Метро, ибо батареек к ним уже почти не достанешь, за 20 лет после Катастрофы они скисли даже на Поверхности...Невозможно у нас (ну, очень не рекомендуется) использовать и флэшкарты для воспроизведения музыки, хоть компьютеры в Метро и есть, но больше для охранных целей, и это не очень поощряется. Однако наша группа "Неправильные люди" репетирует регулярно, хотя и редко дает концерты - ну а где особо в Метро концертировать? Хотя на редкие общеметровские праздники нас зовут...Уже и то хорошо, что некоторые метровцы хотят слушать нашу музыку, а не тупо бороться за выживание. Так ведь и было больше чем полтора десятка лет -мы только боролись за то, чтобы выжить... Значит "жить стало лучше, жить стало веселей", как говорил один вождь докатастрофной России, колоритный такой дядька с усами...забыл как зовут... Мы, однако, в своих песнях не протестуем против общественного строя Метро, он, может, и не похож на довоенный, называвшийся "демократией", но при этом довольно справедлив, едой и одеждой мы обеспечены, ну и жильем, в которое переоборудованы бывшие технические помещения и часть перронов станций Метро. А как же иначе, если даже сейчас Наверху, в Верхней, или Старой, Самаре просто не выживешь, для выживания остались только наши девять станций одной линии плюс недостроенная десятая -"Крылья Советов", находящаяся на ответвлении. Там , кстати живут еще большие "неформалы", чем я, и в зону ответственности Службы Охраны она не входит. Ну, об этом позже... Еще две станции, ближние к Волге -"Московскую" и "Российскую" (ветка Метро в Самаре строилась с окраин, и к самой Волге, омывающей Самару, довоенные метростроители не успели выйти), пришлось забросить в дни Катастрофы, закрыв гермоворота "Гагаринской", недостроенную "Алабинскую" тоже, и мы до сих пор не знаем, что на них сейчас...В момент взрыва атомных бомб (на Самару их упало две - обычная и нейтронная) все люди, находившиеся в городе, погибли - либо от жара атомного пламени, снесшего исторический центр города, с портом, купеческими особняками и лютеранской кирхой, либо от тяжелых энергетических частиц нейтронной бомбы, упавшей на окраину, близ конечной станции Метро "Юнгородок".Уже после в Верхнюю Самару набежали банды мутантов и просто тронувшихся умом от облучения из пригородов и области и стали, грызясь друг с другом, жить в руинах мертвого города...Потом они перемерли от все еще высокой радиации. Мы - ну например, мой соратник и басист группы Андрей Сакалаускас, как барабанщик Артур и гитарист Дима, пытаемся вывести нашу мысль за пределы бетонных сводов Метро, воззвать к былому величию этих мест... К этому же стремится и моя мама Елена, учитель истории в школе на нашей станции "Кировская"(да, забыл, у нас же обязательное 6-летнее обучение) - она преподает нам историю Верхней Самары, как и историю довоенной России, а также вкратце историю других стран - до момента, когда в очень далеких отсюда Соединенных Штатах произошел военный переворот и - началась атомная война. Отец мой Степан Аркадьевич - ныне наместник Главы Метро Константина Ивановича Меркулова на станции "Кировская". Там мы нынче и живем - в оборудованном в одном из бывших технических помещений станции двухкомнатном модуле, с туалетом, душем и подогревом воды, что не такое уж частое явление в жизни обитателей Метро. Одна комната модуля - моя (я единственный сын у родителей), другая - родителей. Не дворец, конечно.. Но в условиях Метро даже его глава Меркулов вынужден жить по-спартански... Вообще после того, как два десятилетия назад люди вместо теплого, светлого и солнечного Города Наверху оказались закрыты в подземельях Метро, без света, отопления и еды, было очень трудно обуздать их страх и неуверенность - после того, как редкие цепи огоньков аварийного освещения на станциях возвестили спасшимся, что возврата в Верхнюю Самару, зараженную радиацией, в ближайшее время не будет. Дело было не только и не столько в радиации - исторический центр города, до которого Метро так и не достроили , все равно был сожжен атомным огнем. и в любом случае в эти руины лучше было не соваться.А вот вторая бомба, упавшая на Юнгородок (старожилы говорили, что среди его кварталов было что-то секретно-военное), радиации с собой как раз не принесла, но после ее падения в тех кварталах умерло все живое.Представляете - целые кварталы мертвых домов с гниющими трупами внутри, мертвые собаки и вороны на мостовой среди уже навеки застывших машин? А смрад, разносившийся над всем этим, представить можете?Это было кошмарно и непредставимо. Первые отряды Изыскателей, называвшиеся тогда Добытчиками, приносили еду новоявленным обитателям Метро из супермаркетов города, насквозь провонявшего мертветчиной. Только воздушные фильтры Метро, кроме средства транспорта являвшегося еще и объектом гражданской обороны города, частично избавляли спасшихся от этого запаха в Метро, снижая градус всеобщего кошмара. Но каждый раз, когда родители рассказывают мне что-то о тех днях, меня всего передергивает...Добавляет ужаса ситуации и то, что в первые дни Катастрофы спасшиеся в Метро варили уже слегка подтухшее мясо из этих супермаркетов и с заброшенных рынков в больших котлах в тоннелях и на перронах станций, добавляя свою весомую лепту и в без того царивший на станциях смрад. А было еще лето, август, мясо протухало быстро, но и за таким несвежим и плохо проваренным мясом в тоннелях выстраивались очереди, контролируемые вооруженными людьми...Горе и смятение людей тогда с трудом поддавались описанию, но наиболее смелые и активные люди, впоследствии составившие костяк Службы Охраны, уже тогда наладили резервное водоснабжение, которое и сейчас действует по всему Метро, и вода даже на более центральные станции подается именно от нас, с "глухой окраины", как кое-кто говорит, смеясь.Поначалу были и эпидемии кишечных заболеваний из-за плохой воды (и пищи тоже), но остатками лекарств из аптек Наверху их удалось ликвидировать.И сейчас реквизированные в аптеках еще тогда лекарства находятся на складах Медицинской Службы, как стратегический запас. Оттуда до сих пор реально получить не только анальгин "от головы", но и, скажем, "Де-Нол" для лечения язвы желудка. Хотя, наверное, эффективность их уже немножко не та... В тот, первый год, после Катастрофы, налаживали и электроснабжение Метро. На речке, откуда брали воду, по плану ГО еще до войны была построена резервная маленькая электростанция, и ее работу наладили, лампочек освещения на "Кировской" стало больше. Но тогда, уже в первую осень после Катастрофы (или просто Взрыва), мой отец уже стал главным на станции - спасшиеся ему этот пост доверили. Тем временем к нам дошли гонцы от Меркулова, бывшего интенданта Приволжского военного округа, укрепившегося на станции "Победа". Тот знал многое о стратегических резервах - военных и гражданских - города Самары, и передал отцу информацию, что аварийное энергоснабжение Метро планировалось до войны осуществлять от микроатомного(!) реактора. В результате он был найден в окраинном тоннеле на Спортивной , с помощью уцелевшего атомщика с Балаковской АЭС запущен в эксплуатацию и - чего-чего, а уж света у нас в избытке! Также, признав большую компетентность Константина Ивановича в плане знания резервов города, папа согласился быть его наместником, в коем чине и находится уже почти два десятка лет...А Меркулов тем временем укрепил свою власть на более центральных станциях и стал Главой всего Метро. Ставка же его так и осталась на станции "Победа", что для него, как для бывшего военного, весьма символично. Правда, ни моему папе, ни Меркулову не подчинилась группа спасшихся, которая в день Катастрофы ехала на стадион "Крылья Советов" - то есть на "Кировскую" и дальше уже поверху. Но именно тогда Мир Наверху перестал существовать, и болельщики заняли строившийся тоннель к "Крыльям Советов" и построенную больше чем наполовину одноименную станцию. Гонцам Меркулова они сказали:"Мы - болельщики и будем жить здесь в память о нашей команде. У нас все для этого есть". Они завели собственную охрану и команду Добытчиков и первое время жили, притаскивая еду Сверху. А вот потом они стали голодать, и отцу пришлось помогать им продовольствием. И сейчас они держатся независимо, хоть помощь иногда и принимают, но взамен делятся информацией о вылазках Наверх.. И пост их Охраны находится ровно на середине тоннеля между "Кировской" и их "Крыльями". Так что наши охранники доходят до этого поста в тоннеле, шутливо салютуют их Охране и возвращаются назад. Иногда кто - то из "болельщиков" хочет переселиться к нам на станцию, иногда кто-то от нас к "болельщикам". Ни Константин Иванович, ни мой отец тому не препятствуют. Да, отец мой, выходит, чиновник (как говорили до Катастрофы) весьма высокого ранга, но при высокой ответственности привилегий это ему дает мало. Наш жилой блок, где мы квартируем, стандартен, и многие папины подчиненные, с которыми он осуществляет власть на станции, живут в абсолютно таких же. Единственный элемент шика в комнате родителей - это плюшевый гобелен с оленем, который папа, сразу после Катастрофы участвовавший в рейдах Изыскателей , принес с поверхности. Может, еще настольная зажигалка "Ронсон", абсолютно у нас бесполезная (табака-то никто не производит) и ручка "Паркер" с вечным пером (к которой нет чернил), могут считаться предметами роскоши. И все! В нашей части Метро деньги как таковые не ходят, с "неформалами" с "Крыльев Советов" мы расплачиваемся едой и автоматными патронами. Но не складировать же эти патроны в нашей квартирке ящиками! В первый год после Взрыва отцу пришлось налаживать и снабжение питанием полуголодных и еще не полностью отошедших от шока обитателей нашей станции, а затем делать то же самое в отношении всех обитателей нашей ветки Метро (опять же, кроме "Крыльев Советов").Тогда были запущены грибные фермы (там стали разводить грибы вешенки, грибницу принесли от любителей грибоводства из Верхней Самары) и фермы свиные, куда согнали собранное с бору по сосенке стадо из сельских кварталов Города. Это, наверное, было зрелище - по полуразрушенному и пустынному городу с носящимся в воздухе ароматом мертвечины идут крепкие мужики в камуфляже и с автоматами и гонят стадо хрюшек! Вот чай, однако, для нас остался пережитком прошлого, почти недостижимым в реальности. Запас чая оказался вытащен из ближних супермаркетов Верхней Самары и выпит жителями Метро в первые годы после Катастрофы, а ведь чайных плантаций никто не заводил, правда? Поэтому сейчас, спустя 20 лет, вместо чая мы завариваем сушеные грибы - как те, которые едим, так и те, которые специально выращиваются во вспомогательном тоннеле нашей станции на стволах специально внесенных в Метро старых деревьев - чагу. Кстати, врачи из Медицинской службы говорят, что чага обладает противораковым действием, о чем отзывался один из писателей-классиков докатастрофной эпохи - Солженицын - в своем "Раковом Корпусе". Я его читал, библиотека из книг, принесенных с Поверхности, у нас есть...Медицинская Служба - самая "женская" по персональному составу служба нашего Метро - даже рекомендует у потреблять вместо чая именно чагу. Однако, выдачей грибов занимается Служба Жизнеобеспечения, которая обеспечивает всех жителей Метро вещами (в основном, конечно, приносимыми Изыскателями с Поверхности) по потребности и также - ежедневным трехразовым питанием всех работающих или учащихся. Но в их запасах чага есть не всегда... Охраняет же эту систему нашего жизнеобеспечения, как и весь наш установившийся за почти 20 лет уклад жизни Служба Охраны и Изысканий, возникшая из слияния Службы Охраны - обеспечивавшей поддержание внутреннего порядка в тоннелях Метро и Службы Изысканий - возникшей из групп храбрецов, которые искали в первые недели после Катастрофы в Верхней Самаре испуганных и нуждавшихся в спасении людей, а затем выискивали там, Наверху, вещи и предметы, необходимые для поддержания их существования. Есть у нас и Служба Образования - там тоже работают в основном женщины. Путем долгих и продолжительных усилий Меркулова, моего отца и наместников Главы на других станциях удалось во всем Метро к пятому году существования под землей наладить функционирование школ. Милые женщины (ни одного негативного воспоминания у меня не осталось о дамах-педагогах Школы) в течение всего шестилетнего курса обучали нас чтению и письму, математике, географии внешнего, полууничтоженного ныне мира и Верхней Самары с областью, истории довоенной России и мира и основным вехам истории Метро, математике и алгебре даже с начатками высшей математики (но это не для всех, а факультативно),а также физике.Суровые же мужики, ветераны Службы Охраны, обучали нас основам технологии (изготовлению предметов из металла и дерева, с заделом на починку коммуникаций Метро, и Обеспечению Безопасности Жизни, ведь любой из нас мог оказаться на Поверхности участником рейда Изыскателей или членом боевого отряда по борьбе с мутантами. На ОБЖ нам особенно нравились учебные "войнушки" проводившиеся в одном из бывших вспомогательных тоннелей, уходившем к депо.Там были оборудованы полосы препятствий и разбросаны бревна для постройки баррикад., валялись камни для метания. Класс разделялся на команды Изыскателей и мутантов и ... веселье начиналось. Запрещались только смертельные удары (а навыкам борьбы нас учили),ну, и автоматы были деревянные.К потолку тоннеля была подвешена наблюдательная клетка (чтобы камни не попадали) с лестницей вниз, где находился наш ОБЖист-наблюдатель. Он подсказывал нам приемы борьбы, а в случае совсем уж дикой свалки командовал "Стоп!". Но такое было редко, смертельных врагов среди учеников нашего класса не было, и удары наносились часто вполсилы. Однако отточить приемы борьбы это помогало! Есть у нас в Метро и газета, называющаяся просто "Боевой листок Метро" (как дань военному прошлому Меркулова, который в своё время практически в одиночку на ротапринте выпустил первый номер , чтоб его известиями успокоить очень недавно обосновавшихся в Метро граждан). Название газеты - также и ненавязчивое напоминание о том, что мы до сих пор как бы на военном положении, и призыв к сохранению армейской дисциплины. Газета выходит раз в неделю, в случае особых событий - и раз в три дня, и является главным информационным вестником Ставки Меркулова. Больше 10 лет назад для ее печатания несколькими отрядами Изыскателей был вывезен с Поверхности, из Самарского Дома печати наименьший из его станков - но все равно он был довольно тяжёлый! А в поисках бумаги отряды Изыскателей, исчерпав запасы Дома Печати, сейчас вынуждены шерстить по частным типографиям Верхней Самары - ведь их много развелось в последние 20 лет перед Катастрофой - в годы "капитализма и демократии". Есть у нас и система экстренного оповещения, провода этой радиосети проведены в каждое жилое помещение на станциях Метро, а аппаратная комната находится рядом со Ставкой Меркулова, под охраной его телохранителей. А мы, наша группа, стало быть, отвечаем за "культуру и развлечения населения". Их при нашем полувоенном образе жизни, действительно, маловато, и мы вносим, выходит, в пресный ход нашей жизни на грани выживания яркую красочку! Нам такая наша позиция нравится! Кто там "нам" — это я, солист нашей группы, Артур - бас - гитарист, Андрей - играющий на обычной гитаре, и Дима -барабанщик. Замышляем и компонуем наши песни мы обычно у меня дома, где обстановка располагает - в своей комнате над кроватью я наклеил портреты известных рокеров до катастрофного времени - группы "Битлз", "Роллинг Стоунз", бывших еще живыми до Катастрофы, а также Сида Вишеза из "Секс Пистолз" и Дженис Джоплин, Джима Моррисона из "Дорз", а из наших, российских - Егора Летова, группы "Ария", Горшка из "Короля и Шута" - этот - то умер всего за год до Катастрофы... А вот репетируем мы в Общем зале Собраний, устроенном в ответвлении технического туннеля станции "Победа". Туннель от пола до потолка перекрыт фанерной перегородкой, к которой примыкает сцена с трибуной, с которой обычно выступает Меркулов перед пришедшими его лично послушать, а в её глубине есть маленькая комнатка - реквизиторская, где мы храним наши инструменты. Константин Иванович Меркулов, узнав о создании группы, дал нам полную свободу действий, попросив лишь выступать с развлекательной программой перед людьми на Новый Год, 23 февраля, 9 мая - День Победы (этот праздник ему, как бывшему военному и жителю станции "Победа", особенно нравится), День окончания жатвы, когда мы снимаем с плантаций Метро урожай пшеницы - 31 августа, и 4 ноября - в День Единства. Все эти праздники, кроме августовского - наследники тех, которые праздновались еще в мирное время, при жизни Наверху. В праздничные дни мы поем и "советские" песни - песни того времени, когда Россия называлась СССР, и песни более позднего времени - эпохи "капитализма в России" - времени перед самой Катастрофой, и лишь потом собственный репертуар. Концерты же в другие даты состоят только из сочинённых нами песен, и их немало- за больше чем полтора года с момента создания группы мы напели на 3 альбома (если считать альбомом где-то 10 -12 песен). И постоянно сочиняем новые. Конкурентов у нас, во всяком случае, пока нет... А еще мы, члены группы, ходим в "качалку", чтобы держать себя в форме. По традиции, установившейся в Метро, каждый юноша по достижении 16 лет на 3 месяца отправляется на сборы в Службу Охраны. По-хорошему бы надо им служить больше, но ресурсы Метро ограничены, и пускать слишком много средств на прокорм рекрутов Ставка Меркулова не в состоянии. Поэтому службисты обучают их только основным навыкам, а затем, по прохождению курсов, недавний рекрут выбирает, идти ему в Службу Охраны или выбрать гражданскую специальность. Выбравшие "гражданку" каждый год в определённые, всегда одни и те же даты проходят двухнедельные сборы по помощи Службе Охраны. Поэтому физическую форму надо поддерживать всегда! Вот мы и качаем мышцы-как мы с Артуром из Службы Охраны, так и остальные "гражданские". Наша "качалка" находится у нас, на Кировской, и еще они есть только на Советской и Спортивной, плюс тренировочный зал для телохранителей Меркулова на "Победе". А еще есть у меня любимая девушка. Зовут её Лена, Лена Синицына. Живёт она с мамой Светланой Афанасьевной в одной из клетушек второго яруса близ края перрона нашей станции. Там только и есть, что две кровати, чудом втиснутая между ними тумбочка, стул и тусклая лампочка у потолка. Однако торцевая стена каморки от потолка до спинок кроватей заткана разноцветным кружевом — это Лена у нас такая рукодельница! И поэтому убогая, мрачноватая обстановка каморки начинает выглядеть романтической, возвышенной! Сама же Лена девушка такая же воздушная - тонкие черты лица, синие огромные глаза на пол-лица, тонкая и изящная фигура, нежные руки с тонкими пальцами. Странно, как ей удалось сохранить нежность этих рук при работе в одном из хозяйственных подразделений Охраны, когда надо было тягать тяжёлые мешки с нужными Охранникам, выходящими в рейд, причиндалами. Однако факт есть факт - руки у неё необычайно нежные. Она умеет играть на пианино - ну, конкретно сейчас она играет на моем синтезаторе, а до нашего знакомства, как она вспоминала, она училась играть на старом раздолбанном пианино. Её мама, еще нестарая, хотя и слегка одутловатая женщина с лучистыми морщинками в углах глаз, работает учительницей, ведёт домоводство и кулинарию (у нас в Метро для девочек эти курсы обязательны). Также она занимается и с самыми маленькими, из первого класса, ребятами. И подчас приходит домой очень поздно. Но её работа даёт ей важное преимущество. Ведь "девчачий" курс домоводства неразрывно связан с кухней, и поэтому "домоводам" официально разрешено приносить пищу домой, а не употреблять её строго в столовой! Да и кухни в жилище Лены и её мамы нет! А с Леной я вместе уже почти целый год. Мы познакомились после концерта 9 Мая, который наша группа давала для сотрудников Службы Охраны, и Лена, как сотрудница хозяйственного подразделения Охраны, там присутствовала. После концерта она не спешила уходить, тут-то я и встретился с ней взглядом...Мы разговорились. Оказывается, она пишет стихи, и она прочитала мне парочку. Потом намекнула, что справится и с синтезатором. Я сказал ей: "Ну, сыграй"! Она сыграла ... из "Оды к радости" Иоганна Себастьяна Баха. Я аж оторопел. А затем она исполнила "Лунную Сонату" Бетховена, и, уж чем совсем меня "добила" - чисто роковую вещь "Dire Straights" - "Дым над водой". И это - на синтезаторе! Я был потрясён - офигел просто...После всего этого не заинтересоваться этой девушкой было невозможно. Оказалось, она на четыре года младше меня, а на пиано-клавиатуре научилась играть после уроков домоводства - там в коридорчике рядом с кабинетом стояло невесть как попавшее в Метро пианино. Я его не видел, так как мальчиков домоводству не учат, и в тот коридор-выгородочку не заходил. Вот так мы заинтересовались друг другом, и по сей день мы вместе. После наших дежурств в Охране мы встречаемся, обычно у меня, так как все же отдельная комната, и я уже не знаю, как бы жил без ее взгляда, без обнимающих меня невесомых рук... У Артёма и Артура тоже есть девушки, милые им дамы сердца. А вот Данил, можно сказать, вдовец. Он плотно жил с девушкой, которая, одна из немногих женщин, служила в боевом подразделении Службы Охраны, была Изыскателем.Была она смелой, отважной, резковатой в движениях, с полуазиатским лицом - мать её была башкиркой. Звали её Ассой - ну, Асией по давно канувшему в Лету свидетельству о её рождении. Она была ровесницей Данила. Однажды ее отряд подвергся нападению вооружённых мутантов или просто бродяг в Верхней Самаре, и очередь из "Калашникова" прошила ей грудь. Её еще живую внесли внутрь Метро, и тут, возле дезактивационного переходника, она и умерла. По аварийному телефону Данилу сообщили о её смерти. Безутешный, он немедленно примчался и похоронил её в одном из технических туннелей, где уже почти 20 лет, как у нас обустроено кладбище. Рельсы там были сняты, голая земля - открыта... У нас в Метро до сих пор не так много продуктов, поэтому не привилась бытовавшая наверху до Катастрофы традиция приносить к праздникам, особенно церковным типа Пасхи, на могилы дорогим покойникам куски съестного. Но появилось другое - там и сям на могилах стали появляться предметы - знаки внимания, по которым можно легко установить род занятий покойного. На могилах сотрудников Службы Охраны появлялись гильзы или пули, иногда чеки от гранат, у сотрудников Медслужбы - трогательная розочка, скрученная из крашенных марганцовкой бинтов, у учителей - карандашик или тетрадный листок, у поваров из Службы Питания -ложечка, чаще всего чайная. На некоторых могилах встречаются православные иконки, на могилах граждан мусульманских национальностей - полумесяцы, пара-тройка шестиконечных "звёзд Давида" и даже один буддийский символ "Инь-янь" - покойный был не то бурятом, не то калмыком. На могилах двух упокоившихся за два десятилетия в Метро православных священников красуются внушительные железные кресты - как и подобает покойным духовным лицам... Религия вообще не слишком распространена в Метро, ибо мало кому удаётся достойно ответить на вопрос - почему добрый Господь так сузил пространство и снизил качество жизни нас, творений Своих? По Уставу Метро, введённому Меркуловым на втором году своего правления, она отделена от государства, коим подразумевается власть в Метро. У нас и сейчас есть пара православных священников, они венчают желающих вступить в церковный брак (таких немного) и желающих соборовать умирающих (таких тоже немного). В двух дальних штольнях Метро (одной на Советской и одной у нас на Кировской) оборудованы часовни, прихожан, опять же, немного. В такой политике сказывается личность Меркулова - человека светского, военного, для которого Устав Воинской Службы всегда был превыше церковных канонов. Его представители, кстати, тоже уполномочены регистрировать браки, но пары, живущие вместе давно, свой статус часто никак не регистрируют - им это жить не мешает. Малость другая ситуация у нас с метровскими мусульманами. Естественно, так как Россия была многонациональна, то в Метро нашло убежище и некоторое количество мусульман - сейчас их человек 120 - 150, думаю. Среди мусульман были и местные татары с башкирами, и переселенцы-кавказцы, и трудовые мигранты из Средней Азии - узбеки, киргизы, таджики. Они быстро организовались и уже чуть ли не в первый месяц жизни в Метро, поставив во главе одного спасшегося во время катастрофы муллу. И у них получилось. Мулла этот - Азиз-Бек - и сейчас является единственным муллой нашего Метро и главой единственной в Метро мусульманской общины. Он обладает в ней немалым авторитетом и печатает свои фетвы (указы для членов общины) и по - русски, и по - татарски, и по-башкирски (сам он родом татарин из Уфы). Вот только по-арабски он печатать литературу не может - в типографии не нашлось арабских шрифтов... И еще одно отступление от исламских канонов ему пришлось допустить...И это вам не "Аллах говорит языком арабским, ясным", как написано в Коране, это стратегически важно для выживания... Почти все мясо, производящееся в Метро — это свинина. А ИМ же её есть нельзя... Сейчас в Метро держат десяток коров, чтоб отпаивать их молоком слабеньких младенцев и раненых в рейдах Наверх Изыскателей -но и только...Азиз-Бек тут оказался гибким в своих помыслах и прагматиком по своей сути. Он через месяц после Катастрофы, представив дальнейшие трудности с пищей, объявил свою общину "находящейся в опасности", а в этом состоянии правоверному можно есть ЛЮБОЕ мясо и "любых гадов"- ну то есть лягушек, змей и ящериц вплоть до варанов, чтобы выжить. В таком статусе его община и живёт эти почти 20 лет. Дети мусульман питаются с нами в одних столовых. Вот так Азиз-Бек избавил руководство Метро от "пищевой" сложности. А сам он получил отрезок бокового тоннеля на Спортивной, где оборудовал мечеть и где правоверные собираются каждую пятницу и по мере необходимости, безо всяких ограничений. Но когда мы, Охранники, забиваем одну из немногих в Метро коров, то немалую часть её мяса завозим к ним на Спортивную, чтоб дать им возможность насладиться "халяльным" мясом. Слава Богу, несколько еврейских семей, оказавшихся в Метро, не настаивали на своём особом пищевом рационе. Все равно было и нескольким спасшимся в Метро калмыкам и бурятам. А вот для семьи старообрядцев, в полном составе оказавшейся при Катастрофе в Метро, их "отдельный" рацион был принципиален. И, не пожелав питаться вместе с "безбожниками-никонианами" и "басурманами", они просто уморили себя голодом...Увы, иногда такая "принципиальность" и любовь к старым догмам мешает выживанию... Ну а мы, мужчины от 14 до 60 лет, а кто в силах, то и старше, работаем, или, если угодно, служим в Службе Охраны или ее сельскохозяйственном подразделении. Там, где в подсобных и бывших оборотных тоннелях станций насыпана земля и под ярким светом электроламп (спасибо атомному реактору!) выращиваются пшеница, рожь, и даже сельдерей, лук и укроп. В другой части наших сельхозугодий размещены стойла, где выращиваются наши хрюшки и, как уже я говорил, десяток коров. Это - в тоннеле близ Гагаринской. Охрана отвечает и за уборку территории, и на станциях у нас "бедненько, но чистенько", пыли и грязи нигде нет, все жилые места на станциях вычищаются как минимум раз в неделю. Уж чем богаты, тем и рады...На перронах каждой из подведомственных Меркулову станций в два ряда стоят двухъярусные клетушки с фанерными, а кое-где и брезентовыми, стенками площадью где-то 10 кв.м. каждая, служащие жилищем для семей. Не царский дворец, но хоть что-то , какое-то укрытие со спальными местами...На каждой станции в конце перрона - столовая, куда все к определённому часу собираются отнести пищу своей семье или кушают прямо там. При столовой дежурят несколько курьеров, которые относят пищу больным или находящимся на дежурстве, выполняющим неотложные работы -в термосах, включая здоровые двадцатилитровые армейские, и судках с притёртой крышкой. На завтрак у нас обязательно суп и грибной либо из кореньев чай с кусочком хлеба, на обед ржаная, пшеничная или овсяная каша с кусочком мяса или (не всем) - печени, сердца или почек, на ужин - опять либо каша, но без мяса, или суп. Скудновато, конечно, но людей много, и такой ассортимент еды поддерживается уж десяток лет без сбоев, и в этом большая заслуга нашего Главы. Иногда Изыскателям для разнообразия удаётся добывать нечто съестное и с Поверхности, и после проверки на радиоактивность эти припасы разнообразят наш стол. Мой знакомый сорокалетний мужик Костя работает при столовой именно курьером по разносу еды и любит вспоминать, как будучи студентом, два последних лета перед Катастрофой он работал именно курьером по разноске пиццы. "Ну вот, - выражается он, - как работал я перед Катастрофой курьером по разноске еды, так и сейчас работаю. Только вот еда тогда была более изысканная!" Ну, пицца - это плоская лепёшка с запечённым сыром и колбасой - я знаю, что это такое, помню из детства, когда мы сидели в кафе, и мама заказывала мне нечто такое - с молочным коктейлем, как сейчас помню...Во взрослом же возрасте я такую ел один раз , когда мамина знакомая повариха тетя Клава, плюнув на условности , испекла плоский хлебец и разогрела его на сковороде, бросив в его середину мелко нарубленное, приправленное луком мясо и залив это дело постным маслом с Поверхности - да, было вкусно. Но часто в довоенной жизни пиццу приправляли майонезом, а где его взять в Метро? Еще она сказала. что некогда пиццу приправляли и оливками, указав на банку, в которой хранилась соль. На этой небольшой круглой банке было две надписи, выполненные тогда совершенно неизвестным мне алфавитом, как я впоследствии узнал - на английском и испанском - языке страны, откуда были оливки. Была и картинка плода, чем - то похожего на жёлудь без шляпки, которые я, начав работать в Охране, видел во время рейдов на Поверхность. А тоннели в нашем Метро чистые. В наших людях за годы единой власти в Метро удалось воспитать чистоплотность, и на рельсы Метро, кроме маленьких несмышлёных детей, никто никакой мусор не выбрасывает. Бочки - больше, чем столитровые, раньше вроде такие звались "баррель" и в них возили нефть или бензин - для сбора отходов стоят у туалета, который почти на всех станциях, кроме Гагаринской, располагается в противоположном от столовой конце коридора. Под туалеты отданы помещения, где раньше были диспетчерские пункты и комнаты отдыха метромашинистов. Ну, сейчас, это, естественно, "сектор М" и "сектор Ж", где сооружены помосты с отверстиями, под которыми стоят срезанные на верхнюю треть, что не особо тяжело было выносить, эти же самые бочки, в которые и отправляются "отходы". Потом бочки закрываются сохранившейся верхней крышкой, выносятся наверх и там опорожняются. Делается это специальной ассенизационной бригадой Охраны. Работа неприятная, но нужная, "ибо не ангелы мы, все в туалет ходим." Вот так... Часть людей на станциях живёт в переоборудованных технических помещениях - отдельных жилых блоках. Это в основном те люди, чья деятельность особенно важна для жизни станций и всего Метро. В их числе - и мой отец. Еще в таких блоках, но без санитарных удобств живут те, кто захватил их в первые дни жизни в Метро...да так там и затусовался. Такое положение как-то само собой узаконилось, хотя теоретически этих людей могут попросить "с вещами на выход" и перейти жить в клетушки основного зала станции. Но по факту такое за два десятилетия жизни в Метро уже лет десять как не случалось. Рельсы в тоннелях у нас поддерживаются в рабочем состоянии. Когда после Катастрофы люди обжились в Метро, нашими умельцами из возникавшей тогда Службы Охраны были разработаны лёгкие переносные ручные дрезины, каждая из которых, с ее лёгкой клёпаной рамой, сиденьями и велосипедным механизмом привода легко переносилась ее седоками - командой из четырёх человек. Это было важно, так как при Катастрофе на трех участках, причём на разных - и на правом, и на левом путях - застряли поезда, и они именно там, где застряли, по сей день и стоят. На Победе и Спортивной поезда встали, чуть не доехав до этих станций, в них живут люди (какая - никакая, а дополнительная жилплощадь!).А на Гагаринской поезд остановился из-за отключения электричества, уже миновав станцию и прямо перед закрытой в тот момент гермодверью! Поэтому этот поезд в связи с необходимостью охранять гермоворота использует Служба Охраны, там её наблюдательный пост и склад снаряжения. Там есть и используемый Охраной лаз наружу, поэтому могут быть попытки прорыва внешней нечисти и мутантов к нам в Метро (хотя пока ничего подобного там не происходило). А у нас в тоннелях никакой нечисти пока не завелось. Правда, те матерые, старше сорока лет, мужики из Охраны, с которыми я хожу в рейды по тоннелям, говорят, что раньше крысы, то и дело шмыгающие мимо нас в тоннелях, были заметно меньше. Да, иногда еще бьёт по ушам и вселяет в душу страх ультразвуковая трель летучей мыши. Они как раз и гнездятся в тоннелях, питаясь червями, выползающими из стыков стен и тараканами, которых тоже много в Метро (хотя на станциях мы их время от времени травим). Так что в стандартной форме Охранника - черном или пятнистом камуфляже, куртке и берцах (или просто крепких ботинках) и с фонарём в руках по тоннелям можно перемещаться безопасно, и даже с комфортом, так как аварийное освещение из цепи лампочек под потолком там уже есть - оно было протянуто после пуска аварийного реактора вскоре после Катастрофы. И жители станций могут спокойно там проходить-надо только спросить сегодняшний пароль у охранника при выходе со станции и назвать его охраннику при входе на соседнюю. Но желающих путешествовать без нужды мало - ведь надо идти долгие километры в тусклом свете ламп, оглядываясь, не едет ли дрезина Охраны - и тогда вжаться в стену. И при этом под ногами у тебя что-то шмыгает и над головой что- то летает. Брр, неприятно. Поэтому гражданские ходят по тоннелям почти исключительно по делу. Вот так и живём, а что поделать? В районе Юнгородка (то есть фактически над моим обиталищем, там, где упала не атомная, а нейтронная бомба) выйти на Поверхность и поселиться в принципе можно, но как держать оборону от мутантов и бродяг, как обогреваться, и хотя бы умываться чем? В Верхней Самаре все разрушено. А в Метро худо -бедно есть и свет, и тепло, и ясно где жить, и как., и ресурса реактора хватит еще лет на десять... А вот над Алабинской, самой близкой к центру станцией, которую чуть - чуть не успели достроить, поселиться не получится еще лет 80, там уже зона поражения обычной атомной бомбы, и радиация там ого-го...и еще кое какие проблемки есть... А я частенько вспоминаю тот кошмарный день, когда Мир Наверху исчез, и я (слава Богу, что и с отцом, и с мамой) оказался в Метро. Хоть мне и было всего шесть лет, помню я его хорошо... Тогда стоял ранний август, и в Самаре было удушающе жарко. Не спасали даже протекающая через город могучая река Волга и её приток Самарка - их освежающего влияния почти никак не ощущалось. У моих папы и мамы я был, да и остаюсь, единственным ребёнком. Квартира моих родителей была маленькая, она находилась в одноподъездной, серой, стоявшей подобно поставленной на попа костяшке домино недалеко от метро "Юнгородок" многоэтажке. Каждый её этаж представлял из себя коридор, куда по обе стороны от лифта выходило около сорока квартир. Наша квартира была однокомнатной, где единственная комната служила и спальней, и гостиной, и столовой. Но мне хватало там и территории, и любви родителей. Помню покрывавшие стены комнаты голубенькие обои, гобелен "с оленем" на стене напротив моей кровати, саму эту мою еще детскую кровать с ограничивающими мою "свободу упасть" решетчатыми планками. Осенью папа обещал заменить её на "взрослую", хоть и маленькую. С моей кровати мне был виден диван, днём превращавшийся в своего рода трёхместное кресло, столик на колёсиках, на котором мама привозила еду. На диване, перед телевизором, родители любили сидеть, обнявшись, и пить крепкий кофе, чей запах я запомнил навеки (а в Метро его нет!). Темно-жёлтые обои в кухне гармонировали с цветом корочки часто выпекавшихся мамой пирогов...мм..., как было вкусно... В то лето я, закончив ходить в детский садик, бурно запросился в школу. В общем я был еще "маленький", но уже достаточно развитой, и уж очень туда хотел. В результате мама договорилась с директором гимназии о тестах в середине августа, по результатам которых меня примут, если я готов. Но...мир не дожил до этих тестов десяток дней... А в ТОТ ДЕНЬ мы поехали на Кировскую (там был деловой центр нашей части города) купить мне тетради, альбомчики, ручки с карандашами, сводить меня в кафе, чтоб я порадовался...Помню, как мы - папа в джинсах и маечке, мама в лёгком сарафане, я в шортах, рубашечке и сандаликах - стояли на открытой платформе конечной станции Самарского Метро "Юнгородок". И мы еще совершенно не знали, что в стране -"светоче демократии" из другого полушария - США - произошёл той ночью военный переворот, и прорвавшиеся к управлению ядерными ракетами генералы - "ястребы" запустили по России, союзной с ней Белоруссии и Китаю множество ядерных боеголовок. Системы космической обороны России и Китая не пропустили большинство их до своей территории, но и оставшихся хватило, чтобы обширные местности превратились в выжженную пустыню. Ответный удар тоже был нанесён, и обширные места в Европе и самих Соединённых Штатах Америки тоже стали такой же пустыней. А вот ТОГДА...Поезд уже был подан к перрону, двери открылись, и именно тогда завыли сирены Гражданской Обороны и резкий голос из уличных репродукторов возгласил: "Граждане, в городе Самаре объявлена Атомная Тревога! Внимание, директива "Атом"! ("Атом", как я потом узнал, было ключевое слово для осуществления МЧСниками и службами гражданской обороны города целого ряда защитных действий. Толку, правда, от них оказалось мало). Всем оповещённым укрыться в убежищах (далее последовало несколько адресов), в подвалах домов, на станциях Метрополитена города Самары. Внимание, чрезвычайная опасность!" Услышав такое, народ с вытаращенными от страха глазами ломанулся штурмовать поезд. Несколько человек были повалены в дверях и с трудом отползли от дверей вагона, несколько стёкол было выбито при штурме. Некоторые женщины прорывались вперёд из дверей, орудуя зонтиками как дубинами (утро, видите ли, было с дождичком, солнце выглянуло чуть потом).Один дядька в очках, влетев в вагон пулей, приложился переносицей о поручень, сломал нос, вдребезги разбил очки и пронзительно закричал... Другую немолодую грузную даму во время штурма толкнули вбок и она боком плюхнулась на перрон , тонко завыв и схватившись за бедро - очевидно, сломанное - и не смогла подняться. Так она и осталась сидеть на перроне, держась за бедро и тоскливо глядя вслед уходящему поезду. Мы влетели в тамбур последнего вагона, я даже каким-то чудом пробился к боковому стеклу. Поезд тронулся и уже почти въехал в тоннель, ведущий к "Кировской", и тут я увидел, как по краям путей вздыбились клубы пыли, как взвился откуда-то сбоку над путями листок обычной белой бумаги и.. вспыхнул ослепительным жёлто-оранжевым светом, испепелённый световым потоком от "обычной" ядерной бомбы. И жалкой паутинной тенью, рассыпаясь в прах, приземлился на пути позади уже скрывавшегося в тоннеле поезда. Я тогда подумал о той грузной даме. Брр... и еще ведь никто тогда не знал, что на Юнгородок упадёт "нейтронка"...Затем я увидел, как закрываются две толстенные створки гермоворот Метро, отделяя уже навсегда тоннельную часть путей от открытой, спасшихся от погибающих... Вот так мои родители в их лёгкой одежде, растерянные и обескураженные, очутились во тьме тоннелей Метро. А ведь уже скоро наступила осень. И им вместе с остальными спасшимися в Метро пришлось бороться еще и с холодом... Старшие Изыскатели потом рассказывали, что с Юнгородка успел стартовать еще один поезд. Но он уже впрямую попал в ударную волну от "обычной" ядерной бомбы, и в поезде выбило все стекла. Кого не сильно посекло осколками , того ослепил световой поток от той же бомбы. И в довершение их накрыл поток тяжёлых нейтронов от приземлившейся чуть сбоку от Юнгородка, в сторону района Красная Глинка, нейтронной бомбы... да и сам поезд налетел на уже закрывшиеся гермодвери. В общем, у пассажиров ТОГО поезда уже не оказалось ни единого шанса выжить...Первые Добытчики, вышедшие на Поверхность для пополнения припасов недели через две после Катастрофы, видели их довольно сильно погрызенные крысами останки в вагонах... Потом этот поезд частично разобрали, чтоб дать свободный доступ к проходам у гермоворот, но его дальние вагоны так и стоят на путях, и в них еще можно видеть жёлтые кости жертв той уже давней катастрофы. А вот наша семья очутилась в Метро, в неверном свете аварийных ламп, в тесноте, полуголоде, анархии и неопределённости хоть чего-нибудь... Что было дальше, я уже рассказал...