Древний хаос

— Инганнаморте! — Виктория хмыкнула, недовольно открывая глаза, которые сразу же прикрылись от яркого сияния солнца и голубых рассерженных глаз напротив. — Я уже десять минут тебя бужу. Ты в спячку впала? — Сама виновата. У тебя кровать слишком удобная, — девушка протерла глаза, соскальзывая на пол. — Куда пойдем? — Никуда. Зевс опять нахально обходит договор, заключенный между девятью мирами, и терроризирует маленькое государство. Мы с Тором отправимся к нему… — Хела, уже будучи встревоженной и нервозной, громко выдохнула, закрыв глаза, а после посмотрела на Викторию. — Ты останешься с Лафейсоном. — Ох, как славно. Мы давно не веселились. — Вот этого я и боюсь. Послушай меня, — богиня подошла к ней, и обхватив руками ее щеки, пристально смотрела в карие глаза с невиданной боязливостью. — Ты обычный человек. Для тебя даже падение из-за криво постеленного ковра может означать конец жизни. Пожалуйста, не делай глупостей. Держись около Локи. Будь в Асгарде… — Хела, ты преувеличиваешь. — Когда я оставила тебя в последний раз одну, ты практически умерла и попала в плен к моей идиотке матери. И тогда ты была вампиром. Еще возражения? — Королева увидела каплю понимания, которую ей все-таки удалось донести. — Если с тобой что-то случится, я не переживу. Как бы абсурдно это не звучало. Ты понимаешь что я говорю? — Да. Я поняла. — Я постараюсь вернуться как можно скорее. Богиня улыбнулась, быстро чмокнув ее в губы, а после скрылась за дверью. Виктория медлительно провела утренние процедуры, после чего надела атласные брюки с обтягивающим белым пуловером и вышла из комнаты, где сразу же наткнулась на Локи. — Я как раз к тебе шел. Прогуляемся? — Ну пойдем, — она усмехнулась, после разглядев его замученный внешний вид. — Знала бы что все так официально, то подобрала бы другую одежду. Ты чего такой кислый? Черные волосы неестественно растрепаны, галстук сбит, а его брови постоянно нахмурены, будто он пытается не закрывать глаза и не погружаться в сон. Лафейсон оглядел себя, со смешком поправив галстук. — Моя сестрица пять минут говорила что мы с тобой должны делать. А что не должны она говорила ТРИДЦАТЬ минут. Виктория засмеялась из-за резко изменившейся интонации на истеричную. — Рада, что эти наставления упали на твою долю. Куда мы идем? В бар, надеюсь? Лафейсон серьезно оглядел ее, помотав головой. — Нет. Нельзя. — Серьезно? Хела тебя так запугала? — Она не запугивала. Просто ты сейчас действительно слаба. Я, как и она, не выдержу если что-то произойдет, — увидев ее раздраженный взгляд, он поспешно продолжил, понимая, что игры в дочки-матери ей уже надоели. — Как только ты вернешь силу, я обещаю, что мы закатим вечеринку века. — Ха! Смешно! Эта сука могла наврать. Вдруг я вообще вампиром не стану? Клянусь, если так произойдет, то я выпрыгну в окно. Такого позора вынести я не смогу. — Не посмела бы солгать. Хела видела заклинание. Она разбирается в черной магии. Пожалуйста, доверься мне. Всем нам. Виктория закатила глаза, проглотив приближающуюся агрессию. Когда Лафейсон довел ее до террасы, они сели за стол, куда сразу же принесли еду для Виктории, а также две разных фляги с вином — крепкое и минимально крепкое. Лафейсон наполнял бокалы, наблюдая за молчащей Инганнаморте напротив. Удивительно, что негатив может витать в воздухе даже тогда, когда она молчит. Видимо, это еще одна способность — осуждать ни говоря при этом ни слова. — У меня для тебя приятный сюрприз. Локи сделал глоток вина, оценивая ее реакцию. — Какой же? Виктория отвлеклась от еды, но услышав непонятный звук справа, она посмотрела, увидев знакомое существо. — Виктория, здравствуйте! Это я, Пласид… помните? Вы так меня назвали. А потом спасли от… я тогда служил… — Конечно, я тебя помню, — она улыбнулась его доброму виду, который шел вразрез с его внешностью убийцы. Он неловко держал в руках какой-то молоток, прижимая его к себе, совсем как школьник, стоящий у доски с учебником. — Присоединяйся к нам. Посиди немного. — О, нет, что вы… это слишком. Я не могу сидеть с Принцем и Королевой. Инганнаморте громко рассмеялась, махнув на него рукой. — Я злостный кровосос. Он аферист. А ты глупый демон. Видишь какая компания образовалась? Бери стул. Локи наблюдал за его реакцией, и к удивлению, ее фальшивое оскорбление было принято как комплимент. Демон расцвел, практически смеясь в ответ. Когда Пласид присоединился к ним, они оба чувствовали смятение и неловкость, исходящую от него. Как можно настолько унизить, уничтожить личность, несомненно, которая у него есть, чтобы демон не мог позволить себе даже просто находиться в чьей-то компании? — Должна извиниться перед тобой, Пласид, — на это заявление его глаза стали округлыми, также как и глаза Локи, — я не навещала тебя. Не буду врать что у меня не было времени — оно было. Но дерьма за эти дни навалилось много. — Конечно-конечно! Я все понимаю. Но, признаться честно, я вас очень ждал. Виктория поджала губы, размышляя о том, что именно поэтому он уделил внимание их знакомству. Пласид думал что она забыла про него. — Когда все наладится, друг мой, я буду навещать тебя. Чем ты занимаешься в Асгарде? Все ли нравится? — Да. Я отвечаю за точку холодного оружия. За его хранение. У меня все по полочкам. Все ровно и чисто. Мне нравится мои новые обязанности. Я даже могу выходить и общаться с другими. Виктория переглянулась с Локи, на лице которого была та же эмоция — жалость. Он радуется самым обычным вещам. — Тебя никто не обижает? — Лафейсон заполнял бокалы и спросил его, после чего они оба пристально наблюдали за его реакцией. — Нет! Здесь меня никто не презирает. Некоторые солдаты поинтересовались моей прошлой службой. Не знаю почему, но после этого они расстроились. — Потому что та ведьма полнейшая мразь. Тебе следовало плевать ей в лицо каждый раз, когда она унижала тебя. — Ох… я бы никогда не смог так, Виктория. — Пласид, никому нельзя относиться к тебе плохо, — Лафейсон вдруг стал серьезнее, заглядывая в его глаза, усиленно скачущие между богом и вампиром. — Такое может позволить только челядь, не знающая собственных прав. — Относись к человеку так, как он относится к тебе. Ладонь должна превратиться в кулак в ту же секунду когда твое достоинство под угрозой. Ты понимаешь? — Да… — он неловко смотрел по сторонам, чувствуя давление. — Думаю он не понял часть про ладонь. Виктория выдохнула, и запастившись спокойствием, вновь продолжила. — Смотри, демон, — она стала объяснять на руках. — Открытая ладонь символизирует доброту, наивность, уязвимость. Когда ты говоришь со мной, Локи, Королевой, Тором, и любым другим человеком, который относится к тебе хорошо — ты отвечаешь тем же. То есть, твоя ладонь открыта, как и твоя душа, как ты сам. Начинаешь понимать? — Кажется, что да. Да. — Но когда ты чувствуешь агрессию в свою сторону, оскорбления, или вовсе физическое насилие — ладонь превращается в кулак. Ты сразу должен соответствовать отношению, которое к тебе проявляет злодей. Ты, Пласид, должен давать отпор. И ни на секунду не сомневаться в этом. — Да! Теперь я понял! Я буду давать отпор. Локи фыркнул, чуть ли не подавившись вином. — Только не давай отпор кому попало, — увидев приподнятую бровь Виктории, он развел руки. — Что? Вдруг он понял все буквально… — Заткнись, мошенник. А то он тебе отпор даст. Клыки его видел? Локи весело закатил глаза, больше не желая спорить. — Мне пора идти. Меня ненадолго отпустили. Мой перерыв составляет около десяти минут. Виктория протянула ему руку, которую он сразу же пожал с улыбкой. — Пока, работяга. Он помахал, а после быстро удалился. Бог проследил его взглядом, поворачиваясь к Виктории. — Милый парень. Но он меня пугает. Глаза у него кровожадные. — Тебя бояться больше надо. Они у тебя плутоватые. Инганнаморте встала из-за стола, направляясь во Дворец, пока бог доставал ее вопросами. — Что значит плутоватые?!

Олимп

— Какого черта, Зевс? — вскочив со своего места, Одинсдоттир оглядела круглый стол, состоящий из предводителей государств. — Ты пытаешься сказать всем нам, что это не ты напал на Альвхейм, где все увидели горящие следы от молний? Ты правда настолько тупой или ты нас таковыми считаешь, жалкое напыщенное создание?! — Я согласен с выражениями Богини Смерти. Кстати, как всегда грубо и прямо в лоб. Люблю такое, — Грандмастер ухмыльнулся, после обращаясь к остальным. — Он должен понести наказание. — Как ты меня назвала, богиня? — Зевс, красный и разъяренный, встал со своего места, горделиво расправляя плечи. — Ты еще и глухой? — Тор встал рядом с сестрой, начиная раздражаться и сжимать кулаки, искрящиеся маленькими молниями. — Ты потерял всякое уважение, Зевс. Разве ты забыл на что я способна? И о тех кровопролитных войнах между нашими мирами? — Это было в прошлом. Все давно изменилось. — Если ты веришь в неповторимость, значит плохо знаешь историю. Я бы могла стереть тебя и твой Олимп, после смахнув, как ненужную пыль, лежащую под ногами. Это было бы в радость. Зевс зарычал, сжимая кулаки, и сделал шаг вперед. — Друзья, давайте мы успокоимся. У нас заключен Мирный договор. Артемида, подруга Хелы, и одна из немногих, кого богиня не ненавидела, встала между ними. Но Королева даже не обратила на нее внимания. Богиня охоты начинала жалеть, что здесь нет Виктории, ибо рядом с ней Хела была удивительно молчалива. В это время Медуза наблюдала за ссорой, сцепив руки у груди. — Если это поможет, то никто не знал замыслов этого дебила. Артемида фыркнула, и подумав, что разговор сбавляет яростные обороты, она отошла за спину богини, вставая рядом с Тором. — Ты такая нервная, Хела… — услышав странную перемену в голосе мужчины, который теперь выглядел слишком сладко, как в те времена, когда пытался затащить ее в постель. — Проблемы в личной жизни? Ах, не могу тебя понять, к счастью. И ты бы не знала бед, если приняла бы мои ухаживания. Но теперь ты имеешь то что так хотела. Мерзкое создание, именуемое вампиром, да? Ее смерть принесла бы облегчение всем нам. Ведь из-за нее ты уничтожила целую планету? — Зевс зарычал, агрессивно наблюдая за ошарашенной богиней. — Ты сделала это ради любви. Хела, которую мы все знали, никогда не пошла бы на поводу у какой-то там Мидгардианки. Ты становишься мягкой. Слабой. За что тебя уважать?! — Твою мать… — Тор прошептал, чувствуя, как рядом с ним задрожала Артемида. — Вот как? — Хела гневно прошипела, после чего провела руками по черным волосам, и увидев ее шлем, все вскочили с места, не понимая что делать. — Тогда я покажу зачем меня нужно бояться. Метнув толстое лезвие в грудь Зевса, он от резкости опешил, отлетев в сторону и проломив собой толстую стену. Хела замахнулась еще раз, теперь отправляя сразу несколько клинков в его тело. Зевс зарычал, сверкая синими глазами, и рывком вскочив, побежал в сторону богини. В руке бога появилась острая золотая молния. В руке Хелы черный кинжал. — Началось веселье. Их бы ко мне на арену. — Заткнись, Грандмастер! — Тор закричал, и посмотрев на сестру, он увидел, что они оба находятся в воздухе, замахиваясь на друг друга. — НЕТ! Тор ошарашенно посмотрел на Артемиду и грубо толкнул ее на пол, прикрывая собой. Помещение озарилось ярким светом. Огромный деревянный стол с грохотом разлетелся на щепки, вонзаясь в стены и заставляя их трещать. Все закрывали голову руками, панически оглядывая разрушающуюся комнату, которая каждую секунду становилась все более ветхой из-за вражды богини и Зевса. Хела уклонилась от очередной молнии, левитируя в воздухе, после чего нанесла удар ногой в грудь. Зевс вылетел из комнаты, унося с собой стальную дверь. — Хела, остановись! Мы найдем другое решение! Богиня отправила брату ледяной взгляд. — Я уже нашла. Его смерть. Богиня решительно пошла вперед, выходя в Тронный зал. Тор стал подниматься на ноги, и посмотрев на рушащийся потолок, он ахнул. — Все на выход! Быстрее! Предводители выбежали из комнаты, каждый из них ненавидел выходку Зевса, ведь теперь под угрозой войны сразу все государства. Тор и Артемида выбежали в зал, наблюдая за неутихающей битвой. Бог видел, что Зевс успел поранить Хелу, но сам выглядел не лучше. — Мы собираемся их останавливать? Или будем делать ставки? — Грандмастер завороженно наблюдал за битвой, как всегда не особо волнуясь. — Если будем, то надо быстрее. О, смотрите, она теперь играет по крупному! Я за Хелу. — Что же она творит?! — Артемида ошарашенно прижала руку к груди. — Здесь сейчас все рухнет! Одинсон зарычал, смотря как старшая сестра вырывает двадцатиметровую колонну и кидает в Зевса, попутно уничтожая остальные. После богиня сразу же перемещается к богу, начиная избивать его руками, и нарушать общепринятое правило — не бить лежачих. Глаза Тора засветились, как и кулаки, находящиеся под опасным напряжением. Он подпрыгнул, ударяя молнией и Зевса, и Хелу, которая отлетела в сторону, раздраженно смотря наверх. — Довольно, Хела! — он встал в центре между ними. — Уйди, Тор. Он проигнорировал ее злостное рычание, еще сильнее сжав кулаки. — Хела, убив Зевса, ты сделаешь ему одолжение. Нарушители должны страдать, разве это не твои слова? — Артемида медленно подходила к ней, выставив ладонь вперед, но Королева отбила ее, опять смотря на Зевса. — К тому же, ты ставишь под удар Викторию. Асгард перестанет быть безопасным местом. Начнется война. — Она права, сестра. Мы можем придумать что-то лучше этого, — он обвел рукой Тронный зал, который теперь похож на разруху. — Например, отправить его в тюрьму. Остальные поддержат, я увере… — Наивный мальчишка. Я бог, а ты лишь подобие. Зевс отхаркнул кровь, застрявшую в горле, и начал вставать. Хела пронзила его живот кинжалом, даже не поворачиваясь в сторону. Остальные подошли к ним, осматривая раздраженного Зевса. — И так… будем голосовать, м? — Грандмастер потер руки, оглядывая присутствующих и дрожащую от бешенства богиню.

Асгард

Локи и Виктория сидели в библиотеке, медленно потягивая вино и читая книги. Они хватались за разные жанры, то высмеивая содержимое, то утопая в интересе. Инганнаморте лежала на спине, закинув ноги на Лафейсона, ожидая что он прочитает дальше. Он громко усмехнулся, начиная зачитывать с противной сладкой интонацией. Виктория смотрела в потолок, но могла знать как выглядит его ухмылка. — «Теперь я не различала ничего, кроме ее горящих глаз. Широко распахнутые, они надвигались на меня, приблизились к самому лицу… и вдруг грудь мою пронзила острая боль, как будто в кожу на расстоянии дюйма друг от друга глубоко вонзились две иголки. Свет выхватывал из темноты женскую фигуру, стоявшую у изножья кровати. На ней было просторное темное платье. Она стояла неподвижно, как каменная статуя. Казалось, она даже не дышит» Инганнаморте закатила глаза с громким фырканьем, приподнимаясь на локтях. — Серьезно? Ты решил мне Кармиллу прочитать? Стоит ли мне найти Скандинавскую мифологию? — О, так ты читала уже этот роман? — он рассмеялся, откладывая книгу на стол. — Хелу тоже по ночам кусаешь? — И не только кусаю, друг мой. — Ты противная. Мне нравится. Виктория рассмеялась, вставая с дивана. — Вино закончилось. Я принесу. — Давай лучше… — Отдохни, а? Он поджал губы на раздраженную интонацию, недовольно оглядывая спину подруги. — Быстрее. И не болтай ни с кем. И не обзывай никого! Виктория направилась в винный погреб, все еще закатывая глаза на всеобщую обеспокоенность. Она зашла в помещение, довольно делая вдох. Здесь пахло древесиной, в перемешку с богатым насыщенным виноградным запахом. Она подошла к стойке, взяв в руки флягу, которую пил Локи, но найти «ослабленное» вино для себя оказалось труднее. Здесь слишком много места и деревянных полок с бочками. Услышав звук открывшейся двери, и мимолетом взглянув на блондинку, Виктория продолжила искать вино. — Горничная, ты в курсе где хранится некрепкое вино? К ее удивлению, в ответ она получила ледяную интонацию. — Нынче дела плохи? Приходится пить алкоголь послабее? Виктория задрала бровь, теперь все внимание было приковано к девушке, которая выглядела слишком дерганной. Ее глаза постоянно смотрели в ее. — Ты меня с кем-то путаешь? — Нет. — Тогда почему такая смелая? Горничная выдержала паузу. — Потому что я тебя ненавижу. Инганнаморте опешила, после начиная смеяться, и поняв, что та не шутит, она поставила флягу на полку, теперь готовая к диалогу. Глаза горничной были будто опаленные наэлектризованные провода, сверкали болью и яростно блестели. Ее руки были сцеплены за спиной, как и у остальной прислуги. — Вот это заявочка. Я даже не знаю кто ты. Чем я так обидела тебя, м? — Какая же ты сука. Ты, видимо, никогда не беспокоишься ни о ком кроме себя, — ее дыхание сбилось, даже с приличного расстояния Инганнаморте могла это услышать. — Ты вывернула шею моей подруги и оставила ее лежать в коридоре. — О… — Виктория осмотрела горничную, слегка выпячив губы, почти стараясь подобрать слова. — Мне жаль, девочка. Такое случается. — Случается?! Ты убила ни в чем неповинного человека! Как это возможно? Я страдала все эти месяцы. Ты отняла у меня все — любовь и дружбу! — Это была твоя любимая? Теперь мне вдвойне жаль. Но это ничего не изменит. Все мы жертвы обстоятельств. — Я люблю Королеву. Давно. Представь, какого мне было, когда я поняла, что она любит тебя? Убийцу. Монстра! Что она в тебе нашла? От тебя одни проблемы! Девушка продолжала верещать, серые глаза были на мокром месте. Виктория могла видеть, что она на грани нервного срыва. — У тебя было много возможностей заполучить ее сердце, девочка. Ты пыталась? — увидев разъяренно сжавшуюся челюсть и молчание, она усмехнулась. — То-то и оно. — Больше шансов нет, как и смысла жизни. Но одна миссия у меня все же осталась, — горничная наклонила голову, изучающе оглядев Викторию. Жутко, учитывая, что руки она также держала за спиной. — Убить тебя. — О-о-о… ты настроена серьезно. Но на что ты надеешься? Ты не знаешь кто я? — Новости во Дворце разносятся быстро. Сейчас ты обычный Мидгардский человек. А я Асгардианка. — Нет, дорогуша. Ты разноситель тарелок и бокалов, а я прожила шесть веков будучи вампиром. Думаешь, что я магическим образом забыла как драться, тупица? — Да плевать. Я сильнее. Брови Виктории взлетели наверх, когда она поняла, что все это время горничная держала нож за спиной. — Вот дерьмо, — Инганнаморте со стоном закатила глаза, задрав голову вверх, поэтому пропустила отвращенный взгляд горничной, смотрящий на нее, как на умалишенную. Она не понимала как можно реагировать так, будто это все рутинное происшествие. — Ну давай, девочка. Убей меня. Избавь свою любимую от монстра. Горничная с рычанием побежала в ее сторону, нанося первый удар, от которого Виктория отпрыгнула назад, но не достаточно быстро, поскольку нож порезал ее кофту. Не теряя времени Инганнаморте ударила ей по колену, от хруста девушка закричала, но еще раз пытаясь пырнуть ее. Виктория выбила из ее рук нож, после ударила ее кулаком по лицу, но горничная, будучи в адреналиновом припадке, не особо почувствовала боли, в отличии от соперницы, которая сразу загнулась, болтая пострадавшей рукой. — Блять… оказывается, это больно. — Будет еще хуже! Девушка пнула ее в живот, отчего та отлетела в деревянную стенку, смотря как стеклянные фляги падают на ее голову. Горничная без тени сожалений продолжила бить ее ногами, в приступе ярости не пытаясь даже прицелиться — живот, плечи, лицо. Инганнаморте чувствовала боль, какой не было давно. Звон в ее ушах сигнализировал об слишком сильном ударе по черепу, в глазах сразу помутнело. Она сидела в луже вина и осколков стекла. — Больно, вампирша? — Иди в пизду, посудомойка. Виктория вздрогнула от ее крика, сразу же уклоняясь в бок от удара ноги, кувырком отскочив от нападения. Она поднялась на ноги, отмечая, что ее колени предательски подгибаются. Она уже забыла какого это — быть беспомощным и полностью зависеть от ситуации и своего тела. Пошатываясь, она схватилась за живот, сейчас начинающий разрываться от многочисленных ударов. Череп трещал от пульсации, а дрожащие руки лишь усугубляли слабость. Заметив приближение горничной, Виктория резко схватила деревянный стул, со всей силы вмазав ей по лицу. — Смотри-ка, теперь и у тебя кровь! Сравнялись, Асгардианка? Инганнаморте запыхалась, также как и она сгорбившись от боли, пронзающей каждую клеточку ее организма. — Ты совсем конченная… — горничная нагнулась и застонала от боли, сплевывая кровь. — Я пытаюсь тебя убить, а тебе весело?! — Тебе честно ответить? Горничная вновь озверела и в этот момент они обе замолкли. Их взгляды упали на лежащий нож. Они бросились в его сторону, но Асгардианка была быстрее. Горничная ударила ее по лицу, сразу замахиваясь ножом. Виктория отскочила в сторону. Ей начинала надоедать эта войнушка и съехавшая с ума горничная. Боль и кровь раздражали лишь сильнее. — Боишься меня? — ее серые глаза окончательно потеряли всякое человеческое напоминание. Злой, бешеный зверь. — Милая, твой взгляд — как ножом по сердцу. Тебе бы очки, да потемнее. Инганнаморте сжала изливающейся кровью нос, начиная пятиться назад. — Как же ты меня бесишь… пора заканчивать. Горничная рывком подскочила к ней, нож завис в сантиметре от груди Виктории. Ей не хватало сил сдерживать ее. Нож уже начинал давить на кожу, пронзая ее своей остротой. Инганнаморте ударила по второму колену, и быстро выхватив нож, она сделала подсечку, отчего горничная свалилась на пол. Виктория ударила ее ногой по лицу, после надавив на грудь и прижимая ее к месту. — Умалишенная. Ты могла бы прожить долгую жизнь. — Мне незачем жить. Убивай меня, чудовище. Ты же это так любишь! — девушка дергалась, избивая руками ее голень. — Надеюсь, что Хела все же поймет простую истину. — Какую же? — Что ты жестокое ничтожество. В тебе нет ничего, что можно было бы любить. Однажды, когда любовь угаснет, она поймет это. Виктория сжала челюсть, и после того как горничная плюнула ей на ногу, она сделала что должна была. Воткнула ей нож в сердце. Быстро и резко, чтобы больше не слышать ее болтовни. Откинув нож в сторону, она без выражения оглядела труп. — К черту это некрепкое… от него одни проблемы. — Виктория?! — Лафейсон вскочил в комнату, положив руки на голову. Он увидел везде разруху, разбитое вино, и что еще лучше — труп. — Господи, что с тобой? Что случилось? — Она набросилась на меня. Было смешно. Он ошарашенно смотрел на ее улыбку, кровавые, пропитанные собственное кровью, темные зубы. На лице многочисленные багровые царапины. Ее волосы мокрые и запутанные, на коже фиолетовые пятна от вина. — Я не уследил за тобой… я снова это сделал! — он виновато схватился за голову, после чего закрыл лицо руками. — Я думал, что ты пошла в маленький погреб, слишком долго ждал тебя, я так облажал… — Что здесь происходит? Они медленно повернули головы на железный тон, в сторону двери, где стояла такая же потрепанная Хела. Они с Тором оглядывали помещение. Увидев избитую Викторию и труп горничной, их глаза приобрели новую степень ярости. — Локи… — Хела прошептала, отстраненно смотря на Викторию. — Это была одна просьба. — Хела, я… — ВСЕГО ЛИШЬ ОДНА, ТЫ, ИДИОТ! Виктория смотрела на трех богов, вдруг чувствуя новый прилив боли. Она со стоном упала на колени, хватаясь за лицо. — Что с тобой? Где болит? — Хела беспомощно смотрела на ее крики, и огромное количество крови, вытекающее из ее рта. Когда ее начало безостановочно рвать, богиня почувствовала треск своего сердца. — Вика! Инганнаморте кричала, но когда ее крик перешел на громкое рычание, Асгардцы с неожиданности отскочили назад. Она дергала шеей, начиная со страшным хрустом выгибаться. Когда ее рука ударила каменному полу, оставив там трещину, все посмотрели на ее руку. Черные когти. Инганнаморте умолкла, все еще находясь на четвереньках. Она быстро и глубоко дышала, смотря в пол. — Виктория? — Тор с осторожностью спросил, переглядываясь с остальными. Она стала молча подниматься, держа голову опущенной. Когда она посмотрела на них, глаза всех стали удивленными. Инганнаморте смотрела на них сверкающими красными глазами. За мгновение ее раны стали заживать, будто их там никогда не было. — Ох…— Одинсдоттир опешила, оглядывая белоснежные острые клыки. — С возвращением, дорогая. — Закатим вечеринку века? Виктория смеялась, видя, как раздраженно Хела бьет его по затылку.