И всё-таки люблю

Шерлок с трудом поднялся по лестнице, открыл дверь, кивнул встревоженно ждущему его Джону, прошёл в гостиную не раздеваясь, и практически рухнул на своё кресло. Закрыл глаза руками. — Холмс?! — не на шутку взволнованный Ватсон подбежал к сыщику. — Что с тобой? Что случилось? — Всё… всё кончено, Джон. — В смысле?! — Знаешь, как в кино. Или книге. Или в игре. Герой дошёл до конца. Больше ничего не будет. Финал. Вот и моя жизнь подошла к своему финишу. — Господи… Ничего не понимаю. Так, давай я помогу тебе раздеться, заварю чай и мы поговорим, хорошо? — Можно… Но это всё уже не важно. Меньше чем через пятнадцать минут я умру. — Ты что-то принял?! Тебе что-то вкололи? Ты ранен?! — голос верного друга становился всё тревожнее. Он пытался одновременно ощупывать сыщика, проверять его пульс и расстёгивать пальто. — Нет. Просто я разгадал величайшую загадку за свою карьеру. — Фух. Ну ты меня напугал! Так же нельзя! У меня чуть сердце не остановилось! Шерлок посмотрел, наконец, на Джона. Глубоким, всепроникающим взглядом. Вздохнул. — Мне так жаль, Джон… если бы я знал, что этим кончится… — Так, — Ватсон уже справился с шарфом и пуговицами на пальто, — хватит, королева драмы. Разгадал он величайшую загадку. Уверяю, загадок тебе ещё на сто лет хватит! А теперь встань, нужно вытащить из-под тебя пальто! Шерлок подчинился и остался стоять. — Так, я сейчас отнесу это в коридор на вешалку и заварю чай. Хочешь, с чем-нибудь слад… Холмс остановил Ватсона, обхватив его за плечи. И просто замер так, глядя в его глаза. — Шерлок? — Перестань. Не суетись. Давай просто побудем так ещё минутку, ладно? — Да что случилось то, можешь нормально объяснить?! — Хорошо. Джон, клянусь, я не ошибся. Я всё рассчитал и выяснил. Просто у меня нет сил сейчас озвучивать тебе все выкладки, поэтому просто послушай, но ничего не возражай мне и не спорь. Договорились? — Подумаю над этим. Ну так что? Глубокий вздох. — Я вычислил Мориарти. Выяснил, кто это. Окончательно. Бесповоротно. Неопровержимо. — Оу. Поздравляю. Это действительно важная веха в твоей жизни. Великий злодей, сильнейший противник. Но это не означает, что круче него уже не будет! Хотя, даже если и так, ты же ещё его не поймал, не нашёл. — А вот тут ты ошибаешься. И нашёл, и поймал. Джон ахнул. — Серьёзно?! Когда?! Как?! И почему без меня? — доктор сунул ворох одежды не особо разобрав куда. Шерлок смотрел в его глаза. Любимые, добрые, синие глаза. Никого на всей земле сыщик не любил так, как этого человека. Был готов на всё ради него, и долго жил в уверенности, что это взаимно. — Он играл со мной, Джон. Вёл и манипулировал. Он знал обо мне всё, даже то, что я сам о себе не знал. Наслаждался. Мастер носить чужие маски, мастер мимикрии. Он был так близко ко мне, как ещё никто и никогда. Кроме тебя. — Звучит интригующе. — Он грозился выжечь мне сердце, и сдержал своё обещание. Потому что оно пылает так, что не выдержит. — Ты хорошо нагнал саспенса, восхищаюсь. Но может скажешь уже? — Да. Он всегда рядом со мной. Он — это ты, Джон. А точнее… Ты — это он. Ты — Джим Мориарти. А Джон Ватсон — лишь одна из его масок. Синие глаза Джона распахнулись. — У тебя совсем?.. Шерлок… — Прошу! — Холмс устало покачал головой. — Мы оба умные люди и можем поговорить без притворства. Не будем тянуть резину, играть в отрицание и удивление. Признаю, это было… бесподобно. Подойти ко мне так близко, втереться в доверие. Заставить полюбить тебя. И… сколько ты ещё планировал играть? Джон молчал. Чуть перебирал пальцами по предплечьям Шерлока, и молчал. А когда заговорил, тон его совершенно изменился. — Чёрт… не думал, что ты раскусишь меня так быстро. Был худшего мнения о твоём интеллекте. Признаю свою ошибку. Сыщик закрыл глаза. — Как же… больно, Джон… или лучше Джим? Или как там тебя зовут по-настоящему? — Да не особо важно. — Верно, — глубокий вздох. — И теперь ты убьёшь меня. Потому что эта тайна должна умереть. — Чёрт… — повторил Джон-Джим, сжал руки в кулаки, но тут же расслабил их. — Увы, но ты прав. Я… и сам достаточно привязался к тебе. Маска приросла к лицу… Я правда стал им. Джоном, чтоб его, Ватсоном. Было… приятно. Я подумывал, как повернуть дело так, чтобы не пришлось этого делать. Мне жаль. — А мне-то как жаль, — Холмс шагнул вперёд и обнял своего Ватсона. — Ты ведь не поверишь, что я никому не расскажу? Что я так люблю тебя, что сохраню тайну. — Не поверю, Шерлок. Я не верю никому. Прости. — Ладно… Я же говорил тебе. Я знал. Только… поцелуй меня прежде, хорошо? Один раз. И… побудь рядом, пока я… Что это будет? Не банальный нож, я надеюсь? — Нет. Шприц. У меня всегда с собой. Я же врач. Передозировка. У тебя просто остановится сердце… Шерлок! Мне правда чертовски жаль! Клянусь тебе! — Джон-Джим чуть слышно вздохнул. — Я верю, что ты любишь меня. Вот только… вот только сам я этого не умею. Холмс продолжал обнимать его. Потом не сопротивляясь позволил усадить себя обратно в кресло, спокойно смотрел как Ватсон-Мориарти затянул на его руке жгут, не вздрогнул, почувствовав лёгкий укол. — Джон, я… а впрочем… всё уже сказано. Прощай. И уже теряя сознание, ощутил поцелуй. Очнулся Шерлок сидя в в том же кресле, от настойчивой трели телефона. Звонил Майкрофт. — Да? — сыщик с трудом разлепил губы, ещё не совсем понимая, что произошло. Шприц и жгут валялись на полу, наверняка протёртые от отпечатков. Неужели Джон-Джим ошибся с дозой? Нет, такие как он не ошибаются. — Шерлок… ты хорошо меня слышишь, Шерлок? — Да, Май, что случилось? — Брат… мне очень жаль… мы… мне позвонил Лестрейд. Тебе не рискнул. — Да не тяни же! — Джон… его больше нет. Его машина влетела в опору моста и загорелась. Обстоятельства сейчас выясняем, но… — Скинь адрес, я сейчас буду! — Шерлок, тебе не стоит это видеть, поверь! — Скинь адрес! — Ладно. — До встречи. Шерлок отбросил телефон и какое-то время просто сидел и смотрел в пространство. Инсценировка. Наверняка. Не мог он так глупо умереть. И не стал бы убивать себя. Просто бегство. Надо поехать на место, провести расследование и убедиться в этом. Холмс ещё какое-то время приходил в себя от последствий укола и новости, и не сразу увидел записку, хотя взгляд упирался в неё сразу же. Это был не почерк Джона. И не Джима. А нечто среднее. Каллиграфически красивые, уверенные, летящие буквы. Всего одна строчка. «Видимо, всё-таки люблю. Д».