И всё-таки люблю

Джон ждал Шерлока, то и дело с беспокойством поглядывая на часы в телефоне. Да, можно позвонить, но друг настойчиво просил этого не делать и предупредил, что задержится. Ватсона беспокоили не участившиеся задержки, как таковые, а просто общая атмосфера на Бейкер стрит. Он хорошо знал это ощущение грядущей беды, как если бы жил в деревне, которую вот-вот смоет разбушевавшаяся река, что снесёт плотину и похоронит под слоем грязи и битых камней дома и с любовью возделанные садики, не оставив от них даже следа. И хорошо, если люди успеют убраться вовремя. И хуже всего, Джон знал — это чувство не просто его паранойя. Вот раздались знакомые шаги, но не летящие, полные предвкушения и радости от скорого возвращения домой, как доктор привык, а будто закованный в кандалы невольник брёл по подземелью на новое место работы, уже не надеясь увидеть когда-либо солнце. Вот Шерлок открыл дверь, кивнул ждущему его Джону, прошёл в гостиную и, не раздеваясь, практически рухнул в своё кресло. Закрыл глаза руками. — Холмс?! — Ватсон подбежал к сыщику. — Что с тобой? Что случилось? — Всё… всё кончено, Джон. — В смысле?! — доктор старался понять, неужели это — тот самый, окончательный финал их истории, которого он ждал и — не хотелось себе врать — боялся, или просто очередное неудачное дело. Джон мечтал, чтобы второе, но ставил на первое. — Знаешь, как в кино. Или книге. Или в игре. Герой дошёл до конца. Больше ничего не будет. Финал. Вот и моя жизнь подошла к своему финишу. Было странно слышать такое от Холмса, что не смотрел фильмов, не читал художественных книг и уж подавно не играл в игры. Наверное, он постарался подобрать метафоры более понятные другу. — Господи… Ничего не понимаю, — Джон ещё пытался убедить себя, что день, когда всё раскроется и закончится, ещё не сегодня. Ещё не сейчас. — Так, давай я помогу тебе раздеться, заварю чай и мы поговорим, хорошо? — он предпринял отчаянную попытку отложить разговор. Буквально умоляя Холмса понять его и не продолжать дальше. — Можно… Но это всё уже не важно. Меньше, чем через пятнадцать минут, я умру, — голос сыщика разбил надежду блоггера, что его попытки остановить окончательное уничтожение плотины и спасти их Бейкер-стрит, будут учтены. — Ты что-то принял?! Тебе что-то вкололи? Ты ранен?! — Ватсон был готов на что угодно, только бы ошибиться в выводах. Джон ощупывал сыщика, делая вид, что проверяет его пульс, а на деле искал спрятанное оружие, хотя пистолет всегда носил он сам, а не детектив. — Нет. Просто я разгадал величайшую загадку за свою карьеру. — Фух. Ну ты меня напугал! Так же нельзя! У меня чуть сердце не остановилось! — У Джона правда чуть отлегло. Неужели, всё же дело? Интересно какое? Сейчас они вели одновременно три, и все шли к таким именам властьимущих, что страшно становилось. Шерлок посмотрел, наконец, на Джона. Глубоким, всепроникающим взглядом. Вздохнул. — Мне так жаль, Джон… если бы я знал, что этим кончится… — Так, — Ватсон уже справился с шарфом сыщика и пуговицами на пальто, — хватит, королева драмы. Разгадал он величайшую загадку. Уверяю, загадок тебе ещё на сто лет хватит! А теперь встань, нужно вытащить из-под тебя пальто! Шерлок подчинился и остался стоять. — Так, я сейчас отнесу это в коридор на вешалку и заварю чай. Хочешь, с чем-нибудь слад… Холмс остановил Ватсона, обхватив его за плечи. И просто замер так, глядя в его глаза. — Шерлок? — облегчение исчезло так же внезапно, как и появилось. Нет… Увы. Первое впечатление вкупе с предчувствием всё же не обмануло. — Перестань. Не суетись. Давай просто побудем так ещё минутку, ладно? — тихо попросил детектив. — Да что случилось то, можешь нормально объяснить?! — Ватсон старался говорить мягко и заботливо, даже чуть погладил напряжённую, как перетянутая струна, спину Холмса. — Хорошо. Джон, клянусь, я не ошибся. Я всё рассчитал и выяснил. Просто у меня нет сил сейчас озвучивать тебе все выкладки, поэтому просто послушай, но ничего не возражай мне и не спорь. Договорились? — Подумаю над этим. Ну так что? — разве был вариант сказать что-то другое? Последовал глубокий печальный вздох. — Я вычислил Мориарти. Выяснил, кто это. Окончательно. Бесповоротно. Неопровержимо. — Оу. Поздравляю, — сердце Джона отчаянно забилось, но он продолжил всё тем же заботливым тоном: — Это действительно важная веха в твоей жизни. Великий злодей, сильнейший противник. Но это не означает, что круче него уже не будет! Хотя, даже если и так, ты же ещё его не поймал, не нашёл. — А вот тут ты ошибаешься. И нашёл, и поймал. Джон ахнул. Не особо наиграно, но не отступив ни на шаг и продолжая смотреть в глаза Шерлоку. Неужели тот сделает это? Скажет? Неужто он совершенно не понимает, что за этим последует? Не боится? — Серьёзно?! Когда?! Как?! И почему без меня? — доктор решил держать нужный тон до последнего, засовывая ворох одежды не особо разобрав куда. Шерлок смотрел в его глаза. А Джон смотрел в его. И думал. Пытался понять, как и когда он так попал под влияние этого человека. Под его странное обаяние. Когда он… — Он играл со мной, Джон. Вёл и манипулировал. Он знал обо мне всё, даже то, что я сам о себе не знал. Наслаждался. Мастер носить чужие маски, мастер мимикрии. Он был так близко ко мне, как ещё никто и никогда. Кроме тебя. — Звучит интригующе, — Джон попытался улыбнуться, стараясь уловить хоть какой-то звук, свидетельствовавший, что сыщик вызвал подмогу, ощутить начало движения, что будет предупреждением о внезапном нападении. Ничего. Они просто стояли и разговаривали. — Он грозился выжечь мне сердце, и сдержал своё обещание. Потому что оно пылает так, что не выдержит. — Ты хорошо нагнал страха и заинтриговал, восхищаюсь, но… — Джон поймал себя на мысли, что хочет заткнуть его губы поцелуем. Прекратить, остановить неостановимое. Не хотел произносить следующую фразу, но уже понял — решимость Шерлока не побороть. И договорил: — ...может скажешь уже? — Да. Он всегда рядом со мной. Он — это ты, Джон. А точнее… Ты — это он. Ты — Джим Мориарти. А Джон Ватсон, лишь одна из его масок. Вот и всё. Он всё же сделал это. Да. Но, по правде говоря, разве можно было ожидать, что сыщик поступит иначе? — У тебя совсем?.. Шерлок… — Джон говорил это скорее оттягивая время, ничуть не веря, что сможет разубедить друга. Или врага? Или… кто они теперь? — Прошу! — Холмс устало покачал головой. — Мы оба умные люди и можем поговорить без притворства. Не будем тянуть резину, играть в отрицание и удивление. Признаю, это было… бесподобно. Подойти ко мне так близко, втереться в доверие. Заставить полюбить тебя. И… сколько ты ещё планировал играть? Джон молчал. Чуть перебирал пальцами по предплечьям Шерлока, и молчал. Ему немного льстило, что личность Мориарти, над которой он так старательно работал, и игру в которого обожал, была поставлена на первое место, хотя он был такой же маской, не более настоящим, чем Джон Ватсон. Ладно же. Коли так, Доброго Джона можно отодвинуть в глубь души, и освободить Джима. — Чёрт… не думал, что ты раскусишь меня так быстро, — заговорил он уже как тот, кто был злодеем в шкуре добряка. Сыщик сам виноват — выпустил. — Был худшего мнения о твоём интеллекте. Признаю свою ошибку. — О нет. Он совершенно не считал, что ошибся. Просто любая игра однажды заканчивается. И чем лучше работают игроки — тем быстрее. Сыщик закрыл глаза. — Как же… больно, Джон… или лучше Джим? Или как там тебя зовут по-настоящему? — Да не особо важно, — мужчина подавил вздох. Это были две его любимые маски в последнее время, а сколько было до них. Он и сам уже не был уверен, какую из своих личин считать настоящей. — Верно, — Шерлок вздох подавлять не стал. — И теперь ты убьёшь меня. Потому что эта тайна должна умереть. — Чёрт… — повторил Джон-Джим, сжал руки в кулаки, но тут же расслабил их. — Увы, но ты прав. Я… и сам достаточно привязался к тебе. Маска приросла к лицу… Я правда стал им. Джоном, чтоб его, Ватсоном. Было… приятно. Я подумывал, как повернуть дело так, чтобы не пришлось этого делать. Мне жаль. — Он понимал, что говорит искренне. И не менее ясно понимал, что оттягивать не имеет смысла, раз уж дело всё равно должно быть сделано. — А мне-то как жаль, — Холмс шагнул вперёд и обнял своего Ватсона. — Ты ведь не поверишь, что я никому не расскажу? Что я так люблю тебя, что сохраню тайну. — Не поверю, Шерлок. Я не верю никому. Прости. — Джон-Джим чуть скрипнул зубами. Нет, Шерлок, ну ты серьёзно? Как ты это видишь? Днём мы будем расследовать дела, а ночью я же буду придумывать их для тебя, а ты — делать вид, что не в курсе? — Ладно… Я же говорил тебе. Я знал. Только… поцелуй меня прежде, хорошо? Один раз. И… побудь рядом, пока я… Что это будет? — Шприц. У меня всегда с собой. Я же врач. Передозировка. У тебя просто остановится сердце… Шерлок! Мне правда чертовски жаль! Клянусь тебе! — тут мужчина позволил себе чуть слышно вздохнуть. — Я верю, что ты любишь меня. Вот только… вот только сам я этого не умею. Холмс продолжал обнимать его. А Ватсон-Мориарти продолжал смотреть на него, почти молясь, чтобы к ним вломился Лестрейд с подкреплением, люди Майкрофта, да хоть миссис Хадсон с поварёшкой! Он не хотел убивать Шерлока! Сейчас, в эту минуту, Джон-Джим осознал это окончательно и бесповоротно. Сам он был не против умереть. Не потому что не любил жизнь, просто, видимо, слишком сильно проросла в его душе эта личность — Джон Ватсон, что безусловно был готов на всё, чтобы спасти сыщика. И Ватсон-Мориарти не боялся смерти. Ни единой минуты. Рассматривал её как возможность отдохнуть в бесконечной беготне. Не от самого себя ли? Джон-Джим ждал, что Шерлок хоть чуточку зашевелится, показывая тем самым что нашаривает шприц с транквилизатором. Хоть как-то вырвется из его рук, скрутит, назовёт предателем, вызовет подмогу. Нет. Холмс продолжал тихо стоять, не разжимая объятий и его дыхание щекотало шею Ватсона-Мориарти. Но вечно так стоять было нельзя. Пришло время сыграть последний аккорд в их пьесе. И Джон-Джим взял первую ноту. Сыщик не сопротивляясь позволил усадить себя обратно в кресло, спокойно смотрел, как сильнейший противник и единственный друг идёт к своему саквояжу, достает ампулу и шприц. Молча следил, как на его руке затягивают жгут, и не вздрогнул, когда в вену вошла игла. — Джон, я… а впрочем… всё уже сказано. Прощай. Джим Мориарти бесился, видя такое поведение типичного терпилы, а Джон Ватсон разрывался от боли. Он-то понимал, что сыщик не хочет умирать, но приносит себя в жертву, чтобы мог жить он. Джон. Видя, что его Холмс уже теряет сознание, Ватсон стремительно наклонился и поцеловал его в губы. А следующим движением вырвал из вены шприц. Чуть постоял, пытаясь понять, что сейчас произошло, затем посмотрел на оставшееся лекарство. Он успел ввести хорошо, если половину. Привычный к наркотикам организм сыщика должен справиться с этой дозой. Не самое радостное выйдет у Холмса пробуждение, но он проснётся, а это главное. Джон-Джим дошел до раковины, выплеснул остаток. Достал из шкафчика влажные салфетки, протёр шприц, вернувшись в гостиную швырнул его на пол, подобрал валяющийся там же жгут, вытер и его, бросил обратно. Это никого не обманет, особенно Шерлока, но пусть будет. Затем Ватсон-Мориарти осмотрелся. Нужно уходить. Уходить навсегда из этой квартиры, из этой жизни. Чтобы она, эта жизнь, продолжилась. Мужчина ещё раз посмотрел на бессознательно лежащего в кресле друга. Осторожно коснулся его, устраивая поудобнее. Вещи собирать не стал, какой смысл. Джон-Джим достал из кармана блокнот, где он вроде как выписывал рецепты, любимую перьевую ручку, и задумался. Как на крохотном листе бумаги выразить всё, что сейчас переполняло душу? Наверное, нужно изложить только главное, самую суть. Не присаживаясь, быстро, но аккуратно и красиво он вывел своим более-менее настоящим почерком одну единственную фразу и подписался коротко и чуть загадочно: «Д». Пусть Шерлок сам думает, от какого имени буква. Положил бумажку так, чтобы Холмс непременно её увидел. Должен сообразить никому её не показывать. Затем Ватсон-Мориарти быстро прошёл в коридор, накинул куртку, сунул в карман ключи от недавно купленной машины, ещё раз оглянулся на Холмса и вышел из квартиры, щелчком заперев замок. Раз уж он решил сохранить жизнь тому, кто знает секрет, этот секрет должен исчезнуть. Не потому что Джон-Джим сомневался в словах сыщика, как сказал ему, просто не видел вариантов, как им соединить несоединимое. Вскоре машина гения плавно выехала на шоссе. Теперь главное ни о чём не думать и не сомневаться. У Джона-Джима было заготовлено несколько планов на такой вот конец их игры. Он знал, что нужно сделать.