Рациональные люди

      Сенку сидел на краю недостроенного корабля, скрестив ноги и, лениво смотрел на море. Вокруг валялись инструменты и балки, а теплый ветер тихо играл его волосами. Вечер был спокойным, с мягким сиянием заката, отражающимся на воде.       Рин подошла с тарелкой еды и, с лёгкой улыбкой остановившись возле Сенку, протянула её ему:       — Принесла ужин. В качестве извинения за вчера, — сказала она и, не дожидаясь ответа, села на ближайшую балку. — Ты всё ещё злишься?       Сенку бросил на неё взгляд, приподняв бровь, и взял тарелку.       — Уже не настолько, чтобы объявить голодовку,       Рин в ответ улыбнулась, но её глаза сверкнули неожиданным интересом, когда она спросила:       — А как выглядел мир до... всего этого? — её голос прозвучал так, словно мысль появилась внезапно.       Сенку, лениво подался вперёд и изогнул губы в лёгкой усмешке:       — А с чего это ты вдруг заинтересовалась прошлым? — он слегка прищурился, наблюдая за ней.       Рин пожала плечами, её лицо оживилось:       — Рюсуй рассказывал про огромные города, где на дорогах скапливалось столько машин, что они едва двигались часами. А ещё он упомянул двери, которые открываются сами.       Сенку усмехнулся, глядя на неё с лёгкой усмешкой:       — Рюсуй не рассказывал, а жаловался. Ему бы только роскошь да личный транспорт без тормозов. А пробки… ну да, представь: сотни машин, зажатых в тесноте, водители бесятся. Современное мучение.       — Это просто странно. Столько машин, и ни одной лошади?       — Машины надёжнее. Их можно рассчитать. А лошадь — животное. Со своими тараканами. Особенно дикая.       — Ну не скажи, — протянула она. — Я как-то пыталась приручить волка.       Сенку застыл с ложкой на полпути к тарелке:       — Что?       — Волка, — она пожала плечами, словно в этом не было ничего особенного. — Стала замечать его рядом с домом. Сначала просто наблюдала - как ходит, где бывает. Потом начала оставлять еду...       — Ты в своём уме? — он отложил ложку. — Взрослого дикого волка невозможно приручить. Это тебе не бактерии в пробирке.       — Да я поняла уже, — Рин усмехнулась. — Месяца три возилась. Он даже стал приходить регулярно, уже не так пугался... Иногда возвращался, запоминая, где я еду оставляла.       — И?       — Не знаю. Перестал появляться. Наверное, сдох.       Сенку уставился на неё, медленно опуская ложку, не зная, то ли восхищаться такой... непосредственностью, то ли ужасаться её безрассудству.       — Что ты ему давала?       — Всё подряд       Он демонстративно отодвинул тарелку:       — Знаешь, я тут подумал... Может, не стоит есть то, что ты приготовила. На десять миллиардов процентов не хочу повторить судьбу того волка.       — Раскусил. Я специально для тебя особенный рецепт придумала. Посмотрим, что с тобой будет потом.       Сенку покачал головой и потянулся за тарелкой:       — Ты, конечно, мастер внезапных признаний. Но хотя бы дай поесть.       — Кстати! — быстро сказала Рин, шутливо отодвигая тарелку. — Ещё один вопрос.       Сенку вздохнул с наигранным страданием:       — Я так и знал. Ладно, спрашивай, пока я окончательно не умер с голоду.       — Ты видел что-нибудь... правда интересное? В смысле, в других местах?       Он откинулся назад, на секунду задумавшись:       — Был в Африке.       — Где был?       — В Африке, — отозвался он. — Там, знаешь, всё иначе. Пустыня на тысячи километров - ни травинки, только песок и солнце. Тебе бы понравилось - никаких волков, некого приручать.       — Подожди, — Рин нахмурилась, — а как там вообще что-то живёт? Без воды?       — О, там есть достаточно зверья, — в его глазах мелькнул знакомый огонёк, когда он собирался рассказать что-то особенно невероятное. — Например, жирафы.       — Кто?       — Представь лошадь, — он начал рисовать в воздухе, — только с шеей метра в два длиной и в пятнистой раскраске.       Рин уставилась на него с явным недоверием:       — Да ладно. Ты это сейчас придумал.       — Серьёзно. Шея длиннее, чем всё остальное тело. Чтобы доставать листья с самых высоких деревьев.       — Ну конечно, — она скрестила руки на груди. — А ещё скажи, что они синие.       — Вообще-то жёлтые. С коричневыми пятнами.       — Ты меня за дурочку принимаешь.       Сенку не выдержал и взялся за карандаш, начав быстро чертить на бумаге схематичное изображение жирафа — длинное тело, вытянутые ноги и шея.       — Вот, смотри, — сказал он, повернув рисунок к Рин. — Жирафы выглядят примерно так. Это не выдумка, они на самом деле существуют.       Рин скептически посмотрела на рисунок, затем снова на Сенку:       — Бедная лошадь, — пробормотала она, покачав головой. — Всё равно не верится.       Сенку не мог сдержать улыбку, уголки его губ то и дело поднимались. Он смотрел на Рин, которая продолжала сомневаться, и тихо хихикал, наслаждаясь её выражением лица. Он наклонился ближе, добавляя к рисунку новые детали — маленькие рожки, крупные пятна на теле — и, время от времени, бросал на неё быстрый взгляд.       — Честное слово, это не шутка.       Рин, нахмурив брови, внимательно рассматривала его рисунок, но её лицо выражало полное недоумение. Она перевела взгляд на Сенку, который, поймав её взгляд, снова захохотал — настолько его забавляла её непоколебимая убеждённость в том, что он её дразнит.       — Ну, подумай сама, — добавил он, слегка отдышавшись. — Вытянутая шея нужна, чтобы доставать листья с самых верхних веток деревьев в саванне. Это эволюция!       Вздохнув, она отложила лист в сторону и скрестила руки на груди.       — Нет, — твёрдо заявила она, глядя на Сенку. — Сейчас я тебе поверю, а потом ты будешь смеяться, что я такая наивная.       Сенку снова ухмыльнулся, поднимая лист и постукивая по рисунку пальцем:       — Я же не издеваюсь! Жирафы — это реальность, как бы странно это ни звучало. Обязательно покажу, когда представится возможность.       Он уже хотел добавить что-то ещё, но вдруг замер. Мелькнула мысль — а вдруг они вымерли? Он посмотрел на Рин серьёзнее:       — Даже если не покажу живьём, ты мне всё равно поверь.       Рин открыла рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент её окликнул голос Кохаку, раздавшийся с противоположной стороны лагеря:       — Рин! — крикнула она, махая рукой. — Сора тебя ищет. Сказал, что потерял что-то важное и не может найти. Дело срочное!       Рин тяжело вздохнула и, повернувшись к Сенку, виновато улыбнулась:       — Видимо, мне пора. Но я всё-таки надеюсь увидеть этих жирафов однажды.       Сенку смотрел ей вслед, чувствуя лёгкое разочарование, которое он никак не мог объяснить. Он просто проводил её взглядом, а потом, подавив внезапный порыв, вернулся к своей трапезе. "Ну, может, как-нибудь в другой раз," — подумал он, откусывая очередной кусок еды.

***

      — Какая скучная осень, — вздохнул Ген, лениво присев на скамейку. — Как будто даже листья ленятся опадать.       Рюсуй бросил на него грозный взгляд:       — Скучная, говоришь? А ты не замечаешь, что мы вообще-то по строительному плану не успеваем? Работы полно, и если продолжим в таком же темпе, мы закончим не раньше, чем через год.       Сенку кивнул, слегка усмехнувшись:       — В лучшем случае. Учитывая текущие задержки, вероятнее всего, придётся потратить на это даже больше времени.       — Да-а-а, — протянул Ген, с видом глубокого разочарования откинувшись на спинку скамейки. — Как же мне не хватает интриг и расследований… Вот я, например, сегодня видел, как вы мешаете цемент. Вчера — как ремонтировали крыши. Завтра, наверное, снова будете таскать камни. Однообразие. Не хватает какого-нибудь загадочного события или хотя бы интересного открытия. Скучновато.       — Если ты скучаешь, то возьми в руки инструменты и займись делом.       — О, мои нежные руки не созданы для такой грубой работы. Я больше для тонких материй, знаешь ли. Например, для разгадывания человеческой натуры...       Сенку, который до этого сосредоточенно проверял расчеты, поднял взгляд и, прищурившись, посмотрел на него:       — А ты много успел разгадать?       Ген хмыкнул и лениво отмахнулся:       — Например, тот наш секретик про близнецов? Что там с ним?       Сенку поднял бровь, явно не ожидая такого вопроса:       — Я, если честно, об этом забыл. Но даже если бы и помнил, это ничего не меняет.       — Погоди-ка, — вмешался Рюсуй, заинтересовавшись темой. — Рин и Камуи? Что, у них есть какой-то секрет?       — Ну... — Ген пожал плечами, с хитрой улыбкой посмотрев на Рюсуя. — Они определенно знают куда больше, чем можно ожидать от людей в этой деревне.       Рюсуй усмехнулся, но в его взгляде читалось явное любопытство:       — Ну уж нет, теперь мне тоже интересно.       Ген тут же подхватил, с улыбкой на лице обращаясь к Сенку:       — А чем вы тогда всё время занимаетесь? О чём говорите, если не об этом?       — Мы не "постоянно" говорим. — Сенку нахмурился. — Постоянно я только работаю, в отличие от некоторых, — его взгляд метнулся в сторону Гена.       — Сегодня я видел вас вместе пятнадцать. Вчера — около десяти. Статистика не лжет, Сенку!       Рюсуй рассмеялся, а Сенку лишь раздражённо выдохнул, развернулся и направился в сторону мастерской, устало махнув рукой на прощание.       — Шестнадцатый засчитывать? — выкрикнул Ген ему вслед, весело ухмыляясь.       Рюсуй проводил Сенку взглядом, затем обратился к Гену:       — Ты чего, развлекаешься так?       Ген пожал плечами, улыбка сползла с его лица:       — Просто не нравится мне это всё, знаешь?       Рюсуй удивленно приподнял бровь:       — А что не так?       — То, как быстро это случилось. Сенку - не из тех, кто легко сближается с людьми. Он может работать с кем угодно, доверять в делах, но вот так... — Ген сделал паузу, подбирая слова. — А тут появляется она, и вдруг все его барьеры словно исчезают. Он даже не пытается держать дистанцию, как обычно.       — И что в этом плохого?       — А то, что это на него не похоже, — Ген прищурился. — Сенку всегда просчитывает каждый шаг. А сейчас... будто специально закрывает глаза на очевидные вещи. И меня беспокоит не сам факт, что она ему нравится, а то, как легко она обошла все его защиты.       — Ты слишком много думаешь, слишком глубоко копаешь. Иногда стоит просто отпустить и позволить людям быть.       Ген не убрал улыбку с лица, только слегка наклонил голову, словно соглашаясь.       — Знаешь, Рюсуй, в чём разница между нами? Ты видишь, как люди строят корабль, а я вижу, как они строят отношения. И поверь, второе куда опаснее. Особенно когда один из строителей явно что-то скрывает, а второй слишком увлечён, чтобы это заметить.       — Сказал человек, которому не с кем строить ни то, ни другое, — хмыкнул Рюсуй.       Ген отмахнулся, как бы отбрасывая серьёзность.       — Ладно, но разве я не прав? Давай ещё кому-нибудь косточки обмоем, раз уж мы такие знатоки чужих жизней.       — Ты, как всегда, находишь способы тратить своё время впустую.       Рюсуй развернулся и пошёл прочь, даже не оглядываясь.       — Эй, а как же наше обсуждение? Куда ты уходишь?       — Развлекайся, как знаешь. Только без меня, — он даже не притормозил       Ген смотрел ему вслед, с улыбкой покачивая головой:       — Вот так всегда... Никто не хочет развеять мою скуку, — пробормотал он себе под нос, вновь осматриваясь в поисках новой цели для своих размышлений.       Вдалеке Рин как раз шла по тропинке, выглядывая что-то на земле. Ген почувствовал прилив внезапного вдохновения — легка по помине. Он быстро направился к ней, преодолевая расстояние за считанные секунды, и с притворным страданием на лице подошёл к ней.       — Ри-и-ин! — позвал он, подбегая ближе. — Мне ужасно плохо. Ты должна помочь мне!       Рин обернулась, уже зная, что ничего действительно серьёзного не случилось. В глазах Гена плясали привычные искорки веселья..       — Что на этот раз, Ген? — спросила она, готовясь к очередному представлению.       Он сделал паузу, набрал воздуха, словно собираясь объявить о конце света:       — Мне скучно.       Рин фыркнула, скрестив руки на груди:       — И ты решил, что я теперь должна быть твоим личным развлечением? — она оглянулась. — Там полно людей, которые с удовольствием найдут применение твоей энергии.       Ген закатил глаза:       — Работа? Серьёзно? Нет-нет, мне нужно что-то... — он сделал паузу, подбирая слово, — интригующее. Загадка. Приключение. Что-то, что разбудит мою пытливую натуру.       Рин продолжила идти, но Ген не отставал, скользя рядом как тень.       — Это не ко мне, — она бросила на него насмешливый взгляд через плечо. — Ты просто ищешь, к кому бы ещё привязаться.       — О, — его голос стал тише, почти интимнее, — я уже нашёл.       Он пристроился ближе, почти касаясь её плеча своим:       — Знаешь, Рин, — проговорил он, наклоняясь так, чтобы видеть её лицо, — у меня столько интересных талантов. Уверен, мы могли бы найти им... применение.       Движение было почти незаметным - его рука скользнула к её талии будто случайно, но Рин мгновенно напряглась и отстранилась.       — Что ты делаешь, Ген? — в её голосе прозвучало предупреждение.              Ген лишь пожал плечами, глядя на неё невинными глазами.       — Прости, я просто хотел обратить на себя твоё внимание. Ты ведь знаешь, как это бывает… Скука толкает на странные поступки.       Рин закатила глаза, но внезапно её лицо стало более серьёзным.       — Ладно, идём, — коротко сказала она и развернулась, пошла вверх по тропинке.       Ген заинтригованно поднял брови, поспешно последовав за ней. Куда это она его ведёт?       Они добрались до вершины холма и уселись на траву. Долгое время сидели молча, глядя вдаль, где раскинулся лагерь. Было тихо, только где-то вдали слышались голоса других поселенцев.       — Ну? — спросил он, внимательно изучая её лицо.       Рин вздохнула и, слегка улыбнувшись, сказала:       — Знаешь, мне тоже скучно.       Ген приоткрыл рот, словно ему только что объявили, что солнце взойдёт на западе.       — Ты? Скучно? — повторил он, не в силах скрыть разочарования. — Я всегда думал, что у тебя сто дел и ты никогда не останавливаешься.       Рин пожала плечами.       — На самом деле, я просто много хожу по лагерю и делаю вид, что занята.       — А как насчёт корабля? — бросил он, обнимая колени и наклоняясь вперёд.       — Да, но я уже натаскалась тяжестей за свою жизнь, — ответила она, вздохнув. — Как-то не хочется тянуть ещё и корабль.       Ген фыркнул и покачал головой.       Опять наступила тишина. Они сидели молча, глядя вниз, где по лагерю сновали люди, занятые своими делами. С холма было видно почти всё, и Ген заметил Сору, который возился с каким-то самодельным луком, делая неуклюжие попытки натянуть тетиву.       Рин смотрела туда же и, чуть наклонившись вперёд, тихо произнесла:       — Я просто слежу, чтобы мой брат не убился.       Ген перевёл взгляд вниз, где Сора продолжал возиться, изо всех сил пытаясь натянуть тетиву. Его лицо было сосредоточенным, а движения — неуклюжими, как у того, кто ещё не понял, как обращаться с новым инструментом. В этот момент к нему подошёл Юкио. Он что-то говорил Соре, видимо, объясняя, как правильно держать лук и натягивать тетиву, жестами показывая правильное положение рук.       — Как-то раз был случай, — начала Рин, её взгляд всё ещё был прикован к брату. — Сора увидел блеск вдалеке. Знаешь, как у маленьких детей - глаза загорелись, и помчался, даже не глядя под ноги. Прямиком в болото.       — Ох уж эти дети, — Ген театрально закатил глаза, но в его голосе явно звучал интерес.       — Болото было всё заросшее, издалека — обычная поляна. Но стоило ему ступить... — она качнула головой. — Представляешь, по горло в жиже, барахтается как безумный, орёт...       — И ты, конечно, бросилась его спасать, — Ген не сдержал смешок.       — А у меня был выбор? — Рин фыркнула. — Помчалась следом, схватила за шиворот... Чуть сама не увязла, между прочим.       — И?       — Самое смешное, — она повернулась к Гену. — Как только вытащила его, этот... герой начал орать "Я видел сокровище!" Знаешь, что это было? Ржавое ведро. Ваше, кстати, наверное.       Ген расхохотался:       — Прекрасно! Настоящая охота за сокровищами - в болоте, среди тины и лягушек.       — И таких "приключений" у него... — Рин махнула рукой, наблюдая, как Сора внизу всё ещё пытается совладать с луком. — Потому и приходится следить. Постоянно.       Ген прислонился к большому камню и глядя вдаль, словно в поисках чего-то неуловимого.       Ген какое-то время молчал, словно обдумывая её слова. Но его взгляд, внимательный и цепкий, не отрывался от её лица.       — Знаешь, что я заметил? — сказал он наконец, прислоняясь к камню. — Ты всегда говоришь о других. О Соре, о его приключениях... — он сделал паузу. — А о себе - никогда.       Это был не вопрос, скорее утверждение. Ген говорил мягко, почти сочувственно.       — Ну ладно, признайся честно, — продолжил он, глядя куда-то вдаль, — тебе ведь хоть раз хотелось сбежать от всех этих «должна», «следи за братом», «будь примером»? Просто взять и исчезнуть, никому ничего не объясняя?       Рин бросила на него острый взгляд:       — К чему ты клонишь, Ген?       — Просто интересно, — он пожал плечами с наигранной небрежностью. — Ты так старательно играешь свою роль. Заботливая сестра, такая ответственная...       — А ты так старательно пытаешься меня разгадать, — парировала она. — Зачем?       — Может, потому что за всеми этими ролями ты прячешь что-то более интересное? — его голос стал мягче. — Знаешь, иногда люди сбегают не потому, что устали от других, а потому что устали от своей роли.       Рин отвернулась:       — А ты думаешь, роль можно просто так поменять? Это же не костюм, который снял - и свободен.       — Почему нет? — в его глазах мелькнуло что-то похожее на азарт. — Иногда, чтобы понять, кто ты на самом деле, нужно перестать быть тем, кем тебя считают другие. Даже если придётся всё оставить.       — И что тогда останется? — её голос звучал тише обычного.       — То, что не прикрыто ни обязательствами, ни привычками. Просто ты сама.       Молчание затянулось. Ген вдруг поднялся, словно приняв какое-то решение:       — Подожди меня здесь, — сказал он с улыбкой, которая казалась почти искренней. — Я ненадолго.       Рин осталась одна, прислонившись к дереву. В его словах и поведении ей чудилось что-то неправильное, но она не могла уловить, что именно. Оставалось только ждать.       Ген же, направляясь к лагерю, чувствовал странное удовлетворение. Его план был подлым - он это понимал, но не мог сдержать самодовольной усмешки. "Гениально, — думал он, — пусть и немного жестоко. Но если мы ищем правду, приходится быть не таким уж хорошим парнем". Сенку, конечно, разозлится, узнав об этом. Что ж, сам виноват - нечего было его игнорировать.       В лагере Ген первым делом заглянул в свою палатку. Рин наблюдала издалека, как он что-то ищет внутри. Несколько минут возни - и он уже направляется к палатке Франсуа. Странно. Что ему понадобилось у повара?       Прошло ещё минут двадцать. Рин начала терять терпение, перебирая в голове возможные объяснения.       Когда Ген наконец появился, в его походке сквозила почти наигранная небрежность. И хотя лицо оставалось спокойным, глаза выдавали плохо скрытое предвкушение.       — Знаешь, Рин, — сказал Ген с легкой улыбкой, начиная медленно обходить её по кругу, — ты так заботишься о Соре, что иногда это выглядит больше, чем просто сестринская привязанность. Как будто пытаешься быть для него... всем сразу.       Он сделал паузу, наблюдая, как Рин слегка напряглась, хотя пыталась этого не показывать.       — Вот, что я ещё заметил, — продолжил Ген, вставая рядом. — Твоя мать. Точнее, то, как ловко ты обходишь любые разговоры о ней. Ни слова, ни намёка. — Он бросил быстрый взгляд на Рин. — А ведь это многое объясняет.       Он повернулся к ней, в его глазах мелькнул азарт исследователя:       — Ты как загадка, знаешь? То ведёшь себя как человек, который никогда не видел простейших вещей — помнишь, как ты удивлялась обычной мельнице? — Он усмехнулся. — А потом вдруг начинаешь рассуждать о вещах, которые не может знать.       Ген слегка наклонил голову:       — Будто кто-то начал тебя учить... но что-то прервало эти уроки.       Он сделал паузу и слегка прищурился, внимательно смотря на неё.       — Мы с Сенку давно подозреваем, что кто-то освободился из каменного плена до нас. Первый. — Он выделил последнее слово. — И я всё больше убеждаюсь, что этот человек как-то связан с тобой.       Ген внезапно подался вперед, в его глазах вспыхнул огонек, как у охотника, загнавшего добычу в угол:       — А потом появилась идея... — он начал медленно обходить Рин по кругу. — Что если твоя мать была первой? Первой, кто освободился от окаменения?       Он остановился за её спиной, наклонившись совсем близко:       — Это бы объяснило так много, правда? Все ваши... особенности.       Ген снова появился перед ней, его движения стали хищными, как у кота, играющего с мышью:       — Но это не всё, — он склонился ближе, заставляя Рин невольно отклониться назад. — Чем больше я думал об этом, тем больше находил... нестыковок.       Его улыбка стала острой, почти опасной:       — И тогда я начал копать в другом направлении. Слухи, истории... О твоём отце.       Он сделал несколько медленных шагов вокруг Рин:       — Люди хорошо помнят то, что их напугало. И началось всё... тридцать лет назад.       Ген замер, его голос стал почти гипнотическим:       — Сначала это были посевы. Твой отец что-то распылял на полях. Какой-то раствор... Экспериментировал, видимо. И поначалу казалось, что всё в порядке. Но через несколько дней листья начали чернеть. Стебли высыхали, будто их сожгло солнце. А потом погибли целые поля. Просто... умерли.       Он резко оказался прямо перед Рин:       — Говорят, тогда в деревне жило больше двухсот человек. Сейчас осталось меньше сорока. Совпадение? Не знаю. В конце концов его выгнали из деревни. — Ген передернул плечами. — Жутко, правда?       Он замер, его лицо стало серьезным:       — Но вот что действительно любопытно... Староста. Он говорил о каком-то табу про чужаков. Когда пришел Сенку, великий учёный, спаситель человечества... Кокуё смотрел на него так, словно ждал, что всё повторится снова. Словно каждый учёный несет с собой... — он сделал паузу, — смерть       Ген закончил свою мысль, наблюдая за реакцией Рин.       — Видишь, какая интересная картина складывается? — его голос стал мягче. — Мать, которой словно не существовало. Отец со странными экспериментами. Дети, которые умеют читать и знают то, чего знать не должны. И всё это в деревне, где люди до сих пор помнят год неурожая.       Он посмотрел на неё с почти сочувственной улыбкой.       — С таким количеством противоречий трудно понять, что правда, а что — плод воображения напуганных людей. Но вопрос не в том, правда это или нет. Вопрос в том, во что люди поверят.       Ген продолжал смотреть на Рин, и в его глазах промелькнуло что-то, похожее на сожаление, хотя больше походило на искусное притворство. Он вздохнул и чуть приглушённым голосом произнёс:       — Слушай, я не хочу тебя расстраивать. Я просто...       Но Рин неожиданно перебила его, её лицо оставалось абсолютно спокойным, как будто всё это не имело для неё никакого значения.       — Ты ненормальный, если действительно ходил по деревне и расспрашивал всех об этом, — спокойно произнесла она. — Даже я этого не знала.       Ген замер, удивлённый её реакцией. Рин даже не выглядела испуганной или встревоженной, словно её нисколько не тронуло то, что он раскопал. Он медленно выпрямился и хмыкнул.       — А, вот оно что, — протянул он, быстро возвращая себе самообладание. — Снова прячешься за шутками? Знаешь, я ведь в этом профессионал. Могу за пару дней разрушить чью угодно репутацию. Шёпот здесь, слушок там... Ты даже не представляешь, сколько жизней я уже испортил.       — А свою? — спросила Рин с искренним любопытством.       Ген замер на мгновение, а потом искренне рассмеялся, с каким-то новым интересом глядя на Рин:       — Свою тоже, но это другая история, — признался он с неожиданным уважением. — Знаешь, обычно люди пытаются защищаться, а ты... бьёшь прямо в цель. Что ж, тем интереснее будет наш разговор.       Он сделал паузу, словно переоценивая ситуацию, а затем продолжил:       — Давай я тебе кое-что расскажу. Я нашёл одну записку — простую, но довольно странную. Нас с Сенку озадачило то, что вы единственные из деревни, кто умеет писать и читать. Ты уже забыла про неё, но вот только теперь она опять станет актуальной.       Ген взглянул на Рин, словно проверяя её реакцию, затем снова шагнул ближе.       — И я уже знаю, как использовать её с максимальной... эффективностью. Узнал у Франсуа, что сегодня на ужин. И, небрежно, между делом, оставил ту записку между картофелин. Так, чтобы её нашли сегодня, когда их начнут готовить. — Его улыбка стала острой. — Представь: кто-то находит эту записку. А дальше... — он развел руками, — я просто немного направлю фантазию людей в нужное русло.       Ген наклонился ближе, его голос стал мягким, почти вкрадчивым:       — Я умею рассказывать истории, Рин. Очень убедительные истории. Ты ведь понимаешь, что я могу убедить людей в чём угодно? Могу настроить их против вас. Стоит только слегка подтолкнуть — и этого будет достаточно.       Ген замер, наблюдая, как Рин воспримет его угрозу, наслаждаясь чувством власти, которое внезапно приобрело над ним большее значение, чем он сам осознавал.       — То есть, вы с Сенку реально сидели и думали над этим? — начала Рин, в её голосе проскользнула нотка иронии. — Вы пытались понять, откуда мы научились писать и читать?       — Не только над этим, — кивнул Ген, слегка пожав плечами, — но да, с этого всё началось.       — Почему вы просто не спросили?       — Вдруг, ты бы не рассказала правду?       Рин долго обдумывала слова Гена, испытывая смешанные чувства. Она не могла не оценить его настойчивость и смекалку — он явно старался. Её глаза блестели от удивления, когда она осознала, что он почти разгадал её.       Но одновременно с этим она чувствовала лёгкое сожаление. Ей самой уже хотелось рассказать, поделиться всем, но вот Ген опередил её. Это было немного обидно, но в то же время впечатляло. Она была поражена тем, насколько он мог быть проницательным, и, зная его натуру, понимала, что он точно не остановится, пока не докопается до сути.       — На самом деле ты хорош, — с улыбкой произнесла Рин, её глаза блеснули. — Так хорош, что почти угадал. Ты сказал почти всё правильно, но немножко наоборот.       Ген нахмурился, его улыбка угасла, и в глазах мелькнуло недоумение.       — Наоборот? — переспросил он, наклонив голову. — Что это значит?       — Значит, что ты был близок, но не там свернул, — ответила Рин, её голос прозвучал неожиданно уверенно.       Ген сузил глаза, стараясь прочитать её эмоции, но она оставалась невозмутимой.       — Если ты не расскажешь всё до ужина, — он поднял палец, как бы предостерегая, — я устрою переполох, и тебе придётся объясняться не только мне.       Рин тихо хмыкнула и, словно поддавшись какому-то внезапному азарту, подалась вперёд.       — Ладно, — сказала она с каким-то задором в голосе, — раз так, слушай внимательно.