Рациональные люди

      — Какой сейчас год, Ген? — Сенку швырнул сложенный листок на стол.       — 5741-й, если твоё летоисчисление не врёт, — тот даже не обернулся.       — А на каком уровне технологического развития мы находимся? — Сенку постукивал пальцем по столу, выдавая раздражение.       — Где-то между паровым двигателем и изобретением резиновых уточек для ванны.       — Промышленная революция. Примерно, — поправил Сенку. — И скажи мне, как, чёрт возьми, Юдзуриха умудрилась скачать список вопросов для первого свидания прямиком с женского форума?       Ген наконец соизволил повернуться и подошёл к столу.       — О, так это причина твоего блестящего настроения, — он развернул листок, пробежался глазами. — Действительно, настоящее сокровище из интернета 21 века.       — Посмотри на эти вопросы! Это же банальщина, — Сенку ткнул пальцем в бумагу. — "Какой твой любимый фильм?" Как я должен это спросить у Рин, если она понятия не имеет, что такое фильм?       Ген скользнул взглядом по списку и едва сдержал смешок.       — "Какая твоя любимая музыкальная группа?" — продолжал Сенку. — "В какие игры ты любила играть в детстве?" Ещё ладно. "Какое твоё любимое блюдо?" — это хоть имеет смысл. "Куда бы ты хотела отправиться в путешествие?" Ха!       Ген терпеливо слушал, не перебивая, пока Сенку продолжал:       — "Какую книгу ты перечитывала больше всего раз?" — он повысил голос. — У нас пока нет книг, Юдзуриха!       Ген всё еще молчал, пока Сенку раздраженно фыркал и плевался. Наконец, он мягко произнёс:       — Ты реально не понял?       — Что?       — Она права. Это совершенно нормальный список, — Ген пожал плечами.       — Издеваешься? Как я могу спрашивать про то, чего не существует?       Ген глубоко вздохнул.       — Дорогой мой Сенку, вопрос не в том, чтобы получить ответ о несуществующем фильме, — он взял листок и помахал им. — Смысл в том, чтобы начать разговор. Ты можешь рассказать Рин, что такое фильм. Описать свой любимый. Объяснить, почему он тебе нравился. Понимаешь? Это не анкетирование, а повод узнать друг друга лучше.       Сенку стал обдумывать эти слова. На его лице отразилась сложная карусель размышлений. Сначала недоверие, потом — минутное замешательство, затем — едва заметное шевеление бровей — верный признак того, что потоки озарений выстраиваются в какую-то систему.       Ген молча наблюдал этот мыслительный перформанс.       — Так что бы ты ответил на вопрос о любимом фильме? — поинтересовался он, когда процесс обдумывания, казалось, достиг логического завершения.       — "Звёздные войны", — без секунды колебания выпалил Сенку.       Ген замер. Его лицо вытянулось, а взгляд стал изучающим. Молчание затягивалось.       — Что? — наконец спросил Сенку.       — Ты прав, — медленно произнёс Ген. — Вычеркни этот вопрос.       — Почему? Ты же только что объяснял, насколько он важен.       — Если ты скажешь Рин, что твой любимый фильм — история про парня со светящейся дубинкой и рычащего космического йети, то то она будет искренне беспокоиться о состоянии твоего психического здоровья.       — Эй! — возмутился Сенку. — Это величайшая научно-фантастическая сага всех времён.       — Там люди в халатах говорят про какую-то загадочную "силу" и перемещаются быстрее света! Какая уж тут наука?       — Технологически продвинутое общество может выглядеть как магия для...       — Для детей, — перебил Ген. — Это фильм для детей, Сенку. С плюшевыми медведями, которые побеждают армию в шестой части.       Сенку выпрямился:       — Эвоки — довольно-таки интересное племя, использующее примитивные, но эффективные методы партизанской войны против технологически превосходящего противника.       — Они бросали камни в роботов!       — Грамотное решение, — парировал Сенку с абсолютно серьёзным лицом. — А Чубакка — один из самых технически подкованных персонажей.       — Погоди-погоди. Ты сейчас защищаешь... Чубакку?       — Да, — Сенку скрестил руки на груди.       — Невозможно воспринимать серьёзно существо, которое выглядит как ковёр с бластером, — не сдавался Ген. — Давай начистоту, Сенку, это просто человек в костюме. Зрители аплодируют, деньги рекой текут, а ты...       — Во-первых, Чуи на момент оригинальной трилогии имел за плечами почти два столетия опыта и знаний, – Сенку решил не слушать. – Подумай об этом — он пережил падение Республики и становление Империи.       Ген растерялся тут же — он явно не ожидал такого развёрнутого ответа.       — Во-вторых, — Сенку загнул второй палец. — Их родная планета Кашиик — это не просто лес с деревьями. Они строили города на кронах в километрах от земли. Это ж какие инженерные знания нужны для таких конструкций?       — Я не знал, что ты настолько... осведомлён, — осторожно заметил Ген.       — В-третьих, — продолжал Сенку, полностью игнорируя комментарий, — Чуи — инженер. Конструкция досветового двигателя и гипердрайва "Тысячелетнего сокола" были разработаны им лично.       Ген прислонился к столу, сдаваясь под напором этой внезапной лекции.       — В-четвёртых, — Сенку был в ударе, — Чуи самостоятельно прокладывал маршруты и управлял кораблём без Хана Соло. Он полноценный пилот с глубоким пониманием астронавигации и космических перелётов.       — Сенку, я...       — И наконец, — Сенку поднял пятый палец, — язык вуки сложен фонетически. Чуи не рычит, его просто сложно понять. А сам он знает несколько языков, включая галактический базовый.       Ген смотрел на Сенку с нескрываемым изумлением.       — Ты всё это хранил в голове? Среди всех формул, химических реакций и чертежей?       — Расширенная вселенная "Звёздных войн" имеет внутреннюю логику и последовательность, которая... привлекает меня.       — То есть ты фанат, — подытожил Ген с улыбкой.       — Я ценитель продуманных научно-фантастических миров, — поправил Сенку. — И если Рин спросит меня о Чуи, я просто объясню ей, что это классный персонаж.       — Хорошо, что это я сейчас принял на себя этот... информационный залп, а не она, — Ген провёл рукой по волосам. — Ты явно долго сдерживался. Сколько лет ты носил эту энциклопедию о волосатых пришельцах в своей гениальной голове...       — А какой у тебя любимый фильм? Дай угадаю — что-то нудное.       — "Седьмая печать" Бергмана.       — Про рыцаря, играющего в шахматы со Смертью?       — Именно он, — Ген улыбнулся. — Меня всегда завораживала метафора игры со смертью, отсрочка неизбежного через интеллектуальное противостояние.       — Звучит душно, — Сенку закатил глаза. — Чёрно-белый арт-хаус против космической саги. И ты ещё смел критиковать мой выбор.       — Это назывется утончённым вкусом. Я предпочитаю познание границ бытия стрелялкам.       — Меч у рыцаря был простой и скучный. Никаких лазеров. Интересно, как долго он протянет против имперского флота?       — Зато рыцарь сумел обыграть саму Смерть. А против неё, уверяю тебя, никакой световой меч не поможет. Так что мой герой выживет, а твой нет. Следовательно, мой фильм лучше.       — В моём герои меняют правила игры, а твой просто выигрывает время для себя. Классический выбор между действием и созерцанием.       — Моё кино задает фундаментальные вопросы о жизни и смерти!       — А моё показывает, как выглядят фундаментальные ответы! Пока твой философствует, мои спасают галактику.       — Типичный технарь, — Ген покачал головой. — Считаешь, что взрывающиеся космические станции важнее понимания человеческой души.       — Типичный гуманитарий, — фыркнул Сенку. — Думаешь, что глубокомысленные разговоры важнее реальных действий.       — У меня дела! — Ген вдруг резко поправил воротник и отвернулся. — Нужно подготовить моё созерцание на сегодня. И впасть в депрессию от того, что жизнь не имеет смысла.       — А у меня в расписании создание смертоносных роботов и игнорирование человеческих чувств, — Сенку встал и направился к двери. — Типичный вторник технаря.       — Так когда свидание? — Ген оглянулся через плечо.       — Сегодня вечером, — Сенку ответил, не замедляя шага.       — Что ж, — Ген сложил руки в притворной молитве, — постарайся найти золотую середину для разговора. Не шведскую философию и не галактические войны.       — Это самый бесполезный совет в истории, — бросил Сенку, но в его голосе мелькнуло что-то похожее на благодарность.

***

      — А почему Вейдер в итоге спас Люка? Если Тёмная сторона настолько сильна, если он был там столько лет... Как одно мгновение смогло перевесить всё зло, которое он совершил?       За последние несколько часов Сенку рассказал Рин практически весь сюжет оригинальной трилогии, от Татуина до Эндора. Сам не заметил, как ночь сменилась предрассветной серостью.       — Я думаю... — он замялся. — Возможно, дело в том, что любовь к сыну оказалась сильнее, чем его преданность Тёмной стороне.       Рин наклонила голову, явно не удовлетворённая таким простым объяснением:       — Он ведь уже знал, что Люк его сын, когда пытался его убить. Значит, любовь — так себе объяснение.       — Может, он увидел в Люке то, что сам потерял, — Сенку уселся поудобнее, опираясь на переборку. — Способность выбирать. Готовность умереть за свои принципы, а не прогибаться снова и снова.       Рин помолчала, разматывая кусочек бинта на гипсе, словно это помогало ей думать.       — Но разве злодеи не считают себя героями собственной истории? Разве Вейдер не верил, что служит высшей цели?       — Логично, — Сенку улыбнулся. — Возможно, Вейдер никогда по-настоящему не принимал Тёмную сторону. Где-то глубоко внутри Энакин Скайуокер всё ещё существовал, погребённый под страхом, гневом и годами компромиссов с совестью.       — Не думаю. Он был полностью зависим от Тёмной стороны. Он не для добра это сделал. Он же предлагал Люку объединиться. Но чтобы вместе править галактикой. Он собирался убить Императора, но не как герой.       — А как ситх. У них так принято: ученик должен убить учителя, когда становится сильнее.       — Только он сам уже ни ученик, ни учитель, ни ситх и ни джедай.       — Пытался придать хоть какой-то смысл своим действиям, — заключил Сенку. — Последний человеческий глюк в системе.       — Короче, — Рин вздохнула, — это всё Орден виноват. Джедаи сами довели его до Тёмной стороны.       Сенку молчал, наблюдая за ней с лёгкой усмешкой.       — Впечатляющий разбор, — протянул он. — Особенно для человека, который просто спросил, какой мой любимый фильм. — Он чуть склонил голову. — И при этом до сих пор толком не понимает, что такое "фильм".       — Ну, это же как... живая история. Только выдуманная. Если это снимают на камеру, как у Минами, — Рин нахмурилась. — Как они показывали то, чего нет? Взрыв Звезды Смерти или... Чубакку? — она вдруг забеспокоилась. — Я его совсем не так представила, да? Он был маленький бурый и толстый?       — Спецэффекты. Сначала делали модели, потом компьютерную графику... — он заметил её непонимающий взгляд. — Проще говоря, можно создавать изображения вещей, которых никогда не существовало. А Чуя был как... обросший Тайджу.       — Интересно было бы попробовать, — она на секунду замолчала, представив. — Так... прожить кого-то другого. Показать чувства так, чтобы поверили.       — У тебя бы получилось, — сказал Сенку рассеянно, сам не до конца отдавая отчёт, почему.       Рин бросила на него короткий взгляд, но не стала ничего уточнять. Просто усмехнулась уголком губ.       Волны лениво били в корпус, свет угасающих звёзд медленно скользил по поверхностям. В полной тишине одному желудку явно надоело ждать, и он напомнил о себе протяжным бурчанием.       — Я официально капитулирую, — пробормотал Сенку, поднимаясь. — Франсуа что-то оставила?       — Всегда. Она боится, что кто-то умрёт между ужином и завтраком.       Камбуз был тёплым, пах варёным рисом, имбирём и чем-то слегка карамельным. Рин сразу полезла в контейнер, выудив два плотно укупоренных лотка.       — Я просила не делать сложных блюд, но она всё равно сделала какую-то магию из соевого соуса, — усмехнулась Рин, забираясь с ногами на лавку и ставя свой лоток на колени. — Кстати. Почему никто не послал Хана Соло куда подальше за его постоянное хамство? Ведь он же невыносим большую часть времени.       — Именно. Поэтому все его и любят.       — Просто по твоему рассказу он выглядит как самовлюблённый болван, который постоянно всех подставляет, а потом в последний момент геройски спасает, — Рин пожала плечами. — Как принцесса Лея вообще в него влюбилась? Она же умная женщина.       — Хан был... сложным персонажем, — осторожно начал Сенку.       — Сложным? — Рин скептически приподняла бровь. — "Я здесь только ради денег", потом улетает, потом возвращается в последний момент. Потом снова "меня интересует только награда", снова исчезает, снова появляется... И так по кругу.       — Потому что у него был стиль, — невозмутимо ответил Сенку.       — И все вокруг делают вид, будто это нормально, — продолжала Рин. — А его наглый флирт? Принцесса, которая возглавляет сопротивление против галактической империи, внезапно теряет всё достоинство рядом с этим... Не говоря уже о том, что его корабль — это летающая свалка, а он хвастается им как величайшим сокровищем галактики.       — "Тысячелетний сокол" — один из самых быстрых кораблей во вселенной, — поправил Сенку.       — Который постоянно ломается. В каждой критической ситуации. Каждый. Раз.       — Ну, это добавляло напряжения сюжету...       — Ну конечно. Бедный Чуя, который вечно копался в двигателе, пока этот... герой кувыркался с принцессой.       — Как ты так легко всё запомнила...       — А что такого?       — Когда я неделю объяснял тебе базовые принципы органической химии, ты сказала, что это "слишком сложно".       Рин слегка покраснела:       — Это другое...       — Ах вот как? — Сенку скрестил руки на груди с усмешкой. — То есть молекулярную структуру запомнить сложно, а многоуровневую хронологию событий в выдуманной галактике — легко?       — Формулы скучные. Чуя интересный.       — Скучные?       — Признай, — Рин подалась вперёд, — ты рад, что я так внимательно слушала твой рассказ про "Звёздные войны".       — Ты просто решила запоминать только то, что тебе нравится, — Сенку усмехнулся. Потом взял её лоток и сложила оба в ящик для мытья. — Спать не хочешь?       — Хочу, но голова не отключается. Всё крутится вокруг Звезды смерти.       — Есть такое.       — Сенку.       — М?       — Спасибо, что рассказал. Про фильмы. И вообще. Мне понравилось.       — Спасибо, что слушала, — тихо ответил он. — Не каждый день находишь кого-то, кто думает, что Палпатин тайно убил Падме, а не просто говорит на всё, что это прикольно.       Он вернулся, снова устроились за маленьким столиком и, не задумываясь, чуть подтянул Рин за локоть, устраивая её ближе. Она не сопротивлялась — наоборот, удобно устроилась у него под плечом, подтянув колени и оперевшись на него всей стороной тела.       Снаружи беспокойное море блестело под лунным светом. Тишина между ними была комфортной, пока Рин не пошла по третьему кругу:       — Я до сих пор не понимаю, зачем строить космическую станцию размером с планету, если её может взорвать один выстрел в трубу.       — Тебя прям не отпускает эта тема, да?       — Это же нелогично.       — Это называется "критическая уязвимость в дизайне". И да, с инженерной точки зрения это полный абсурд.       — Палпатин бы точно захотел тебя к себе в Империю, он же не дурак, — Рин улыбнулась. — А ты бы сразу нашёл проблему. "Десять миллиардов процентов, что ваша неприступная станция погибнет от одного выстрела. Проект отклонён. Делайте новый".       — Определённо я бы сделал лучше, — кивнул Сенку.       — Был бы очень короткий эпизод, — Рин пожала плечами. — "Звёздные войны: Научный переворот". Палпатин думает, что с гениальным инженером победит... а через месяц у него по всей галактике бесплатная энергия, медицинские дроиды всем помогают, а Звезда Смерти уже не страшилка, а продвинутая станция, исследующая новые миры.       — Я бы ещё на носу написал: "Наука рулит", — усмехнулся Сенку.       Рин тихо засмеялась и, будто сама того не замечая, придвинулась ближе, двигаясь с ленивой, почти кошачьей грацией. Без задней мысли закинула ногу на его бедро, скользнув по нему теплом обнажённой кожи. Сенку не остановил её — наоборот, продолжил рассеянно перебирать пальцами её волосы — самое естественное в мире занятие.       Дверь камбуза вдруг открылась с тихим скрипом. На пороге застыл Юкио с пустым кувшином в руках. Его взгляд на мгновение скользнул по переплетённым фигурам, но лицо осталось невозмутимым.       — Прошу прощения, — произнёс он спокойно, словно зашёл в совершенно пустое помещение. — Мне только воду набрать.       Рин, вместо того чтобы отстраниться, напротив, прижалась к Сенку сильнее. Румянец медленно пополз по её щекам.       Сенку замер, но руку не убрал. Он только мельком глянул в сторону Юкио, а затем вернулся к созерцанию потолка.       Юкио наполнил кувшин водой, слегка попялился в их сторону и вышел так же тихо, как и вошёл.       Какое-то время они молчали, прислушиваясь к удаляющимся шагам.       — Все всё знают, да? — тихо произнесла Рин, не поднимая головы с его плеча.       — Очевидно, — Сенку лениво продолжил перебирать её волосы.       — Непривычно.       — Согласен, — он вздохнул. — До сих пор было проще, когда все делали вид, что ничего не происходит.       — А теперь?       — А теперь мы те самые, про кого будут сплетничать, — он усмехнулся. — Пошли, пока остальные не пришли.       Они нехотя поднялись. Сенку потянулся, разминая затёкшие мышцы, а Рин принялась приводить в порядок растрепавшиеся волосы.       Первые лучи рассвета уже окрашивали горизонт в нежные оттенки розового и золотого, когда они наконец вышли из камбуза. Где-то вдали послышались голоса просыпающейся команды.       — Забавно, — сказал Сенку, когда они остановились у лестницы, ведущей к каютам. — Получается, я тебя и в кино сводил, и накормил, и даже до дома проводил.       — И всё это на корабле, — Рин улыбнулась, убирая прядь волос за ухо.       — Представляешь, что было бы в нормальных условиях? — сказал он с лёгким смешком. — Без качки, без солёного ветра, без Юкио, подглядывающего из-за угла... И никуда не надо было бы спешить. Никаких авралов. Никакой борьбы за выживание.       — Было бы... много чего, — тихо сказал Рин.       — Развлечения, нормальная еда... Может даже десерт в каком-нибудь тихом кафе. А потом я бы куда-нибудь тебя увёз... — Сенку на секунду задумался, — на крышу смотреть на городские огни. Или на запуск спутника. Или на научную выставку, если бы ты вдруг заскучала.       Он сказал это как шутку, но в голосе всё-таки проскользнула тень сожаления.       Рин опустила глаза, прикусив губу. В сердце будто разлился лёгкий, тёплый, но болезненный комок — потому что она понимала: они оба мечтают о будущем, которое сейчас им недоступно. Она вздохнула... но упрямо покачала головой.       — Всё равно не это главное, — сказала она.       Сенку хотел что-то сказать, но передумал. Вместо этого он усмехнулся, чуть дёрнув уголком губ.       — Да, — просто ответил он. — Ты права.       Они переглянулись — коротко, как будто негромко договорились о чём-то важном. Без лишних слов, без обещаний, которые сейчас всё равно бы ничего не изменили.